Вы пропустили поворот
На улице уже темнело, воздух был густой от августовской духоты. Мы с Томми возвращались с окраины — где-то болтались, наблюдали за закатом, просто гуляли. Пустынные тропки, кустарник, редкие фонари. Всё было довольно спокойно, пока рядом не притормозила чёрная «Волга».
— Поздновато уже, ребята, — сказал мужчина в белой рубашке, слегка вылезая в окно. Его лицо показалось усталым, но не злым. — Подвезти вас? Сейчас время неспокойное.
У него был лёгкий провинциальный говор, аккуратно подстриженные усы, и он явно родом из «тех», кто внушает доверие — учитель? инженер? или даже что-то выше.
Мы переглянулись. Томми — настороженно, я — колеблясь.
— А вы кто?.. — тихо спросил Томми.
Мужчина порылся в бардачке и показал корочку — немного потрёпанную, но с гербом, датой, подписью. Слово «патруль» и год: 1984.
— Из Гороно. Был сигнал. Дети пропадают, не шутка. Смотрю — вы одни здесь.
Я почувствовала, как сердце отозвалось чем-то холодным. Томми всё ещё сомневался, но, кажется, его убедило то, что машина была ведомственная, чёрная, с госномером, из тех, что часто катаются по районам не просто так.
— Ну, если что, я сяду рядом с ней, — сказал Томми и сел ближе ко мне. Я села у окна. Дверь щёлкнула чуть громче, чем хотелось бы.
Машина тронулась мягко, двигатель гудел приглушённо. Радио тихо играло какой-то вальс.
Я смотрела в окно, считала повороты, ориентиры. Мы ехали как надо.
— Мой дом будет направо, — сказала я, заранее, заранее.
Мы ехали. Проехали один поворот. Второй.
И тут — тот самый поворот, направо. Машина его проехала.
— Мы… мы проехали поворот, — сказала я уже громче.
Мужчина не ответил.
— Вы меня слышите? — на этот раз с нажимом.
Молчание.
Он не повернул головы, не взглянул в зеркало. Радио продолжало играть. Всё стало неестественно медленным — как во сне, где ты не можешь пошевелиться.
Я потянулась к ручке двери, а другой рукой нащупала Томми. Он уже двигался — тихо, но быстро, весь собравшийся в кулак.
— Остановите машину, — сказал он.
Ни слова в ответ. Только чуть громче звук двигателя.
Мои пальцы сжали дверную ручку.
Машина въехала в незнакомый поворот. Вокруг — серые гаражи, редкие фонари и глухая тишина. Воздух, как бетон, сдавливал грудь. Всё внутри будто подсказывало: "мы не доедем, мы не выйдем..."
Я почувствовала, как пальцы стали ледяными. Дышать было тяжело. Всё тело будто поняло раньше, чем разум. Я не поворачивалась к Томми — просто знала, что он тоже всё понимает.
Он сидел, сжавшись, кулаки на коленях. Лицо стало каменным. Ни паники, ни страха — только напряжение. Он смотрел в зеркало заднего вида, потом — на ручку двери, потом — на водителя. Оценивал. Готовился.
Он чуть наклонился ко мне и прошептал почти неслышно:
— Если что, по счёту три.
Я чуть кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Горло сжалось так, что ни звука не вышло.
Мы доехали до следующего поворота. Гаражи заканчивались. Начиналась просёлочная дорога. Пустая. Лес темнел вдалеке, как пасть.
Я была уверена — мы умрём.
Но в какой-то момент — буквально на секунду — я краем глаза заметила движение. Две фигуры.
Дейви и Фарадей.
Стояли в метрах двадцати, смотрели на машину. Они нас увидели. Мгновенно.
В этот момент я, не думая, дёрнула за ручку — и с удивлением ощутила, как она поддаётся.
Дверь была не заперта.
— Чёрт... — выдохнул водитель глухо, с досадой. Он явно понял, что забыл запереть дверь.
Я толкнула дверь, распахивая её с силой, и уже выскакивала на асфальт, как Томми схватил меня за запястье, помогая выскочить и сам прыгнув следом. Мы выбежали и рванули к ребятам — срываясь с места почти без слов, просто взглядом показывая: "бежим!"
Дейви уже был на полпути к нам, а Фарадей начал вытаскивать из рюкзака что-то металлическое — может, фонарь, может, ещё что.
Машина рванула с места. Даже не притормозила. Исчезла за поворотом, оставив за собой только пыль и тишину.
Мы стояли, тяжело дыша, вчетвером.
— Вы... вы в порядке? — спросил Фарадей, подходя ближе, осматривая нас.
Я кивнула.
Томми молчал, всё ещё глядя туда, куда исчезла машина.
Дейви медленно выдохнул:
— Что это вообще было?..
Мы стояли у перекрёстка, дыхание перехватывало — и не от бега. Машина исчезла за поворотом, как будто её и не было, но звук двигателя ещё звенел в ушах. Томми крепко держал меня за плечо. Я дрожала, но старалась не показывать.
— Чёрт… — прошептал он. — Он же просто... не ответил тебе.
Я кивнула.
— Мы проехали мой поворот. Я сказала, он молчал. Я… сразу поняла.
Я сжала куртку у горла.
— Он дверь не закрыл. Вот и всё. Это нас спасло.
— Вы что… Сели в тачку? Кто это был?
— Не знаю, — выдохнула я. — Он сначала просто остановился. Казался нормальным. Говорил, что дети пропадают, предлагал подвезти.
Я замялась, посмотрела на Томми.
— А потом… Мы подумали, может правда лучше сесть. Уже темнело.
— Но он проехал поворот, — сказал Томми, глядя в сторону, где исчезла машина. — И молчал.
— Он знал, что делает, — тихо вставил Дейви. Голос у него был ровный, но в глазах — металл.
— Вы номер хоть заметили? — спросил Фарадей.
Томми покачал головой. — Только что на панели валялась старая бейсболка. Машина вроде "кадди", старая.
— Мы найдём её, — мрачно сказал Дейви. — Или хотя бы попытаемся. Но вы в порядке — это главное.
Я стояла чуть в стороне. Меня било изнутри. Страх — медленный, липкий, запаздывающий. Сейчас он пришёл. После.
Томми молча приблизился ко мне на шаг.
— Эй, — сказал он негромко. — Мы выбрались.
Я кивнула.
— Спасибо, что был рядом.
Поздний вечер, вы уже все разошлись по домам. Томми и Фарадей остались вдвоём — может быть, на лавке, может, у подъезда — воздух уже остыл, как будто сам день выдохнул вместе с ними. Разговор начинается не сразу.
— Он реально бы нас не отпустил, — сказал Томми, глядя в темноту.
Фарадей смотрел вперёд, не перебивая.
— Я сначала не понял, просто... как будто не срасталось. Нормальный мужик. Спокойный. И вот... ты такой сидишь, в салоне, вроде всё логично — ночь, устали, подвезти — а потом понимаешь, что тебе неуютно. Не из-за слов. Из-за паузы. Из-за того, как руль держит.
Фарадей медленно выдохнул.
— И ты это почувствовал? В моменте?
— Позже, чем хотелось бы, — тихо сказал Томми. — Если бы она не заметила поворот... Я, может, и не сразу среагировал бы.
Он сжал руки.
— Она сообразила. И руку на дверь — сразу. Прямо резко. Без паники, но… как будто знала, что нельзя шуметь.
Фарадей молчал, но в его взгляде появилось что-то острое.
— У вас с ней связь есть. Даже если вы это не обсуждаете.
Томми чуть усмехнулся, почти безрадостно.
— Мы не супергерои, Фар. Мы дети, просто. Мы чуть не остались в той машине.
Он замолчал на секунду, потом добавил:
— И знаешь, что хуже всего?
— Что?
— Я молчал. Когда он не повернул — молчал. Я видел, что ей страшно, а я… тупо молчал.
Он посмотрел на Фарадея, серьёзно.
— Не из страха. Я просто замкнулся. Как будто ждал. И теперь не могу перестать думать: а если бы она не дернулась первой?
Фарадей покачал головой.
— Зато теперь знаешь. Знаешь, как будет в следующий раз.
Томми опустил глаза, кивнул.
— Да. Я не имею права на молчание, когда рядом человек, которого я...
Он замолчал, так и не закончив.
Фарадей встал.
— Мы не всесильны. Но у тебя есть шанс стать лучше. Главное — не врать себе.
Он посмотрел на Томми и спокойно добавил:
— Она бы за тебя прыгнула в эту машину, даже зная, чем это закончится. А ты теперь знаешь, что с этим делать. Так что делай.