01.Вопрос Жизни и Смерти!

на самом деле держит пистолет»

вп обрезал название(

Хугин и Мунин заканчивали редакцию завтрашнего «Полночного вестника». Фотография Повелителя Тёмного мира и его воскресшей жены была на первой странице. Содержание интриговало не меньше: сплетни о Дьяволе, интервью с Мареной, колонка поэзии от Маэстро и реклама его новой поэмы, графа об аномальных погодных изменениях, статья о внезапных террорах в Подлунном мире. Новость о людских бедах затерялась среди более волнующих тем, показавшись Хугину столь непримечательной, что он предлагал вовсе вычеркнуть её из завтрашнего номера. Но Мунин убедил брата сохранить пару строк на последнем развороте.

«...Замечена подозрительная активность близ реки Иордан. Наши корреспонденты сообщают о прибытии в восточную римскую провинцию — Иудею — нескольких потенциальных анархистов, готовящих заговоры против сменившейся римской власти. По непроверенным данным возможно покушение на царя Ирода. Ожидается, что его место займёт Давид II — самозванец, провозгласивший себя потомком царя Давида, истинным царём Иудеи...

...Будем держать вас в курсе...»

Что стало причиной появления религий? Подискутируем на эту тему. Породили ли их витальные страхи (буквально — боязнь смерти), как мы говорили раньше? Может, их взрастила неосторожность Арая и разное толкование его слов? Или их исток в философском любопытстве ко всему непознанному? А быть может, они выросли на человеческой алчности, как способ управления народом, чем они и являются по сей день?

В самой вере нет ничего плохого — ни один пророк не призывает человека к греху. Священные заповеди каждой религии служили и служат правилами для достижения истинной цели Мира смертных. «Не убей», «Не укради», «Не возлюби ближнего своего» — простые законы, призванные ограничить врождённую человеческую жестокость. Но в каждом времени есть люди с изощрённым сознанием, и очень опасно, когда пищей для их идей становится вера. Предметом веры не обязательно должен быть Бог, нет, их коварство мыслит шире. Это может быть человек, страна или наука, главное, чтобы это «что-то» было дорого массам. Такие люди выворачивают первоначальную добрую, чистую, праведную основу наизнанку, превращают символ мира в оружие, а из древних реликвий и человеческих ценностей чеканят монеты.

Летте не довелось застать те времена, когда религия не была инструментом манипуляций, будто та задумывалась таковой изначально. Предвидеть появление тиранов в Иудее Чёрному всаднику было несложно — притесняемый район, древняя история с удобными пророчествами. Народ ждал прихода истинного потомка царя Давида, что возродит Израиль. Люди ждали мессию, и чёрные маги этим пользовались.

Летте уже приходилось разбираться со лжепророками близ реки Иордан, ибо каждый раз их учения угрожали мировому порядку. По её расчётам деятельность местных анархистов могла привести к многовековым религиозным войнам, поэтому Летта старалась их искоренять ещё в этапе задумки.

Вопросы веры ей давались в особенности легко. И не потому что она была сильным магом, или обладала железными волей и характером. Она просто не верила: ни в Зевса, ни в Перуна, ни в Ахура Мазду. Хотя соблазн был велик, ибо эта тема была для неё важнее судьбы человечества. Путешествуя по миру, Летта много времени уделяла знакомству с местными учениями о Бытие, что в каждом народе претендовали на истину. Но кому было доверять, если все проповедуют «правду», и у всех она своя? Так, ища ответы на извечные вопросы, Летта сформировала своё кредо: «Ни во что нельзя верить, но и ничего нельзя отрицать». И оставалась верной самой себе.

Если на минуту представить, что истину о создании мира записали на свитке пергамента, а потом разорвали на маленькие кусочки и разослали их по всей планете, тогда в каждой религии должен существовать фрагмент истины, но его ещё следует отыскать в куче стихов и молитв, что человек сам додумал из частицы изначального текста.

«Ни во что не верь, но и ничего не отрицай». Может быть, Летта была первым агностиком в седьмой Хронологии.

Её маленькая мечта сбылась после смерти. Люцифер стал для неё источником тех «древних и тайных» знаний, что она искала при жизни. И его словам она могла всецело доверять!

Но его молчание сказало больше. Тишина поведала Летте, что она не может здесь остаться — она здесь лишняя. Чужая. Как бы ни был прекрасен Тёмный мир, сколько бы в нём не было чудес, для Летты он никогда не стал бы домом, на что так надеялся Люций. Ей здесь не было ни места, ни занятия, ибо этот мир не нуждался в её помощи. Он был идеален — без войн, интриг и заговоров. Люцифер написал сказочную утопию, где Чёрный всадник не числился в списке персонажей.

А Земля... Подлунный мир остался без защиты.

Летта нужна была там, а не здесь...

Девушка почувствовала это, пробудившись ото сна. Она почувствовала это тяжёлым ударом сердца и теплом, разлитым по венам. Словно что-то разбилось, взорвалось в её груди и сшивало сосуды золотыми нитями. Кровь стала будто жидким металлом и лёгким клубящимся дымом одновременно. Кровь наполняла истощённое сердце. Волшебная кровь расходилась по капиллярам к самым кончикам пальцев.

К ней вернулась магия. Ровно в полночь её магический резерв принял новое тело и стал отдавать в него силы. Колдунья и не замечала раньше, что магия приносит такое наслаждение, а стоило всего-то её потерять и обрести. Это как лишиться чего-то на первый взгляд простого и обыденного, чем привык пользоваться с рождения, например, зрением или слухом. В повседневной жизни мы не обращаем большого внимания на эти способности, они воспринимаются как «само собой», но потеря этих «мелочей» делает мир абсолютно неудобным пространством, а человека — несчастным калекой. Конечно, от их чудесного возвращения появляются счастливые слёзы на глазах, что впервые за долгое время увидели краски, и истомная улыбка на лице того, кто вновь услышал музыку.

В спальне было темно. Не горел даже светильник на прикроватной тумбочке. Тишина спала, сопела в невидимости.

Они опять были втроём: тишина, Летта и Люций.

Дьявол уснул на самом краю постели. Причём случайно, вовсе нехотя этого. В его замке было много спален, и он даже подумывал прилечь на диване в своём кабинете, чтобы не беспокоить седовласую гостью, но перед этим он вернулся к ней. Наверное, хотел извиниться и проверить всё ли с ней в порядке, но, когда он пришёл — Летта уже спала. Сознание играло с ним злую шутку, меняя даты в воспоминаниях. Сейчас с закрытыми глазами Летту было не отличить от Эриды, Люциферу на секунду показалось, что жена просто не дождалась его с затянувшейся работы и легла отдохнуть. Отдохнуть. Ему бы тоже не мешало привести сознание в порядок.

Дьявол устало сел на противоположный край кровати. Мысль о том, что нужно уходить, так и осталась мыслью. Веки сомкнулись, руки и голова расслабились, и Дьявол не заметил, как провалился в сон.

Летта старалась не будить ни его, ни тишину. Никому из них не следовало знать, что она решила уйти. Чёрный всадник бесшумно сел в кровати и, зашнуровывая чёрные ботинки, обдумывал новый план, в котором ясным пунктом была лишь цель: вернуться на Землю. Ибо магия пришла не одна, а прихватив с собой друзей — волнение и тревогу — из-за которых и появились навязчивые мысли. Уходя из дома, Летта не просто забыла выключить чайник или утюг, ведьма не успела разобраться с иудейскими пророчествами, с заговорами против Августа, с сезоном плохой погоды на западе и вообще вся история следующего века так и осталась в черновиках. И если она не вернётся — не дом сгорит, а все цивилизации.

Но как она попадёт на Землю, что будет делать дальше, Летта ещё не знала. Идеально было бы управиться с делами за одну ночь и вернуться обратно, пока её прогулку не заметили. Или неплохо было бы полностью обуздать магический резерв и затеряться в Подлунном мире так, чтобы её не обнаружили даже Боги. Слово «План» с её идеями пока что никак не вязалось.

Тихо, словно тень, девушка подошла к двери. Но куда она пойдёт? Коридоры замка так и остались ею не изучены, да и есть ли смысл бродить по Преисподней, когда ей нужно в совершенно другой мир?

Прожечь пространство? Нет, она ещё не окрепла для этого, и, если Тёмный мир, действительно, находится в другой галактике — огонь открытого портала убьёт колдунью. Но и не все же жители Тёмного мира были наделены силой прожигать пространство. Наверняка, Люцифер предусмотрел более простые ходы для своих подчинённых. Недаром он говорил, что все миры связаны. Да, должен быть какой-нибудь лаз, «служебный вход», «запасной выход». Только вот искать таблички у Летты не было времени.

«Прости», — мысленно извинилась девушка, подходя ближе к Люцию. Нерешительно она вытянула руку вперёд. Но тут же одёрнула её, прикусив губу.

Нет, это неправильно. Душу стал грызть кусочек выжившей или воскресшей совести. Летта воспользовалась им для своей выгоды, дала ложную надежду и теперь так подло бросает. Вновь обретя ключи от всех дверей, колдунья не могла пройти мимо его разума, тем более сейчас, когда защита ослаблена сном. Но... разве он заслуживает её обмана?

Она убрала прядь чёрных волос с его лба и, нежно касаясь кожи, провела пальцем вдоль скулы. Сон сделал его образ ещё прекраснее, добавив в портрет невинности и счастливой грусти, какая была в его глазах в момент их первого поцелуя.

Летта опустила голову, словно извиняясь перед тишиной. Нет, поцелуй ей не приснился. Совесть не позволяла всадить кинжал в любящее сердце, настолько искренними были его чувства. Ей совестно было врать и продолжать спектакль, ей больно было предавать и убегать. Но Люций был ещё одной причиной, почему она не могла остаться. Он ей понравился. Более того, за прошедший день она успела к нему привязаться, проникнуться чувствами и даже полюбить — как родственную душу. Летта не желала, чтобы её любимые страдали, и чтобы причиной их страдания была она сама, поэтому она убегала от него, ибо его любовь была иной.

Летта клялась не разведывать его тайн, а лишь подсмотреть, где найти выход и больше никогда сюда не возвращаться. Колдунья, прошептав его имя, коснулась лба спящего.

И ментальный замо́к был взломан.

Если бы сон снимал магическую защиту против высших колдунов, Люций бы позабыл, что такое кровать. Поверьте, Бога не делали уязвимым сон и усталость, а то, что Летте одним прикосновением удалось пробраться в его мысли, лишь ещё раз подтверждало уровень её мастерства и техники.

Оказавшись в пустом белом коридоре, Летта бегло осмотрела однотипные узкие двери. Это была визуализация его памяти — Министерство Сознания, за каждой дверью которого скрывались разные мыслительные отделы. Столько тайн, ответов на извечные вопросы, но колдунья уверенно проходила мимо них, не трогая воспоминания Люция.

С первого взгляда всё здесь было одинаковым, и неясно, по какому принципу рассортировано по отдельным комнатам, но только не для ведьмы, что изобрела сей метод. Он назывался Воровством Идеалов, ибо Сознание, место, где рождаются идеи и совершенства, — это целый мир, заключённый в маленькую черепную коробку. Этот мир уникален и нематериален, пускай и является отражением материального мира. Это целая Вселенная, в которой возможно всё, ведь воображение здесь не имеет границ. Идеал — это поразительная реальность, существующая только у нас в голове. И Летта практиковала в нём мародёрство.

Колдунья быстро нашла нужный проход и открыла дверь в зал Мыслительного проектирования, где из фрагментов памяти формировалась подробная карта местности. Здесь были города, страны, планеты, театры и гостиные, поляны и горные склоны — копия мира, склеенная из кусочков когда-либо виденных пейзажей, подогнанных в стыках изображений и слухов. Безлюдная объёмная карта для ментального ориентирования.

Дверь вывела Летту на пустынную площадь Преисподней. М-да, искать здесь что-либо, казалось, так же сложно, как в реальности. Чтобы обойти все миры не хватит и сотни лет, а, чтобы что-то найти... Но карта в нашем разуме работает иначе! Достаточно просто подумать о чём-то, и оно тут же представится перед глазами.

К сожалению, это был не её разум, и для того чтобы что-то представить, Летте пришлось влезть в дополнительный поток мыслей, предварительно отделив его от сейчас рабочего потока, проецирующего сны, дабы хозяин головы не увидел всю её историю поиска в реальном времени. В этом деле главное не запутаться, находясь в эфемерном пространстве очень легко перепутать свои мыслительные потоки и чужие. Из-за этой ошибки «донор» информации — в нашем случае это был бы Люций — получил бы бесконтрольно ускользающие мысли и эмоции «акцептора» — Летты. Но у профессионала эта сложная операция не заняла и пять секунд.

Запрос [Межмирные Порталы] дал оптимальный результат. В Тёмном мире нашлось два таких портала. Один был возле Ада, что был далеко в лесу Нави, другой — наудачу Летты, аккурат в замке Преисподней.

Летта выбрала подробную информацию о последнем. Оказалось, что верхний этаж Тёмного замка «соединяется» с первым этажом замка некого Межмирия. Бегло изучив данные о новом мире, Летта использовала старый запрос [Межмирные Порталы]. Как и ожидалось, один был на первом этаже — в Преисподнюю, второй на последнем — в Небеса, а третий, совсем неприметный, в виде старой арки на входе в небольшую боковую башенку — на Землю.

Вот он! Путь найден, маршрут проложен! Можно уходить, но... На карте Межмирья всплыло мыслительное предупреждение: [Вы находитесь рядом с лестницей, ведущей в Архив. Вход воспрещён].

«А это интересно», — подумала Летта. Повелителю Тёмного мира куда-то строго нельзя? Любопытство бывает губительно, особенно, когда Вы играетесь с чужой памятью. Понимая, что это может стать фатальной ошибкой, Летта вновь открыла поток мыслей.

[Архив?]

Поток дал мнимое пояснение:

[Отдел Межмирья, где хранятся уникальные объекты Хронологий].

[Почему закрыт вход?]

Разум предложил в ответ последнее, связанное с тем местом, воспоминание. Не запустил сразу, а просто предложил, вывел всплывающим окошечком, активной ссылкой, давая Летте передумать, давая шанс уйти незамеченной. Последний шанс. Но она им не воспользовалась.

Ударила молния, на миг освещая заветную арку. Вода, поднятая волнами, заливала ночной коридор и звучным течением стекала вниз по винтовому ходу близ неприметной башенки.

Человек, точнее, Бог в чёрном плаще, качаясь, шёл за ней, наступая в лужи, держась за стены. Он спустился по лестнице. Вот знакомые двустворчатые двери, чёрная гравировка над входом гласила: «Архив». Он сделал решительный шаг вперёд, но тут его остановил испуганный голос друга:

— Люцифер, не делай этого! — вместе с грозовой вспышкой на лестнице появился Арай.

За спиной Люция разгорелось пламя, и возле дверей Архива возник Марс:

— Отойди, не заставляй меня делать то, о чём придётся жалеть, — пригрозил Бог Войны, доставая из ножен огненный меч.

Люцифер усмехнулся, покачнувшись к двери:

— Сделай одолжение, друг мой, — Тёмный Бог и рад был угрозе смерти, ибо за ней он сюда и пришёл. — Как вы узнали, что я буду здесь?

— На этой неделе ты трижды пускал себе пулю в лоб, догадаться, что ты придёшь за особенной было несложно, — объяснил Арай, подходя ближе. Марс окончательно зачаровал двери от Тёмного.

В Архиве лежало много всяких диковинок, в основном опасных. Так, например, возле ящика Пандоры лежал образец яда Т-СБ1. Люцифер недовольно прорычал. Теперь его планы были сорваны, путь закрыт.

Марс, смотря во тьму перед собой, нервно положил ладонь на эфес меча. Он редко испытывал такое чувство как страх, но тогда Светлый Бог ощутил его сполна, ибо в коридоре близ дверей Архива было не три Бога, нет. Здесь стояло двое Светлых, а из тени на них скалилось чудовище, монстр Преисподней, вооружённый лишь безумным взглядом. Марс инстинктивно выставил меч на одичавшего зверя, что кинулся на него, готовый загрызть до смерти. Но прежде, чем тот напоролся на острие и распрощался с душой, Арай оттолкнул монстра. Люций врезался в стену, когтями оцарапав древний камень. Его крик был полон одержимости:

— Мне нужен этот яд!

— Я не дам тебе отравиться. Тебе больно, я знаю. Но это не решение, поверь мне.

— Тогда убей меня сам! — Люций упал перед ним на колени, — убей, потому что это не боль. Мне нет места в этом мире!

Арай ещё не отчаивался его утешить:

— Неправда, ты нужен здесь. Своему народу...

— Меня отстранили, — тихо перебил Люцифер.

— Своим друзьям! — продолжил Арай. Марс бодрым кивком подтвердил его слова. — Мне. Ты мне нужен.

— Это эгоизм.

— А не эгоизм бросать нас без предупреждения?! — Арай поднял голос.

— Без Неё я мёртв! Меня Нет без Неё! Так избавь эту смертную оболочку от мёртвой души. Достаточно одного удара, пореза, — он указал на сердце. — Умоляю! Я не вынесу больше... — Люцифер поник головой. Его силуэт содрогнулся от отчаяния.

Арай замолчал. Вид его вдруг стал потерянным, отрешённым, будто только что он, действительно, получил страшное известие. С таким лицом врачи выходят из операционной, где продолжает пищать кардиограф, с таким читают похоронки. Арай вдруг понял, что его друга больше нет. Он сломался, утонул. И его было не спасти.

— Делай, что хочешь... — разочарованно сказал Арай. Он развернулся к лестнице, но прежде чем уйти, тихо произнёс, — только помни, что Она этого не желала. Она просила, чтобы ты не шёл за ней. Ты обещал оставить её. Обещал.

Мысленный поток замкнуло от последнего запроса [Обещание не идти вслед за «Ней»]. Он глючил, сменял картины памяти красными вспышками и истекал кровью.

Выстрел. Нож. Игла.

Пуля. Окна и вода.

И так по кругу до прихода в Архив.

«... не смей идти вслед за мной...» — любящий женский голос пронизывал стрелой сеть суицидальных воспоминаний, что как карусель закрутилась перед глазами Летты.

Жизнь — жестокий учитель, чьим любимым пособием была книга «Убьёт или сделает сильнее». Именно так знаменитая поговорка звучала в её прочтении, ибо если Жизнь решила создать стальной характер, то она будет ковать его без устали, до опасного надламывая душу. А когда ученики её ломаются, она не отчаивается и ищет новую жертву, мученика, что выдержит её испытания.

Поэтому в биографии Великих есть вырванные главы, которые они прячут от глаз публики. О существовании этих чёрных страниц знают единицы, а сами Великие со стыдом вспоминают времена, о которых там написано. Времена, когда Жизнь давала им первые уроки и параллельно принимала выпускной экзамен. Времена, когда Великие были ничтожны и жалки.

Найдя этот сокровенный текст из жизнеописания, Летта не могла поверить, что он принадлежит Люцию. Бог, на моральном духе которого держалась Вселенная, сейчас не мог удержать даже себя.

«... Ты обещал не идти за мной. Ты обещал...» — в спальне Люция были сорваны шторы, перевёрнутый стол сломал прикроватную тумбочку, тёмные стены были изрезаны мечом, что в свою очередь был по рукоять воткнут в каменный пол. Все светильники были разбиты, свечи потушены. И в этом хаосе звучал голос. Её голос.

Летта испуганно вздрогнула, ибо потусторонний голос из полумрака принадлежал ей.

— Я тебе ничего не обещал! Ты умерла раньше, чем я дал клятву, — Люций метался по комнате, его трясло от злости и ненависти.

«... не смей идти вслед за мной...»

— Замолчи! — он схватился руками за голову. — Уйди! Уходи прочь из моей головы! Ты мертва! Тебя нет! Не нужно этих слов...

Ломать в спальне более было нечего, но всплеск агрессии призывал что-то разбить — основательно и вдребезги. Всхлипнув, Люций упал на колени, ибо что-то треснуло в нём самом. Летта смотрела, как Повелитель Тёмного мира рвёт волосы на голове и задыхается, потому что не может заплакать. Он направил ненависть на себя, убивая себя изнутри. Немую истерику смог прекратить лишь револьвер, выпавший из поломанной тумбочки.

«... Обещал...» — эхо её собственного голоса пугало колдунью.

— Обещал, — тяжело дыша, прошептал Дьявол. — Обещал... беречь тебя. Клялся... спасать. Я... дал слово... твоему отцу... что уберегу тебя от всех бед, — он вздохнул навзрыд, протягивая руку к опасному предмету. — Но я предал тебя. Чего стоят мои обещания?

«... Свет мой...»

Люций до крови прикусил губу, не в силах ответить голосу в голове. Он подставил ствол к виску и, не раздумывая больше, нажал на спуск. Окно и стену забрызгала тёмная кровь.

Это случилось за несколько месяцев до сцены у Архива. После первой пули Марена дежурила у его спальни каждую ночь, но её лекции о морали Дьяволу мало чем помогали. Его психика была не просто расшатана, она уже не подлежала уравновешиванию.

Он устал бороться, сопротивляться и удерживать чаши весов рассудка. Он долго искал способы вернуть Её. Несколько десятилетий прошло, прежде, чем он услышал убийственное «Верно».

Его преследовал её голос — пуля стала таблеткой от мигрени. Он не мог уснуть — яд стал его снотворным. В приступах агрессии он разрушал всё и вся — лезвие было его единственным способом остановиться. Смерть стала для него идеальным успокоительным, но действие её было скоротечно, что расстраивало Дьявола больше всего. Ведь смерть не могла излечить боли его сердца.

— Люци... Люцифер, очнись, приди в себя, — плакала Марена над его убитым телом. Она опять пришла слишком поздно, кидаясь к трупу в тёмной спальне. — О, Вечность, зачем ты это делаешь?.. — вытирая кровь с его израненной груди, Марена с ужасом смотрела на окровавленную ладонь Бога, ибо в ней беззвучно лежало вырванное сердце.

— Что на этот раз? — Арай пришёл немного позже, когда Марена уже заканчивала с перевязкой. Очнувшись не так давно, Люцифер не обращал на неё внимания: ни на её молитвы, ни на манипуляции. Она вколола ему успокоительные, хотя Люций и так недвижимо лежал в постели, будто весь мир ему стал безразличен.

— Чем он это сделал? — узнав о произошедшем, в голосе Арая появился ужас и капля отвращения. Он подошёл к бедовой прикроватной тумбочке и убедился, что те ножи, что он забрал у друга на прошлой неделе, действительно, отсутствуют.

— Он разбил зеркало, — вытирая слёзы, сообщила Марена, — и большим осколком вспорол межрёберный промежуток. Рёбра он сломал уже голыми руками, а потом... — Мара вновь разрыдалась, припав к груди Люция. Тот, не проявляя лицом ни единой эмоции, сочувствующие положил перебинтованную ладонь на голову плачущей девы. Это была только его боль, Маре плакать было не к чему.

— Сколько оружия у тебя не забирай, ты всё равно находишь, чем себя занять, — Арай за последние месяцы привык к интонации злости и недовольства. — Интересно, если запереть тебя без магии в пустой комнате с мягкими стенами, как ты извратишься там?

После этой реплики Люцифер повернул голову в сторону друга, но взгляд его был по-прежнему грустным и скучающим. Его алые глаза меркли, холодели. От этого Светлому стало не по себе.

Марена же, услышав слова Бога, резко встала и вывела его из комнаты.

— А ты зачем это делаешь? — спросила Мара гневным шёпотом, прикрыв за собой дверь. — Зачем ты его провоцируешь? Он и так не в себе, а ты его ещё подначиваешь.

— Под чем он? — Богу не давал покоя отрешённый вид друга.

— Транквилизаторы, антидепрессанты... — перечисляла Марена, нервно заламывая пальцы, — в нём целый коктейль, и ничего не помогает. Арай, я очень боюсь за него, — сказала она навзрыд. — Ажитированная депрессия осложнилась психотическими синдромами. У него галлюцинации. Он слышит голоса, причём не просто из воспоминаний. Он говорит с ней, как будто она рядом, — Мара вытерла мокрые глаза. — Он видит Её, Арай. С каждым днём это всё больше похоже на шизофрению, и от препаратов ему может стать только хуже. Он скоро не сможет контролировать состояние активного безумия. Он навредит не только окружающим, но и себе. Непоправимо навредит, Арай. Он вот-вот сорвётся, — не выдержав, Мара обняла Бога, пряча в его плечо красные от слёз глаза.

— Так не может продолжаться, — за спиной Арая прозвучал холодный голос Фемиды. — Его поведение безрассудно и подвергает опасности Тёмный мир. В народе уже пустили слухи, что Повелитель сошёл с ума. В княжествах творится беззаконие, в городах разгром, мародёрство и беспорядки. Мы обязаны остановить это. — Она с грустью подняла голову в сторону Арая, — я... Я отстраню его от должности. Уже утром он будет в лечебнице Рая.

Мара хотела предупредить, чтобы Фемида не сообщала Люцию об этом лично, как в этот момент открылась дверь. Люцифер сонным взглядом переглянулся с присутствующими. Он всё слышал, он всё понимал. Болезненно поправив рубашку, что сползала с его перевязанного плеча, он перешагнул через порог.

— Куда ты? — спросил Арай несколько виновато.

— За таблеткой. Голова болит... — не оборачиваясь, Дьявол пошёл по коридору. А в голове его без остановки повторялось: «... Свет мой, ты обещал. Обещал...»

Летта убегала от этого ужаса, открывая дверь за дверью. Она проносилась мимо отчаянья, смерти и горя, не в силах лицезреть его падения. «Я падший», — он говорил ей правду. Летта бежала, пока за дверью Сознания на появился белый свет.

С воспоминания стёрлась дата. Возможно, если восстановить последовательность, то есть шанс вписать точный месяц, год. Но не сейчас, когда оно само всплыло из памяти.

Люций помнил, что на Небесах в тот день было особенно светло. Он отворил дверь в кабинет Арая. Друга едва было видно за кипой бумаг. Да что там друга, за бумагами не было видно стола! Голова блондина была увенчана двумя парами увеличительных очков, и ни одни из них не были у его глаз, напротив, Арай, общаясь с неким посетителем, искал на столе третьи забытые очки. Кажется, Бог ещё и поседел.

— Да, да, у Вас прекрасное досье... — он тщетно пытался прочитать мелкий шрифт, посетитель это тоже заметил и осторожно намекнул на очки, чьи дужки выглядывали из нагрудного кармана. — Спасибо, — искренне поблагодарил Бог, поспешно надевая увеличительный прибор. Как раз в этот момент дверь его кабинета звучно захлопнулась. Арай выронил бумагу из рук. — О Великовечность...

Арай не верил своим глазам и всем трём парам очков. У двери стоял Люций. Сколько же прошло лет? Сколько они не виделись с того рокового дня близ Архива? Люцифер и сам позабыл о времени в чертогах больницы, где на свою беду запретил себя навещать. Может быть, прошли года, а может быть, столетия.

— Ты вернулся? — как бы ни были прискорбны вести из лечебницы, Арай в глубине души надеялся, что когда-то произнесёт эти слова, увидев искреннюю улыбку лучшего друга. Дьявол подошёл к столу, — Ты...

— Я вернулся, — уверенно провозгласил он.

В нём была жизнь. Он действительно вернулся, прежний, уверенный в себе и в завтрашнем дне. Арай был готов расплакаться, особенно после слов, что он снова будет работать в одну ставку. Ибо лишение Люцифера должности было не столь наказанием для Тёмного Бога, сколь для Светлого — Арай в отсутствие Дьявола стал Временно Исполняющим Обязанности Повелителя Тёмного мира. Сие, может быть, было бы и не сложно для Всевышнего Бога, если бы работа Повелителя Светлого мира всё ещё не была основной.

— Документы все готовы. Я только что от Фемиды. Она не против, чтобы я приступил уже сегодня.

— Поздравляю, — Арай пожал ему руку. — Тогда прошу знакомиться, — он указал на посетителя, что всё ещё был у стола. — Это из твоего отдела. Очень перспективный юноша. Первый меч старого Нифльхейма. Лучший выпускник Академии Управления. Глава провинции Хеля в пустыне Дуат, и всё это за двадцать семь лет. К тому же он новый Бог. — Арай достал из его дела лист от мудрецов о прошедшем тесте инициации. — Вот, сам погляди.

Люцифер не стал уточнять, сколько его не было, что среди Асов появились новички. Действительно, предложенный лист пророчил юному демону долгую жизнь.

— Молодятся нынче Боги... Рад с Вами познакомиться, господин, — Люцифер прочитал графу имени в документе, — господин Беллиар. А ещё больше буду рад Вас видеть завтра утром у меня в кабинете. — Цокнув языком, он взял верхний листок с одной из кучек на столе. Это был отчёт о кризисах в районах Тёмного мира. — Что-то мне подсказывает, что мой мир ждут радикальные изменения.

— Могу я сообщить Преисподней о Вашем возвращении, мой Повелитель? — в те времена Беллиар был искренне рад этой новости. В Академии возвращение Люцифера было всеобщей мечтой студентов. День, когда он вновь взойдёт на трон стал легендой в Бездне. Демоны безмерно скучали по правителю, что по-настоящему заботился о своём народе, был его защитником и остовом. Особенно их тоску разжигали непомерно высокие цены, налоги, и в общем плохие условия жизни. Даже ангелы молились на скорейшее выздоровление Люцифера, ибо жизни в Раю тоже нельзя было позавидовать.

— Разрешаю. Пусть трепещут враги и возрадуются друзья — я вернулся домой.

Вернулся. Склеил себя по частям в больницах Рая. Отпустил. Забыл.

Арай годы спустя задал вопрос, как он сумел подняться? Как позволил живой улыбке вновь появиться на своём лице?

На что Дьявол ответил опечалено, но спокойно: «Я похоронил её». И лишь глаза его дрогнули. Как бы он не обманывал всех радостной улыбкой, гордым видом, глаза тускнели при воспоминаниях о Ней, как в те серые дни, когда он подставлял к виску пистолет.

[Кто она?] — Летта спросила поток мыслей. Тот остановил карусель суицида. В коридоре министерства Сознания раздался щелчок открывшегося замка. Самая дальняя дверь, что единственная в истинно белой визуализации оставалась в тени, со скрипом отворилась. Это была дверь сокровенной тайны.

Обработав запрос, поток мыслей в тот же миг переправил Летту за порог.

Ветер здесь пел траурную песнь, гулко проходя меж серых колонн и невысоких ступенек, поднимая выцветший песок, принося прохладу от пасмурного неба. В этом зале всё теряло краску, звук и чувство. Теряло жизнь.

Летта стояла на одинокой мраморной площадке, окружённой колоннами в центре забытой пустыни. Атриум тайн. Шрам у самого сердца.

Это была гробница, ибо посередине атриума стоял саркофаг. Летта неохотно подошла ближе. Его мрамор был украшен серебром и гравированными цветами. Рядом лежали разбитые каменные дощечки, на коих читались фрагменты старых надписей. «... жена и...» «... Здесь покоится...» «... Не спас...» «... Отважная Богиня...» «... Хаос...» Но ни одна не устраивала архитектора атриума, и он оставил только имя в высеченных розах: «Эрида».

— Эрида, — Летта прочитала вслух, задумчиво проведя рукой по каменной крышке гроба. Любопытство завело её уже слишком далеко, подвело к ответам, что лежали под могильной плитой. Это ли не совращение к греху — узнать чужую тайну, предать собственное обещание?

Летта не смогла противостоять самой себе. Она взялась обеими руками за крышку саркофага, наваливаясь на неё всем весом, и плита со скрипом сдвинулась в сторону. Грузно свалилась на мраморный пол, заглушив удивлённый возглас Летты. Ибо она увидела в гробу себя, как в отражении зеркала. Зеркала смерти. Проходя сквозь призму Тёмного мира, цвет искажался, делая кожу мертвенно бледной, а волосы темнее.

Девушка в гробу держала в руках букет алых роз. Те же цветы аккуратно обрамляли её силуэт. Лепестки единственные имели краску на этом кладбище, они росли и вились, оплетая тело спящей красавицы.

Летта забыла, как дышать. Едва сумев оторвать руки от каменного ящика, она испуганно оглянулась вокруг. Атриум изменился. Теперь меж колонн не было вида на бездушную пустыню, все проходы оказались застеклёнными и посеребрёнными. Это подсознание показывало, как гробница выглядела в день создания, показывало, что раньше она была зеркальной комнатой, а время превратило её блестящие стены в песчинки.

Летта видела своё отражение всюду, и всюду у неё были чёрные волосы и фиолетовые глаза. В одном из зеркал она танцевала с Люцием на величественном балу, в другом — Люций дарил ей букеты роз. В каждом воспоминании брюнетка с её лицом была счастлива. Кроме одного зеркала, с трещиной. Летта подошла к нему ближе, всматриваясь в испуганные сиреневые глаза, залитые чёрной кровью. Летта со вздохом коснулась пальцами своих губ.

Резкий звук заставил её обернуться. В атриуме появилось ещё одно зеркало. Напольное, с чёрной готической рамой. Летта неуверенно сделала шаг к нему, уже не зная, что может выдумать Сознание Дьявола.

Но зеркало оказалось самым обычным. В нём действительно отражалась она, в чёрном простом платьице, ботиночках. С пепельными волосами и голубыми глазами. Что это могло значить?

Летта непонимающе поправила прядь волос, как тут увидела в зеркале за своей спиной чёрный силуэт. Конечно, оглянувшись, она никого не увидела. Призрак существовал только в Зазеркалье, и в следующий миг его облик приобрёл точные очертания. Это был Люций. В отражении он грустно закачал головой и вымолвил, смотря в глаза Летты:

— Эрида не вернулась...

Летта слишком долго была в голове Дьявола, на неё обрушились тысячелетия воспоминаний и эмоций, раскачивая и путая её собственные. Испугавшись алых глаз в отражении, колдунья разбила зеркало.

Нужно уходить. Нужно бежать отсюда. Её психика этого точно не выдержит. Ведьма переоценила возможности своего разума. В атриуме затрясся пол, задрожали зеркала.

— О, нет...

Ошибка мастера — это не помарка, это провал. Дрожащие руки Летты перепутали потоки. Нить её сознания соединилась с подсознанием Люцифера, в его безмятежный сон ворвались её спутанные чувства, долгоиграющие планы и чернейшие страхи.

— Он просыпается! — прозвучал голос Летты, но не из её уст. Седовласая колдунья, будто готовясь к нападению, металась из стороны в сторону. Гроб был пуст. Стёкла в проходах рассыпались песком.

— Уходи! — повторил женский голос. Она возникла перед Леттой точным отражением, будто в последнем зеркале атриума. — Летта, беги!

Наверное, потоки их мыслей сплелись и перемешались, иначе Летта не могла объяснить, почему стала узнавать в голосе брюнетки голос своей матери, будто он и был таковым всегда.

— Ты будешь биться, моё солнышко. Но, а сейчас беги. Беги к лестницам. Наверх, к самой высокой башне. — Эрида взяла Летту за руки, — ты справишься, солнышко. Справишься, я верю в тебя.

Летта не знала, что ответить и как это понимать, но в голове вспомнилось слово «мама» и сейчас оно казалось невообразимо правильным. Летта не смогла сказать его вслух, на что Эрида лишь ласково улыбнулась. Но тут от землетрясения посыпались колонны.

— Тебе пора уходить, — испугалась Эрида. — Быстрее! Я попытаюсь его задержать. — Но Летта будто вросла в тот эфемерный камень, никуда не двигаясь с потока. — Ну же, уходи!

Следующий толчок чуть не сбил девушек с ног. Летта нехотя разорвала их рукопожатие. Ещё тяжелее было отвернуться. Прежде чем исчезнуть, Летта услышала прощание Эриды:

— До встречи, Летта.

Летта не успела покинуть Сознание раньше, чем пробудился его хозяин. Она открыла глаза, когда её схватили за запястье. Колдунья тут же захотела резко одёрнуть руку, но Дьявол лишь сильнее потянул её к себе.

— Это было глупо... — прошипел он сквозь зубы. К злости и разочарованию добавилась ещё и головная боль от чужого вмешательства. Люцифер был в гневе. Посмотрев в его пылающие глаза, Летта поняла, что не то что попытки вырваться тщетны, но и мысли остаться в живых бессмысленны.

Конечно, анализируя различные ситуации в жизни, можно прийти к выводу, что любые проблемы решают слова. Такое простое и безболезненное решение. Даже в суде за чистосердечное признание сбрасывают пару лет, ибо принятие и понимание уже есть первый шаг к исправлению. Наши герои могли просто поговорить, выговориться, выслушать и понять. Могли, но... Но эмоции помешали им подобрать слова. Эмоции — вот корень всех человеческих (как оказалось, и божественных) бед. Без чувств в мире было бы куда спокойнее, но порядком скучнее.

«Это было глупо», — комментарий Дьявола задел гордость Летты, её самооценку, смешал в её крови страх с жаждой скорейшей расправы. Её взгляд сузился — это предвещало нечто недоброе.

Колдунья перестала сопротивляться, позволив Дьяволу притянуть её к себе настолько близко, чтобы она ощутила его горячее озлобленное дыхание. Она выждала паузу, давая повелителю Тёмного мира ещё несколько секунд думать, что он всё контролирует.

— Тогда это ещё глупее!.. — прошипела Летта подобно змее и так же импульсивно, как и сей хладнокровный зверь, девушка выбросила свободную руку вперёд, касаясь лба обидчика. Схваченная рука тоже оказалась рядом с его головой, что усилило магическое воздействие.

Дьявол в тот же миг вздрогнул, как если бы его череп пробила пуля. О, это ощущение было ему знакомо. Такой маленький кусок металла, а боль от него, словно от случайно встреченного поезда. Люцифер зажмурил глаза и с силой стиснул зубы, пытаясь хотя бы дотронуться до чужих ладоней на своей голове, что кипятили ему кровь. Как в бреду он стал задыхаться, его руки ослабли, но он таки сделал последний рывок куда-то в пустоту, в чернеющую перед глазами комнату.

Он упал с кровати. Летты уже не было рядом. Он услышал, как она открывает дверь и убегает к лестницам.

— Сумасшедшая! — крикнул он ей вдогонку, и тут же об этом пожалел. Слово стало отражаться от стенок черепа, как от чугунного колокола. Дьявол схватился руками за волосы.

Пути назад больше не было. Направление Летты было точно скоординировано страхом и приказным тоном Эриды: «Беги! Беги к лестницам!» Верно. Пускай её план претерпел не лучшие изменения, его цель оставалась прежней — вернуться на Землю.

Летта выиграла себе несколько минут форы. Она бежала наверх строго по скопированной карте из отдела Мыслительного проектирования. Было бы гораздо проще, сумей она прожечь пространство, но девушка могла только ругать себя за растраченные силы и переводить дыхание на лестничных пролётах. Воровство Идеалов и насылание острой мигрени дорого стоили ей в магических расценках.

Спустя около пятисот ступеней Летта, обнимая перила, посмотрела вверх на уходящий в черноту лес железного частокола. Сколько здесь до верхнего этажа? Пролётов пятьдесят или все триста?

В покинутом ей коридоре послышались чужие шаги. Летта более не задумывалась, найдя взглядом последний видимый край винтового хода, она решилась на отчаянный шаг, коими постепенно наполнялась эта ночь. «Сплошной необдуманный поступок или героизм» — так бы называлась новая глава в её мемуарах. Колдунья закрыла глаза.

Открыв их, она была уже там — на лестничной площадке десятью этажами выше. Виденье места желаемого перемещения значительно облегчало телепортацию. Её огненные порталы вспыхивали скачкообразно в западном крыле замка. Боязнь преследования придавала ей ускорения, и не давала заметить, что шаги за её спиной давно смолкли. Ибо зачем гнаться за жертвой, если она сама сказала, куда бежит?..

Летта остановилась, только пройдя сквозь межмирный портал. Найти его не составило труда — в стене была высечена арка с множеством рун, иероглифов и прочих символов, что как указатели кричали: «Здесь портал!» Прочее слабо поддавалось переводу и не было воспринято Леттой как важная информация. А зря, ведь там было написано: «Осторожно! Проход ночью без защитных артефактов смертельно опасен!»

Но, будем откровенны, даже если бы Летта обратила на это внимание, какого человека остановит фраза: «Не лезь — убьёт» — без законодательного наказания? Большинство людей страшит не столько преступление, сколько его последствия: штрафы, ограничения, заключение, приговор. И мысль «Его смерть не стоит моих двадцати лет» не такая уж и редкая. Но Летта случай куда более сложный — являясь автором и составителем сотни конституций, плевать она даже не хотела на эти законы.

Арка провела её из одного тёмного коридора в другой — ещё более тёмный и зловещий. Холодный и мокрый ветер, завидев гостью в своём мире, завыл как растерзанная душа, рывками вбегая в окна возле седовласой колдуньи. Её чёрное платье вмиг промокло от ледяных мелких капель. Приобнимая себя за плечи, колдунья сделала шаг вперёд. Под ногами послышался неприятный плеск, будто она наступила в лужу.

Кромешная темнота. Ничего не видно. Куда идти? Где лестницы? Летта даже не видела, откуда в коридор врывается ветер.

Внезапная вспышка ответила на все её вопросы.

В море ударила молния, этого света и мгновения, хватило Летте, чтобы понять, в какую западню она сама себя привела. Портал вывел её на первый этаж замка. Коридор проходил ровно вдоль его западной границы, то есть по правую руку девушки сейчас была внутренняя стена с редкими закрытыми дверьми несчастных кабинетов, а по левую руку была внешняя стена, щедро украшенная высокими незастеклёнными стрелочными окнами. С последних ей открылся безумный и ужасающий вид на водную стихию. Это не лужи были под её ногами, это с лестниц на первый этаж реками стекала вода.

Лестниц!

Да, они в конце коридора. Туда! Скорее! Но с её следующим шагом раздался гром, да такой, что содрогнулись не то, что стены, казалось, от него всколыхнулось море. Ветер стал яростно морозить левое плечо и Летта, едва ли привыкнув ко мраку, отважилась взглянуть в окно.

— Мерлин, да что бы тебя!.. — прокляв учителя, колдунья тут же бросилась к дверям у правой стены, но как назло на всех был особый магический ключ, что был бесконечно надёжным с её в край ослабленным резервом. Здесь не спрятаться! Здесь не укрыться от надвигающейся морской волны, что шумно неслась всё быстрее, всё круче набирая мощи и высоту.

Нужно уносить отсюда ноги. Скорее! К лестницам!

Только она отбежала от первого окна, как оно взорвалось за её спиной, подобно разрушенной плотине. За ним второе и третье. Летта ещё недолго бежала быстрее стихии, но та догнала её у шестого окна, грузным ударом отбросив девушку в стену. Вода быстро наполнила каменную коробку, зовущуюся здесь коридором, до самого потолка. Но Летта даже не успела понять, что задыхается, как море стало стремительно покидать замок, дабы собраться в новую волну. Вода утягивала Летту за собой, утекая обратно через открытые окна. Девушка еле удержалась за подоконник и, закашлявшись, нашла силы затащить себя обратно на мокрый каменный пол.

«Это даже смешно, — злорадствовал страх. — Ты Дьявола не побоялась, а от вида простой воды тебя трясёт...»

Летта отмахиваясь от голоса воспалённого сознания, отошла от окон, дабы избежать случайного путешествия к морской бездне, и так быстро, как только могла, зашагала к видимой лестнице. Магии на перемещение уже не было.

«Почему? — страх продолжил монолог. — Никогда не замечал, что ты боялась моря. Ты родилась в море, чего тебе его бояться? Разве что из-за того пустячка. Ах, точно! Ты же утопла! — его голос стал тише и раздражительнее, он явно был доволен собой и своей находкой. — Какой же неизгладимый след в тебе оставила та парализующая ледяная пучина неминуемой гибели...

Ой, ты только посмотри, какая уютная открытая площадка!»

Летта настороженно повернула голову влево, и её сердце застучало быстрее. Она пыталась отойти от окон, а судьба привела её к месту куда опаснее. Это была небольшая терраса прямо на уровне моря с частично отсутствующей балюстрадой — только зачем в Межмирье был оборудован такой причал, одному Богу известно.

«Как думаешь второй раз утонуть будет так же неприятно?» — улыбаясь, спросил страх, ибо новая вспышка осветила приближающуюся волну. «Утонуть дважды. А нет, трижды — океан сознания тоже считается?» Летта только и успела, что в испуге приподнять руки. Но одной надежды не хватило на создание магического щита. Удар волны сбил девушку с ног, холод сковал тело, онемевшие пальцы отказывались хвататься за скользкие и мокрые камни. Поток воды уносил её к тому провалу в балюстраде.

— Нет! — закричала девушка, её слезы смешались с морской водой. Вчерашний кошмар повторялся наяву. Страх уже ликовал, когда рука колдуньи перестала держаться за край платформы, как тут девушку крепко ухватили за запястье. Теперь боялись оба: Летта и её страх, ибо они не знали, что в перспективе будет лучше — быть утопшим в безымянных водах или быть спасённым Дьяволом.

Люцифер вытащил седовласую из воды и почти что зашвырнул обратно в коридор. Девушке стоило больших усилий не упасть, голова и без того кружилась. Кажется, две прошедшие волны одарили её сотрясением мозга.

— Какую глупость ты ещё выкинешь? Ещё даже не час ночи, а это уже третья.

Летта, сдерживая кашель, оставила его вопрос без ответа. Дьявол стал подходить ближе, отчего девушка, начав пятиться, опёрлась спиной в стену. Высокомерие, что Люцифер весь прошлый день в ней так уважал, неожиданно стало будить в нём всех бесов. Он решил дать шанс её совести, подсказав:

— Я был бы милостив к простой благодарности.

Но совесть вдруг вспомнила, что у Летты её нет:

— Я бы сама справилась.

— Я тебе жизнь спас!

— Мог не утруждаться и не мокнуть, я бы и так не утонула.

Дьявол скалился, держа себя из последних сил. Море шумело и кричало, но ни одна его стихия: ни бушующие волны, ни потусторонний ветер, ни холодные молнии с воистину адскими раскатами грома — не могла заглушить шёпот хозяина Преисподней:

— Поверь, твоя участь была бы куда страшнее... — вода хлынула в окна первого этажа, но в этот раз за метр боязливо обходя Дьявола и его спутницу. — Твоя бессмертная душа навек заперта в этом сосуде. Душа бессмертна, но не тело. Тебя бы утащило на дно, придавило упавшими камнями или, быть может, выбросило на скалу Полумесяца, где ты бы задыхалась белой пеной. Лёгкие заполнила бы солёная вода, а мысли были бы полны первобытным страхом смерти... Тебе же знакомо это чувство, неправда ли?.. — он улыбнулся фирменным оскалом, подойдя ближе. Летта нервно сглотнула. — В какой-то момент боль бы утихла с остановкой сердца, даже Кракен океанической бездны поверил бы в твою гибель, но следующей ночью сердце бы запустилось вновь. И так раз за разом, ночь за ночью ты бы тонула и воскресала. Тонула и переживала свою самую страшную смерть вновь и вновь...

Летта и правда забыла, как дышать, смотря в его злые алые глаза.

— Что такое? — он с интересом склонил голову набок, следя за мечущимся взглядом свой подруги, — ищешь выход? Душа моя, его нет. Тот, кто пропадает в шторм — пропадает навсегда, ибо магия вод поглощает всю иную. Это мёртвое пространство! В нём нельзя открыть портал, нельзя наколдовать лодку. Только смерть... — Он цокнул языком, — надо было тебя там оставить...

Люцифер смирил Летту разочарованным взглядом. Теперь он понял, что так болезненно ныло в груди, там за рёбрами, где, как ему казалось, всё давно умерло и остыло. Вчера Дьявол верил, что то был его запустившееся сердце, верил, что прекрасная дева оживила его своей любовью, но сегодня он узнал, что ведьма только водила лезвием вдоль старых сердечных шрамов.

Он наклонился, убирая рукой пепельные волосы с её щеки. Летта, будто слившись со стеной, боялась пошевелиться.

— Тебе не справиться... со штормом... — она услышала зловещий шёпот у своего уха. Шторм был неподвластен и самому Дьяволу, ибо он был его частью — его неукротимым гневом. — Ты — обычный человек. Твоя душа такая же грязная и чёрная, как и у мириадов других, что ты даже после смерти рвёшься спасать. Зачем тебе это?

Летта вздрогнула, когда Люцифер ударил кулаком по стене возле её головы:

— Зачем?! — громко повторил он. — Каковы твои мотивы? В чём выгода Чёрного всадника от безымянного управления целой планетой?!

У Летты затряслись губы. Что ответить? «Я желаю им добра?» «Я хочу их спасти?» Дьявола злили одни только её мысли. Почувствовав это, Летта стыдливо поникла головой.

— Ты ничем не лучше других, — низкий голос снова прозвучал у её левого уха. — Зачем спасать тех, кто и так попадёт в Ад? Чтобы отправиться вслед за ними? — от его смеха по телу пошли мурашки. — Вместо того, чтобы спасти свою душу: завести семью, друзей в спокойном тихом городке, ты сгубила себя, в пустую потратив жалкую жизнь! Напомнить, сколько было неудач у Чёрного всадника? Сколько невинных душ отправилось в мир иной по твоей случайности? А всё ради чего? Чтобы потешить твоё Эго.

Нет, душа моя, всё это было не ради их добра, — Люцифер ответил на её мысли, — для тебя люди были обычной игрой. Забавой, в которой ты заняла роль Бога. Эту роль придумали твои чрезмерные гордость, высокомерие, самомнение и способности к магии. Эту роль надумали твои грехи. Ты не способна на добро, любовь и праведность, как и любой человек, от которого ты «защищала» мир. Ведь ты не могла жить без этого, правда? Без лжи и насилия? Без предательств и обмана?! Без убийств и казней!

Ты не Бог, Летта. Ты — обычный грешный человек, — из его уст это звучало пренебрежно, как патриции говорят о плебеях. — И ты умерла из-за собственных ошибок. Ты жила и умерла напрасно...

Летте впервые за долгие годы захотелось заплакать. Тихо, от обиды, что плавила истеричный крик. Она закрыла глаза, но слёз не было, как и сил сделать вдох, как и дара речи. Лучше был он сказал, что ненавидит её, что проклинает, что хочет убить, что она не заслуживает его прощения, чем это. Его слова били куда больнее, они задевали самое живое, отчего ломалась и трещала душа.

Такой никчёмной Летта себя больше никогда не чувствовала, такой жалкой и ненужной. Она неправильно прожила единственную отведённую ей жизнь. Впустую. Зря! Бессмысленно. Её идеалы рухнули вместе с её целями и мечтами. Она то страшное Зло, что мешало истории. Она — никто.

Слова Люцифера убили в ней то, что делало её легендарным Чёрным всадником, что делало её Леттой.

Дьявол прожёг пространство в замок Преисподней, на одну из лестниц, будто заранее зная, кто и когда по ней будет идти.

— Беллиар! — он окликнул демона, что неспешно поднимался в свой кабинет.

— И Вам, тёмной ночи, мой Повелитель, — произнёс тот с наигранной улыбкой и даже не удосужился достать руки из карманов брюк. Последнее было весьма напрасно, ведь спустя мгновение ему пришлось ловить падающую на него девушку — Дьявол равнодушно отпустил её с лестницы. Беллиар мог только гадать, что натворила эта человечка, из-за чего его Повелитель в такой ярости.

— Сопроводи нашу гостью в её новую комнату, — приказал он.

— Но... — начал оправдываться Беллиар.

— Седьмой круг Ада уже плачет по её грешной душе.