Мечты, застрявшие в гнездах

Стремление военных уничтожить меня уменьшалось с каждым разом, как они приближались сюда. В какой-то момент их малочисленная армия остановилась. Они поняли, что с таким количеством скритов обречены на гибель, и теперь, по-видимому, обсуждали дальнейший план действий. Мне надоело ждать решения от них, поэтому я закричала:

— Мы можем договориться о мире!

Они услышали мой голос и решили больше не тянуть, командующий на гике-ящерице двинулся в мою сторону, оставив армию позади.

— Наконец, мы сможем поговорить с вами как взрослые люди, — я начала разговор, когда он подошел достаточно близко и спустился со своего гика.

— Я не представляю, что ты сделала с этими существами, раз они начали прислуживать тебе, — сказал он. Командующий выглядел уставшим, никогда не видела у него таких огромных синяков и мешков под глазами, наверняка путешествие было тяжелым. Однако, несмотря на усталость, Олег Константинович был все таким же непоколебимым и уверенным в себе.

— Сейчас это не так важно. Важно заключение договора о перемирии, — бросила я.

— Как мы можем тебе верить? Ты предала нас.

Мой голос стал жестче.

— А если я принесу вам доказательства вины Влада, что это не я, а он является тем самым маньяком-похитителем? К тому же сами подумайте, именно у него был доступ к гикам, у меня этого доступа, как вы знаете, не было. Что он там вам привел в доказательство моей вины? Сфальсифицированные факты? Мне даже неинтересно знать, какую чушь он наплел. Я гарантирую, что привезу вам реальные доказательства его вины.

— Что ты хочешь от нас? — чуть ли не перебил командир.

— Мое предложение довольно простое. Вы все уйдете и оставите только Влада. Жизнь всей и без того малочисленной армии в обмен на его жизнь.

Командующему не нравилось, что я ставлю ему условия, но выбора у него не было. Однако вдруг его лицо слегка смягчилось, а в глазах затаилось сомнение:

— Хоть ты и ставишь меня в такое жесткое положение, но все же должен тебе признаться, что поведение Влада в тот день показалось мне странным. Хотя его доказательства твоей вины имели под собой некоторые факты, по словам полиции, все же все эти факты можно было подделать.

На этом разговор был окончен, мы договорились на моих условиях. Я наблюдала за тем, как Олег Константинович отдал приказ отступить и лишил Влада гика. Влад пытался отстоять свое слово, но потом быстро сдался, это не имело смысла, он это понимал. Теперь Влад остался один вдалеке и не пытался сбежать.

— Пойдем к нему? — спросила Ната.

Я прищурилась.

— Нет, он сам к нам идет.

Его темная фигура медленно двигалась в нашу сторону.

— Почему он идет к нам, а не пытается сбежать? — спросила Ната.

— Возможно, он отрубил себе все пути отступления.

Мне было не по себе, с нетерпением я ждала, когда это мучение закончится. Наконец, Влад подошел совсем близко и остановился. Мы стояли друг напротив друга метрах в трех и молчали. Пока он шел сюда, я успела подготовить умную речь, но сейчас все слова выскочили из головы. Ветер завывал, солнце по-прежнему палило беспощадно. Ната стояла немного в стороне, понимая, что нам нужно решить все с глазу на глаз.

— Я мог бы объясниться, зачем все это было, но раз ты теперь знаешь, кто я, думаю, на это не стоит тратить время, — начал он.

— Ты пришел сюда на верную смерть. Почему не попытался сбежать? — спросила я, его лицо искривилось от нервной улыбки.

— Ты и сама знаешь, что я хотел тебя вернуть, сейчас у меня нет пути к отступлению, ты и сама догадываешься, так зачем задавать вопросы, на которые знаешь ответы?

Он бросил на меня хищный взгляд и ждал ответа.

— Я не убийца, как ты, Влад. Несмотря на все, что ты сделал, я не хочу тебя убивать. До этого момента, как ты пришел сюда, я только и мечтала о твоей смерти, о том, как я снова смогу вонзить в тебя нож, и тогда ты окончательно умрешь. Да, я слабая, мне тяжело убить человека, но это не значит, что я отпущу тебя. Ты заслуживаешь наказания, я отправлю тебя за решетку здесь.

Мои слова рассмешили его.

— Ты ведь понимаешь, что тюрьма не удержит меня. Так к чему откладывать неизбежное?

Он насмехался надо мной, но я решила уйти от ответа и перевести разговор в другое русло:

— Почему ты так зациклился на мне? Почему я?

Не знаю, зачем я задавала ему эти вопросы. Даже здесь, когда преимущество было на моей стороне, мне страшно находиться с ним. Одним своим взглядом он подавлял меня. И нужно ведь просто сейчас его убить, но почему я такая слабая? Как же было тошно, когда я в том сгнившем мире вонзила в него нож, у меня не было выбора, но какое же омерзительное чувство.

— А разве в чувствах есть хоть какая-то логика? — он вопрошающе посмотрел на меня и, не дождавшись ответа, продолжил. — Вот и я не могу объяснить, почему ты. Я полюбил тебя...

— Это не любовь, — перебила я, но Влад не обратил на это внимание.

— Для тебя да. Но для такого человека, как я, мои чувства к тебе чисты.

— Настолько чисты, что ты шантажировал меня, — злилась я.

— Я не видел другого выхода, черт возьми! — прокричал он. — Ты ушла к Антону в реальности, я изменился ради тебя, но и здесь ты послала меня! — прокричал он, но потом стал говорить тише. — Я не стал бы похищать тебя и шантажировать, если бы в твоих воспоминаниях, когда мы встретились возле школы, ты бы сказала, что я тебе нужен по-настоящему. Я бы ничего не сделал с тобой.

— К черту твои оправдания. Ты запер меня в камере, избивал Нату, измывался надо мной, возомнил себя чертовым богом! Да кто ты такой в самом деле?! — меня понесло. — Да ты маньяк с манией величия! Убийца! Преследователь! И ты никогда меня не любил.

Мы оба замолчали, в горле пересохло, дыхание сбилось.

— Не стоит так переживать, Ксюш, — он вдруг улыбнулся и поднял голову к небу. — Я простил тебе все, даже то, что ты ударила меня ножом, думаю, я заслужил. Так давай уже покончим со всем этим, убей меня сейчас. Какой смысл от разговоров, если они ни к чему не приведут? Эта партия явно за тобой. Сделай уже это и не мучай меня, без тебя мне все равно не нужна эта жизнь. Я это понял, когда направлялся в твой мир, я это понял сейчас.

Он говорил тихо, но его слова оглушили меня. Всем своим видом он пытался выказать равнодушие, но я заметила, как дрожат его пальцы.

— Я сделаю все, чтобы ты сел в тюрьму и никогда не вышел из нее, — бросила я и развернулась к Владу спиной.

«В одном ты прав, этот разговор ни к чему не приведет», — подумала я, когда уходила от него. Но неожиданно...

— Ксюша!!! — раздался ужасающий крик Наты.

Выстрел.

Я обернулась и увидела, как Влад сжимает в руке пистолет, направленный дулом вверх. И в эту же секунду острая нога скрита пронзила Влада насквозь. Кровь хлынула на песок, его поверженное тело рухнуло на колени, я замерла от ужаса. Теперь он по-настоящему умирал, это поразило меня до глубины души. Я перестала дышать, когда увидела улыбку на его лице, хотя рана была смертельной, и он это понимал. Влад протянул ко мне руку, я замешкалась, но решила подойти к человеку, который вот-вот умрет на моих глазах.

Мне сложно описать чувство, которое овладело мной в тот момент. Не было радости от его неминуемой смерти, не было успокоения. В голове проносились воспоминания одно за другим, как мы общались с ним в школе, вместе болтали на перемене, как вновь подружились в этом мире.

«Почему после стольких страданий я вспоминаю о тех временах, когда мы были друзьями, а не о пережитой боли? Какая же я идиотка».

Чувство человечности даже над убийцей возобладало надо мной. Я не могла проявить жестокость даже к такому, как он. Наверное, в кино все гораздо проще, а в жизни настоящая смерть вызывает противоречивые чувства.

Влад рухнул на спину, я наклонилась к нему и взяла за руку. Он прошептал лишь:

— Любовь моя, как же ты мне была дорога и как же...

Его тяжелое дыхание умолкло, глаза застыли, в них отражалось голубое небо. Рука все еще была теплой.

— Ната, — взмолилась я. Она подбежала ко мне и села рядом, я прислонила голову к ее плечу.

— Он причинил столько боли нам обеим. Но почему мне так больно? Это неправильно, он бил тебя, унижал меня. Так почему я не смеюсь над его смертью? Ведь я должна танцевать сейчас, но все не так.

— Ты другой человек, Ксюш. Ты стараешься видеть хорошее в людях, даже если этого хорошего практически не осталось. Ты очень ранимая и впечатлительная, а он знал это и воспользовался твоими чувствами, когда говорил, что любит тебя. Даже тогда он знал, что своими словами причинит тебе боль. Если бы он сказал, что ненавидит и презирает тебя, тебе было бы гораздо проще пережить его смерть. Он знал это, он манипулировал тобой даже сейчас, ему нравится причинять боль другим людям, и он готов был пожертвовать жизнью, но причинить тебе эту боль.

— Я знаю, — тихо согласилась я, а после повторила. — Знаю.

Объятия Наты постепенно привели меня в чувства. Я смахнула рукой остатки слез и сказала:

— Нам нужно спешить в его мир, пока от него не остался один лишь пепел. Нужно кое-кого спасти.

Ната помогла мне подняться, я достала из кармана кристалл и ударила по нему один раз, после чего черканула по воздуху.

«Его мир точно под номером один», — подумала я, и мы с Натой шагнули в открывшийся портал.