Вкус дома

Лиса посмотрела на себя в зеркало над раковиной и поморщилась. Красная, покрытая пятнами кожа. Налитые кровью глаза. Всклокоченные и растрёпанные волосы, потому что она не расплела их после танцев. Единственное, что она сделала - это сняла красивый гребень - то, чем так дорожила после чудесного вечера, проведённого с Чонгуком - и платье. Но потом её охватила тоска из-за упущенного Рождества. Девушка упала на кровать и ревела, пока не уснула.

Даже пьяница после ночной попойки выглядел лучше. Она отвернулась от зеркала, поклявшись не смотреться в него до конца дня. Она могла просидеть в этой комнате до отъезда из отеля и окончания Рождества. Она закажет еду в номер и не будет ни с кем встречаться.

Тем более с Чонгуком. Если вчера она казалась ему красавицей, то сегодня он, вероятно, поменяет своё мнение. Увидев её в таком состоянии, он скорее всего вернётся в Тэгу. Схватив расчёску с туалетного столика, она спрятала ту в сумку, не желая смотреть на неё. В данную минуту парень олицетворял собой небезразличного ей мужчину, который в конечном итоге может не сильно о ней заботиться.

«Это самое несчастное Рождество в моей жизни».

Лалиса сидела на кровати и старательно вынимала шпильки из волос, но не для того, чтобы выглядеть привлекательно, а из-за головной боли и желания стереть последние следы вчерашней ночи. Где-то на середине занятия раздался стук в дверь. Она вдруг сообразила, что не успела повесить табличку: «Не беспокоить». С наполовину распущенными волосами Лиса на цыпочках подкралась к двери и стала ждать, когда человек с противоположной стороны заговорит. Обычно гувернантки интересовались, можно ли войти, а если гость молчал, входили прибрать номер. Но никто не откликнулся.

Она пожалела, что не может заглянуть по другую сторону двери. Неизвестно, кто там, поэтому она не осмелилась заговорить и выдать своё присутствие. Она хотела, чтобы её оставили в покое. Раздался повторный стук, на этот раз более настойчивый, а потом знакомый голос.

- Лиса, с тобой все в порядке? Я знаю, что ты там.

«Что от меня нужно Чонгуку? Возможно, он хотел отправиться куда-то позавтракать. Но на сегодня у нас не было никаких планов. Почему как раньше не использовал записку?»

Блондинка была в халате, отвечавшем всем нормам приличия, однако, выглядела точно выловленная из пруда кошка. Она откинула волосы с глаз и поняла, что на голове у неё крысиное гнездо.

Парееь не должен был видеть её такой. Она этого не допустит. Он решит, что лишился рассудка, назвав её хорошенькой, а у него и так достаточно поводов для шуток о миссис Мине. Эта мысль показалась ей невыносимой.

«Я не могу с ним встретиться. Не сейчас».

Скорее всего, она снова разрыдается. Лишний повод для Чона счесть её глупенькой. Она лихорадочно огляделась в поисках клочка бумаги и нашла его вместе с карандашом на столике у стены. Она быстро написала записку.

- Лалиса.

Наверное, ей следовало поздравить его с Рождеством, но от одной только мысли о празднике у неё задрожали руки. Простой записки достаточно. Она просунула её под дверь и услышала шелест, когда он поднял листок.

- Лиса, пожалуйста, открой дверь, - попросил он. - У меня есть кое-что для тебя, и мне нужна всего минутка, чтобы поздравить тебя с Рождеством. Прошу.

Она едва не поддалась мольбе, пока он не напомнил, какой сегодня день. Кареглазая покачала головой и стала молча ждать в надежде услышать удаляющиеся шаги, но напрасно надеялась,Чон остался.

- Я никуда не уйду. Буду стоять здесь весь день, - сообщил он. Раздался приглушённый стук, будто он упёрся лбом в дверь. - Просто открой. Всего на минуту.

В душе девушки бушевала битва. Если она его впустит, то предстанет пред Чонгуком в самом невыгодном положении. Он ещё долго сможет потешаться над таким зрелищем. А если вчерашние признания в чувствах были искренними, увидев её такой, Гук может передумать. С другой стороны, Чон Чонгук может оказаться парнем, на которого можно положиться и кто, невзирая ни на что, будет о ней заботиться.

Манобан постаралась понять обуявшие сердце чувства. Она относилась к парню не как к измывавшемуся над ней мальчике, а как к мужчине, с которым она провела последние дни. Мысль о его улыбке, прикосновениях, доброте согревала её, заставляла улыбаться и распаляла жар в груди.

Вот решение.

Если последние два дня для него лишь пустое развлечение, по крайней мере, она узнает истину. Стоило девушке протянуть руку к дверной ручке, как где-то вдали зазвенели колокольчики. Сердце снова заныло, но она стряхнула с себя печаль и, стараясь не думать о грядущем, открыла дверь. Почти тут же она повернулась и подошла к дивану. По крайней мере, так он не сразу увидит её лицо. Она села, понурив голову. Он вошёл в номер, и её сердце невольно затрепетало.

- Я тебе кое-что принёс.

Брюнет медленно подняла глаза. В одной руке он держал ветку ели и бумажный мешочек, а в другой - красиво завёрнутый подарок.

Она нахмурила брови.

- Я... я ничего не понимаю.

Он сделал несколько шагов по направлению к ней.

- Это будет твоей, нет, нашей рождественской ёлкой. Пускай небольшая, но зато мы сможем легко установить её в углу, поскольку другого способа закрепить ель у нас нет.

- Как мило с твоей стороны.

Лиса поймала себя на том, что невольно улыбается. «Ёлка» выглядела довольно жалко, но важно совсем другое. Он принёс ей ель единственным доступным ему способом. А ещё, он ни словом не обмолвился об её внешнем виде. Возможно, он не заметил, в каком она плачевном состоянии.

Чон установил ветвь в углу у окна.

- Вот. А тут... - он чуть приподнял бумажный мешочек, - украшения. Их немного, но это всё, что я успел найти.

Девушка встала и подошла к нему. Взяв мешочек, она заглянула внутрь. На дне лежала одна нить самодельной клюквенной гирлянды вместе с полудюжиной золотистых шариков.

- Ты подарил мне настоящие украшения, - удивлённо выдохнула она.

- Это всё проделки Санты, - отмахнулся он от благодарности и показал на ёлку. Лалиса подошла к ней.

Для развешивания украшений понадобилось всего несколько минут, но, отступив назад, девушка поняла, что представшая картина - услада для глаз.

- Хм... - протянул парень. - Кажется, мы упустили главное.

- Да?

Блондинка бросила на него быстрый взгляд, а потом продолжила любоваться ёлочкой. Она всё ещё не могла посмотреть на Чона прямо, но наблюдала за ним краешком глаза. Он театрально гладил подбородок, изображая глубокую задумчивость. С совершенно растрёпанными волосами Чонгук выглядел ещё краше, чем накануне вечером. Манобан находила его совершенно неотразимым.

- Что ж, тогда поведай мне, - сказала она, надеясь, что голос её не выдаст. - Что именно мы упустили?

Половицы за спиной заскрипели, когда он подошёл ближе. Девушка почувствовала, как на плечо опустилась его ладонь и нервно сглотнула, стоило ему развернуть её к себе. Лиса хотела запротестовать, но в секунду, когда он прикоснулся к ней, она поняла, что хочет заглянуть в карие омуты. Неважно, что её глаза воспалены, кожа покрыта красными пятнами из-за пролитых слёз, а волосы, в лучшем случае, напоминают бобровую плотину. Она лишь надеялась, что этот образ быстро сотрётся из его памяти. Вполне возможно, если чувства, в которых он вчера признался, искренни.

Они стояли друг против друга. Девушка медленно перевела взгляд с ботинок парня на его лицо. Стоило их глазам встретиться, как она сглотнула и стала ждать, когда он заговорит.

- Я ночью не мог заснуть, - поведал он. - Метался по комнате, а потом решил выйти подышать свежим воздухом.

- Я видела, как ты уходил, - тихо призналась она. - И где же ты был?

- В начале просто бродил по улицам. Хотел найти способ заставить тебя снова улыбаться. Это заняло у меня всю ночь, но с небольшой помощью... - Он протянул ей завёрнутую коробочку. - Даже если ты не смогла попасть домой, надеюсь, это привнесёт в твоё сердце немножко Рождества.

Лиса взяла подарок и развязала ленту. Зазвенел колокольчик, и веточка упала на пол. Не обращая на это внимания, она подняла крышку. Внутри лежало с дюжину, а может и больше ирисок, усыпанных грецкими орехами, совсем как у её матери.

- Как? Чонгук...

- Попробуй.

Он взял кусочек и протянул ей.

Она молча откусила сладость, наслаждаясь прикосновением его пальцев и вкусом. Потонула в феерии аромата.

- М-м-м. - Лалиса от наслаждения прикрыла глаза. Она наклонилась и вдохнула запах лакомства из коробки. Проглотив конфету, опустила коробку и улыбнулась. - Вот теперь это настоящее Рождество.

Взяв ещё одну ириску, она откусила кусочек. Новая волна рождественского волшебства вернула её домой.

Гук подошёл ближе, на его лице отразилась целая гамма эмоций.

- Прошлой ночью я знал, что тебе плохо, и от этого мне самому становилось дурно.

Он наклонился вперёд и обхватил её лицо ладонями. Малейший поворот головы, и она могла бы поцеловать его большой палец. Манобан усилием воли попыталась этого не делать, но его близость вскружила ей голову.

- Лиса, я хочу осчастливить тебя, и готов сделать это целью всей своей жизни. Даже если наступят тяжёлые времена, хочу пережить их вместе с тобой.

Один из его больших пальцев, совсем недавно находившийся так близко к её губам, теперь гладил щеку. У девушки закружилась голова, и мелькнула мысль, что стоило бы присесть, но она не сдвинулась с места, не желая разрушить волшебство момента даже за тонну ирисок.

- Больше никаких глупых розыгрышей, - пообещал парень. - Мусорных баков, пауков, ножниц и прочего...

Лалиса поспешно сократила расстояние между ними и обхватила лицо Чона обеими ладонями. Приподнявшись на цыпочки, она потянулась к нему, но замерла в нескольких сантиметрах от его губ, а потом подумала, не сошла ли она с ума.

«Возможно, он имел в виду другое. Возможно...»

Чонгук расплылся в улыбке, а потом рассмеялся, как будто покорил вершину самой высокой горы, и поцеловал Лису. Если бы он не обнимал её, она могла стечь лужицей у его ног, точно расплавленный на солнце шоколад.

Когда он отстранился, девушка знала, что в будущем их ждёт ещё много глупых, счастливых и серьёзных моментов.

А ещё ирисок с грецкими орехами. Каждое Рождество. Ведь у ирисок вкус дома.