Глава 1
- Твою ж мать, - жалобно простонала я, хватаясь за звенящую, как колокол, голову, и резко захлопнула рот, ещё и рукой сверху прикрыла. Не пристало мне умнице и красавице и так далее и тому подобное (я себя нисколько не хвалю, всё заслужено, заработано, вымученно) так выражаться. Подтянув колени к груди, пристроила, на них бедную буйну головушку, пытаясь сообразить и восстановить ход событий, который привёл меня к столь болезненному состоянию.
Итак, я Адиль, в переводе "лунный свет", красивое имя, сама выбирала, потому, как раньше меня звали совершенно не так, но это уже не важно, всё в прошлом. Мне 23 года, глаза большие, некоторые называли их хамелеонами, т.к. радужка в зависимости от настроения или цвета одежды менялась от голубого до зелёного, нормальное её состояние - цвет морской волны или бирюзовый. Небольшой, аккуратный нос с чуть приподнятым вверх кончиком, чётко очерченные пухлые губы, красивые черты лица, смугловатая, на мой взгляд, кожа, но главным моим богатством есть волосы - лунный свет, это их цвет, не даром себе имя мучилась, выбирала. Длинные, ухоженные, вьются крупным локоном, никогда не понимала идиоток, которые стремятся выравнивать свои кудри. Когда я определилась с тем, кем хочу стать в жизни, а сделала я это очень рано, наслушавшись восточных сказок и рассказов своего прадеда-востоковеда, который, несмотря на мой сопливый возраст, был со мной иногда даже слишком откровенен. Невысокий рост, красивая фигура с высокой грудью, осиной талией и отличной попой, вот и вся я, внешне. До сих пор не могу понять, где мои предки погуляли и кто с кем плодил детей, что в итоге получилась такая - я, но им огромная благодарность.
Штурмом своего мозга я тоже занималась, стараясь ничего не упустить и не забыть, быть развитой всесторонне: помимо гимнастики, танцев, музыки, рисования, верховой езды, косметологии (причём припахала того же прадеда искать мне старинные, можно даже сказать почти утерянные рецепты, опыты ставила на маме и бабушке и должна заметить - действует) и ещё многого всего, занималась изучением иностранных языков, математикой, углублённо изучала химию и ботанику (особо интересовали меня яды), как доставить удовольствие мужчине, заколдовать, заворожить, но самым главным и тайным моим знанием была наука убивать, причём делать это так, чтобы, ни одна даже самая умная, глазастая, хитрая сука не подкопала (ну да, прадед был у меня необыкновенным человеком и такого учителя нашёл). Родственники поражались моей, мягко говоря, шизанутости, но не мешали и выполняли все мои капризы, ну да, чем бы дитя не тешилось...
Зачем я всё это делала? Хотела стать наложницей, но не просто наложницей, а НАЛОЖНИЦЕЙ, ФАВОРИТКОЙ, чтобы рядом со мной померкла слава той, же Роксоланы и Шахризады. И вот я - фаворитка шейха Гаяр Абу Абейд, самого молодого, красивого и богатого человека востока.
Иногда я задаюсь вопросом, а нормальная ли я, а надо ли оно мне было, для современного мира это всё сказки, быль, гаремов давно уже не существует. И тот - кто так думает, глубоко ошибается, они есть, для богатых людей не проблема их скрывать, да они даже и не пытаются, просто, кому из обычных обывателей есть дело до богатейших людей мира, которые не сверкают своими лицами на голубых экранах телевизора, а ведут свою закрытую, хотя далеко не уединённую жизнь. Так вот, перевариваю эти мысли, ворочая их и так и эдак, прихожу к выводу, что не зря, что надо, не поставь в детстве перед собой такую странную цель, кем бы я была? Закончила бы школу, далее институт, вышла замуж, родила пару спиногрызов и горбатилась за копейки на дядю, ну или если взять во внимание мою внешность, могла поработать моделью (фото - для обычной роста не хватает), трахали бы меня все кому не лень, а дальше что? Алкоголь? Наркотики? Сейчас же всё для меня, всё - что можно и нельзя купить за деньги, и самое главное власть. Ещё моя бабушка говорила - ночная кукушка громче кукует, мудрая женщина, главное знать как правильно, где, когда и что сказать.
Ладно, с этим разобрались, теперь надобно разобраться, почему это я здесь лежу, такая бедная и несчастная и никто не бежит меня спасать? Своих соперниц, которые могли мне активно сопротивляться, я уже года два как извела, новеньких Гаяр в гарем не брал. Тогда что? ЛОШАДЬ... Твою ж... Я каталась верхом на Вьюге и эту клячу, иначе не скажешь, понесло, причём в очень неудачном месте, хотя места где падать и ударяться разве могут быть удачными? Я не успела уклониться от ветки, и удар пришёлся мне в голову, помню, последней мыслью было: "Мне не выжить." Без вариантов. Стоп, почему я тогда жива? Мысли судорожно заметались в голове, делая звон ещё громче. Ветка была расположена так, что от моей головы должно было остаться нечто малопривлекательное, плюс сила удара...
Адиль, красота ты моя ненаглядная, наплюй на звон в своей головушке и давай, открывай глаза, если они, правда, у тебя остались.
Собравши все силы, разлепляю глаза, скажу откровенно, даже не хреново - херово. Всё плывёт, пытаюсь сфокусировать взгляд, не сразу, но получается. Хмм... Комната, но не моя, слишком бедно, безлико. Странно, почему я здесь. Или моё лицо обезображено и то, за что я боролась четыре года утрачено, утеряно, пошло псу под хвост? Надо встать, давай же, зеркало, оно не далеко, нужно в него посмотреться. Обхватив голову руками, сжимая виски, пытаюсь встать, не выходит, ладно, опускаю одну руку, упираюсь её в матрас, ползу, хоть так, но я должна добраться до зеркала. Не знаю, сколько прошло времени, зато знаю точно, скольких усилий мне это стоило, добралась, теперь лежу перед ним, отдыхаю, сил оттолкнуться от пола и посмотреть не хватает. Мысль о том, что кто-то мог зайти и увидеть моё "триумфальное ползение или ползанье" приходит только сейчас. Но кажется, мне на это плевать, главное в данный момент далеко не это. Итак, толчок, цепляюсь пальцами за крышку туалетного столика и ... застываю. Кажется, и голова перестала болеть. Руки... Это не мои руки... Где? Где мои холёные, нежные ручки с аккуратными, отшлифованными ноготками? Что это?
Рывок...И вот уже я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Это не я... Это не я... матьвашу. Дикий хохот срывается с губ, не моих чужих, глушу его, закрывая ротрукой, как бы там ни было, а правила выживания никто не отменял. Следом засмехом приходят слёзы, крупные... Они катятся горохом по щекам того, ктоотражается в зеркале. Ощущение влаги на моих щеках всё же говорит, что этоправда, в зеркале - я. Новый я. Парень. Не очень красивый парень. Хотя (шальнаямысль в моей больной голове) всё можно изменить и недостатки превратить вдостоинства. Мысль мелькнула и пропала, оставив меня в растрёпанных чувствахдальше пялиться в зеркало.