Истекает кровью
Алессандро
— Спасибо, что пришел, Мэтти. — шепчу я, стараясь говорить тихо чтобы не разбудить Рори, когда провожу своего кузена. Прошлой ночью она так и не вышла из своей комнаты, даже чтобы проверить мои бинты или затащить меня в ванну. Часть меня боялась, что она выпрыгнула из окна, хотя прекрасно знала, что с восьмидесятого этажа моего пентхауса это невозможно.
Возможно, я даже провел крошечную часть ночи, стоя, прижавшись ухом к ее двери, как coglione, прислушиваясь к звукам ее мягкого дыхания, пока она спала.
Но я бы никогда не признался в этом вслух.
— Я всегда к твоим услугам, Але. — Коварная усмешка тронула его губы, когда он окинул взглядом пустое фойе. — Совсем как одна непослушная медсестра, которую ты спрятал здесь.
— Прекрати, — Рычу я, прижимая палец к губам. — Она все еще спит, и я не хочу, чтобы она знала, что я слежу этим парнем.
Маттео кивает и следует за мной в мой кабинет на противоположной стороне пентхауса. Как только дверь за нами закрывается, он опускается в кожаное кресло, скрестив свои длинные ноги.
— Итак, что ты нашел? — Выпаливаю я, когда он продолжает раздражающе молчать, как будто наслаждается каждой секундой моего дискомфорта.
Наконец он достает телефон из внутреннего кармана куртки и показывает мне экран. — Это тот парень?
Я выхватываю телефон у него из рук и внимательно рассматриваю светловолосого мужчину в неподвижном кадре. Он одет в ту же куртку, у него такие же растрепанные светлые волосы и, самое главное, я могу разглядеть шрам поперек его брови.
В моих мыслях вспыхивает выражение явной паники на лице Рори, когда он врезался в нее. Мой желудок скручивает, затем гнев пронизывает каждую косточку в моем теле. — Да, это он.
— Понял. — Он забирает телефон и просматривает какие-то документы. — Я отправлю тебе по электронной почте все, что нашел на этого парня, но у него послужной список длиннее, чем у меня список бывших — вооруженное ограбление, угон автомобиля, нападение, изнасилование... — Его слова обрываются на полуслове, или, может быть, это я перестал слушать.
Потому что мне не нужно слышать больше ни слова.
Я уже знаю.
Я даже не могу этого объяснить, но после того, как я провел с моим маленьким лепреконом чуть больше недели, я научилась читать ее исключительно хорошо. Она ничего не боится. И этот мужчина напугал ее до чертиков. Более того, он заставил ее съежиться от того, что было похоже на стыд.
И теперь я знаю почему.
— Мне нужно выяснить, откуда он знает Рори.
— Уже сделано, кузен. — Он одаривает меня дерзкой улыбкой, и я слишком взбешен, чтобы обращать на это внимание.
— И?
— Они оба провели некоторое время в приюте в Нижнем Ист-Сайде около одиннадцати месяцев назад. Это единственное связующее звено между ними.
Merda. Я прав. Крошечная часть меня надеялась, что я сделал поспешный вывод, но я слышал об ужасных вещах, которые происходят в этих местах. Ярость пронзает мое тело, руки чешутся ударить или разорвать что-нибудь на части.
— У тебя есть его нынешний адрес?
Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня, высокомерная улыбка исчезает. — Что ты собираешься делать, если я дам его тебе, Але?
— Не твое собачье дело, — процедил я сквозь зубы.
Его темные брови хмурятся, и он поднимается, встречаясь со мной взглядом. Хотя он мой младший кузен, он почти достиг моего роста еще в старших классах школы, а сейчас я всего на дюйм выше него. Раньше у меня тоже было по меньшей мере на десять фунтов больше мускулов, чем у него, но я ослабел после месяцев, проведенных на больничной койке. — Как ты думаешь, что именно он сделал с Рори?
— Именно это я и собираюсь выяснить.
— Тогда я пойду с тобой.
— Нет, я не буду втягивать тебя в это. — Я непреклонно качаю головой.
— Если ты думаешь, что случится что-то, от чего тебе нужно меня защитить, то именно поэтому я должен пойти с тобой.
Мои коренные зубы скрежещут друг о друга, гнев нарастает с каждым мгновением. Когда я найду этого парня, я разорву его на части. Нет... сначала мне нужно заставить его заговорить. Любыми необходимыми средствами.
И если дело дойдет до беспорядка, я не хочу, чтобы в это был вовлечен мой младший кузен. В семье Росси кто-то должен держать руки чистыми. Из всех нас у Маттео наилучшие шансы.
— Мне нужно, чтобы ты остался здесь с Рори.
Он качает головой, прежде чем подать знак в сторону выхода. — Я уверен, Джонни сможет позаботиться о том, чтобы она была в безопасности в твоей квартире в течение нескольких часов.
— Ты не пойдешь, и это окончательно. — Я разворачиваюсь, быстрым движением срывая компрессионные повязки на груди. Dio, я был так занят этим придурком, который ранил Рори, что несколько часов даже не думал о собственной боли.
К тому времени, как я добираюсь до зала, Маттео оказывается рядом со мной. Может, я уже тверже стою на ногах и хожу намного лучше, но я все еще чертовски медлителен. — Только попробуй остановить меня. — Его встревоженный взгляд скользит по мне от повязки, выглядывающей из-под рубашки, до моей неуклюжей походки.
Он не думает, что я смогу справиться с этим парнем один. Он думает, что я слишком слаб, слишком сломлен.
Мэтти бросает на меня изрядную порцию косых взглядов, прежде чем останавливается посреди коридора, хлопая ладонью по здоровой стороне моей груди. — Даже не думай об этом, придурок. Я знаю, о чем ты думаешь. Я вижу это по твоим глазам, по этой дурацкой надутости, образующейся на твоих губах. Я не настаиваю на том, чтобы идти с тобой, не потому что думаю, что ты не сможешь справиться с этим парнем. Я иду с тобой, потому что ты мой двоюродный брат, и я всегда прикрою твою спину. Особенно, когда это как-то связано с первым человеком, который вернул жизнь в твои глаза, не говоря уже о первой женщине, на которую тебе не наплевать за многие годы.
Печальная улыбка угрожает погасить хмурый взгляд, и я вижу, как она отражается на лице моего кузена. Возможно, я стал немного чересчур чувствительным, и не каждый добрый жест со стороны моей семьи делается из жалости.
— Хорошо. — Я ворчу. — Но мы сделаем все по-моему, и надо идти сейчас.
— Показывай дорогу, кузен. — Маттео отвешивает нелепый поклон.
Я прохожу мимо него и двигаюсь так быстро, как только позволяют мои нетвердые ноги, к двери. Когда мы добираемся до Джонни, я останавливаюсь, чтобы прошептать. — Нас не будет несколько часов. Когда Рори проснется, скажи ей, что мне пришлось пойти в Gemini Tower, и я скоро вернусь. Ни при каких обстоятельствах не выпускай ее из пентхауса.
— Понял, босс.
Запах плесени и несвежего виски прилипает к стенам подвала Velvet Vault, как гниль. Здесь, внизу, холодно. Здесь нет изоляции, нет света, кроме единственной лампочки, свисающей с потолка, как петля. Маттео стоит у стены, выражение его лица суровое для человека, известного своими злыми ухмылками. Но сегодня я здесь не ради него. Я смотрю на мужчину, примотанного скотчем к металлическому стулу передо мной. Чип Армстронг. Светловолосый, широкоплечий, одет как какой-то конченый продавец подержанных автомобилей. Но я знаю лучше.
Я точно знаю, кто он такой.
И теперь я собираюсь заставить его признать это.
Стяжки впиваются в запястья, обдирая кожу. Его лодыжки привязаны к ножкам стула, а во рту кляп. Но это ненадолго. Мне нужно услышать, как он говорит. Мне нужно услышать, как он это скажет. Это был самый простой способ вытащить его из дерьмовой квартиры, в которой он жил, без его криков.
— Ты знаешь, кто я? — Спрашиваю я спокойным низким голосом. Контролирующим.
Его серые глаза, не мигая, поднимаются на меня. Вызывающе. Хорошо. Это сделает то, что будет дальше, более приятным.
Я кружу вокруг него, как хищник, каждый шаг эхом отражается от каменного пола. Впервые за несколько месяцев я чувствую, как что-то настоящее гудит у меня под кожей. Сила. Контроль. Тот самый, который раньше был для меня естественным. Тот, который выжгли из меня в Милане. Но теперь все иначе.
— Она процветает кстати, — бормочу я. — Ты не сломал ее. Черт, ты сделал ее сильнее. Она, вероятно, не думала о тебе дважды в этом году, пока нам чертовски не повезло столкнуться с тобой вчера. Но травма — это забавная вещь. У нее есть способ похоронить худшие воспоминания. А потом что-то незначительное — голос, запах, лицо — может откопать все это обратно.
Я останавливаюсь позади него. Мои пальцы касаются неровного шрама на шее. Его порочность тоже оставляет следы.
— Я видел ее лицо, Чип. Когда она столкнулась с тобой. Она превратилась в ледышку. И дрожь... черт. — Мой голос срывается. Я закрываю глаза на полсекунды и сжимаю кулаки. — Я прошел через ад. Но я никогда не видел, чтобы кто-то выглядел таким разбитым. Ты сделал это с ней, не так ли?
Он издает приглушенный стон сквозь кляп.
Я срываю его.
— Скажи это, — требую я. — Скажи мне, что ты с ней сделал.
Он кашляет. — Как я уже говорил, я ни хрена не понимаю, о ком ты говоришь.
Неправильный ответ.
Мой кулак врезается ему в челюсть с такой силой, что стул откидывается назад. Кровь брызжет у него изо рта, разбрызгиваясь по бетону. Он стонет, ошеломленно моргая, но я не даю ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя.
Я хватаю его за воротник и притягиваю, его лицо в нескольких дюймах от моего. — Ты накачал ее? Чтобы заползти к ней в постель, как чертов трус, которым ты и являешься. Ты думал, что она просто еще одна напуганная маленькая девочка, которую ты можешь заставить замолчать, не так ли?
— Я не... — хрипит он. — Я ничего не делал!
— Ты кое-что сделал, — рычу я. — Ты оставил ее с кошмарами. Ты заставил ее почувствовать себя ничтожной. Ты кое-что у нее украл.
А потом все ломается. Не стул. Не его кости. Мой контроль.
Гнев, который месяцами гноился в моей груди, боль, беспомощность, унижение — все это выплескивается наружу. Я бью его снова. И еще раз. У меня трескаются костяшки пальцев. Я этого не чувствую. Я вижу только ее. Рори свернувшуюся калачиком в углу машины, бледную и дрожащую. Моя девушка-воин превратилась в призрак из-за этого ублюдка.
— Алессандро!
Я едва осознаю присутствие Маттео. Сначала его голос, затем его тело, когда он пытается оттащить меня от этого ублюдка. Но я потерян в ярости, больше звериной, чем человеческой.
— Ты думал, что сможешь причинить ей боль и просто уйти? — Хрипло шепчу я, ударяя кулаком ему в живот. — Я собираюсь уничтожить тебя.
Он хватает ртом воздух, его голова наклоняется вперед, кровь медленными красными каплями капает из носа на пол.
И все еще... никакого признания.
Я наклоняюсь, прижимаясь губами к его уху. — Я могу заставить тебя исчезнуть, Чип. Никаких полицейских. Никакого суда. Просто исчез. Секреты этого клуба похоронены глубже, чем твоя совесть.
Он стонет, теперь уже жалко. Борьба вытягивает из него остатки гордости.
Я хватаю его за лицо и заставляю посмотреть на меня. Затем провожу пальцем по шраму у него на лбу. Он выглядит свежим, и мне интересно, не Рори ли подарила его ему. — Назови ее имя.
— Я... я не знаю, — задыхается он. — Пожалуйста, чувак...
Я швыряю его обратно на стул. — Скажи!
Тишина. Он ничего не говорит. Не умоляет.
Просто истекает кровью.
Я смотрю на него, грудь вздымается, пот выступает у меня на спине. У меня внутри клубится болезненное удовлетворение, и мне не нравится то, что это говорит обо мне. Но мне нравится, что он боится. Что теперь власть в моих руках. Что на этот раз я буду тем, кто оставляет шрамы.
Потому что никто не прикоснется к тому, что принадлежит мне, и не уйдет живым.
Больше никогда.