Перевернём же этот мир?
Феврония лежала на больничной койке, вокруг неё царила типичная атмосфера медучреждения: запах антисептиков, приглушенные голоса медсестёр и сидящего Тревора рядом. Её душа восстанавливала силы. Она чувствовала себя неплохо и нехорошо, но каждый день приближался к моменту, когда она снова сможет вернуться к нормальной жизни. Всю неделю рядом с ней находился Тревор. Он старался поддержать Февронию как мог, вселяя в неё уверенность и позитив.
Молодой человек действительно заботился о ней и делал всё возможное, чтобы облегчить ей страдания. Феврония знала, что их отношения не совсем принимаются ее близкими, и это тревожило её, однако сердцу не прикажешь.
— Что-то ты грустная
Заметил Тревор и продолжил
— Нам нужно обсудить твое восстановление и планы на срок после выписки, как тебе такая идея?
Феврония улыбнулась, хотя её глаза оставались полными печали.
— Я просто тревожусь. Папа очень переживает за меня... И я боюсь, что он будет против нас.
Тревор потянулся до тумбочки, что-бы помочь Февронии принять витамины. Аккуратно поднял левой рукой, расположив её на койке в вертикальном положении, придерживая девушку за спиной, парень подал ей всё необходимое. Феврония пыталась взять стакан, но её рука не справлялась с такой нагрузкой в следствии чего, Тревор взял на себя задачу напоить Февронию. После положил аккуратно обратно и сел рядом с койкой, взяв её ладонь в свою.
Феврония грустно посмотрела в спокойное окно, где не было тревоги и страха. Тревор сжал её руку и ответил:
— Не стоит беспокоиться об этом. Он должен понять, что мы — взрослые люди, и у нас есть своя жизнь. Я не собираюсь исчезать из твоей жизни.
На этот момент разговор прерывается, когда в палату входит Марвин. Он выглядит усталым, волосы растрёпаны, но его глаза полны решимости. В ту же секунду энергия в комнате меняется, внутри Февронии поднимается волнение.
— Что здесь происходит? — резко произнёс Марвин, его голос звучал как громкий сигнал тревоги, резонирующий в положительной атмосфере, которую создал Тревор. Он взглядом пронзил молодого человека, стоящего рядом с его дочерью.
Тревор поднял голову, едва сдерживая раздражение.
— Спокойно. Мы просто общаемся.
Марвин попятился, облокотившись на стену, как если бы он пытался физически подготовиться к предстоящему конфликту.
— Я не оставлю тебя в покое рядом с моей дочерью, пока ты занимаешься ерундой. Твой рэп это не работа, этим не обеспечить жизнь моей Февронии
Произнёс он, злобно сверкая глазами.
Феврония почувствовала, как в груди у неё закрутилось от ужаса и беспокойства. Она знала, что её отец будет реагировать строго на появление Тревора, но даже в самые мрачные моменты она надеялась на мирный исход.
— Послушайте, Марвин
Начал Тревор, его тон стал более настойчивым.
— Вы ведь сами знаете, что Феврония взрослый человек. Она имеет право выбирать, с кем ей общаться. Ваши угрозы ничего не изменят.
Теперь уже Марвин шагнул вперёд, уклоняясь в сторону кровати Февронии. Его голос стал более угрюмым.
— Сначала я не имел к тебе никакого дела, но теперь, когда ты рядом с моей дочерью, мне нужно, чтобы ты убрался прочь и больше не возвращался! Ты понимаешь?
Тревор наклонился ближе, серьёзность какого-то внутреннего напряжения по-прежнему сохранялась. Он понимал, что сейчас на кону стоит всё: его чувства к Февронии и его собственное достоинство перед её отцом.
— Если уходить, то только вместе с Февронией, Марвин, давайте не здесь разговаривать, Февронии отдых нужен. — высказал он, вызывая недоумение у Отца.
— С того момента, как я появился в её жизни, я бы хотел продолжать её поддерживать.
Всё напряжение в палате достигло максимума. Феврония, чувствуя сильную обеспокоенность, попыталась вмешаться.
— Папа, стой! Не нужно так ругаться!
Но её слова затерялись среди возросшего уровня ненависти и гнева. Марвин расправил плечи, глядя на Тревора, как могучий бык на потенциального противника.
— Ты к ней не подходи! Я тебя предупреждаю!
Тревор скрестил руки у груди и ухмыльнулся.
— Давайте разберёмся. Вы меня запугиваете, а это точно не лучший способ решить проблему. Вам не кажется, что ваши методы из прошлого? — сказал он, намереваясь показать Марвину, насколько можно быть взрослым и независимым от давящих ожиданий.
Марвин, стараясь не выходить из себя, проговорил через зубы:
— Я вижу, что ты пытаешься надавить на мою дочь, и этого я терпеть не буду. Она травмирована, и я не позволю тебе сделать ей ещё больнее.
Снова Феврония попыталась сказать что-то, но её слова были забраны в вихре висевшего напряжения. Как будто хрупкий стеклянный предмет мог разбиться от любого нежного прикосновения. Девушка металась между двумя мирами: защитой, которую обеспечивал её отец, и желанием быть рядом с молодым человеком, которого она полюбила.
—Пап, ты ещё не знаешь всю правду о том, что произошло, — произнесла она наконец.
— Тревор был рядом, когда мне было тяжело, он старался помочь!
Марвин, казалось, вышел из себя:
— Я тут чтобы тебя защищать! Ты не видишь, Феврония? Этот парень не тот, кто должен быть рядом с тобой.
Ситуация становилась все более напряженной, и Тревор, отказываясь уступить, выкрикнул:
— Хватит строчить мне обвинения! Вы думаете, я тяну её жизнь на дно? Я за неё отвечаю также, как и вы!
Медленно Феврония опустила руку к кнопке, и вызвала медсестру в это время её голос, несмотря на трепет внутри, звучал уверенно:
— Папа, перестань! Я сама могу решать, с кем мне общаться.
Медсестра открыла двери и аккуратно вывела отца. Заметив, что конфликт утих, решила не вмешиваться. Феврония почувствовала, как напряжение начинает отпускать.
Жизнь однако такая несправедливая штука, иногда кажется, что всё идёт своим течением, но в этом течении попадается резкий спуск об которые ты ударяешься. В жизни тоже самое происходит, сильным духом люди, находят попытки, шанс для того что бы встать и идти дальше.