просто молчи [Завершён]

АЛМА-АТЫ СОРОК ТРЕТИЙ ГОД.

Пустая, плохо освещённая улица была окутана мраком. Ночь. Нет ни одной души. Из за поворота неспешно выходит небольшой силуэт. Безумными, небольшими шагами идёт вдоль забора. Дойдя до окончания забора который переходил в досчатую стену некий силуэт остановился. Простоявший некоторое время силуэт прислушивался к каждому шороху. Поняв что сторож находящийся за забором спит силуэт махнул рукой тем самым давая команду. Четыре таких же силуэта направились с небольшой тележкой к складу и своему товарищу. Быстро преодолев дистанцию и встав рядом решили что нужно распределять задачи.
Самый высокий и первый силуэт повернулся ко всем.

— Царевна лезешь по крыши и докладываешь. — Парень сделал небольшую паузу и повернулся на мальчишку лет четырнадцати который держал в руке арматуру. — Зверь идёшь со мной. Когда я отвлеку на себя внимание сторожа ты вырубаешь его. — сделав ещё одну паузу он продолжил. — Чиж, идёшь следом после того как Зверь вырубит сторожа. — Он повернул голову в сторону смаго малекого. — Твоя задача охранять тележку и стоять на шухере. — На его слова младший только кивнул головой.

Девчонка лет пятнадцати опердась ногой в небольшой сучёк в дощатом заборе хватаясь цепкими пальцами о верхушку забора. После закинув ногу и окончательно забравшись на забор, а после чего вовсе залезла на крышу склада. Совершенно бесшумно шагая она скрылась из виду. Через минуту или две она показалась давая понять что их плану суждено было сбыться. Тут же самый старый шмыгнул в дырку в заборе. За ним следом Зверь и Чиж.

— Дядь, а на работе спать плохо. — Услышив эти слова мужчина лет  пятидесяти дёрнулся. После чего поднял голову. Парень стоявший совершенно непоколебимо стоял, а после чего резко развернулся и побежал за склад.

— А ну стой! — Сторож помчался следом.

Зверь пропустив старшего встал в готовность дожидаясь сторожа. Когда сторож показался из за угла ему прилетело по голове арматурой. Тело сторожа как казалось упало совершенно бездыханно. Парни двинулись в сторону входа в склад. Никто не проверил тело на наличие пульса. Девушка быстро спустилась с крыши и направилась в след за товарищами.

— Лис, вы проверили его на наличие пульса? — Царевна поинтересовалась у старшего.

— Не вижу смысла. Зверь его хорошенько огрел по голове. — Пробормотал старший.

Парни параллельно пихали в себя еду и готовили то что будут выносить. Смотря на них было ощущение как будто они впервые видят еду. Хотя их можно было понять. Время сейчас голодное.

                                 ...

Сторож медленно привстав нажал на кнопку для вызова подмоги. После чего отключился.

                                 ...
Царевне казалось что парни медлили, но сказать об этом побоялась. Нельзя идти против старшего. Она ходила по складу собирая нужные им продовольствие параллельно отламывая продукты по небольшим кусочками после чего помещала их в рот и тщательно прожовывала. Увидев шоколад она отломала небольшую дольку и поспешно положила себе в рот.

— АТАС! МЕНТЫ!!! — Раздался голос товарища. Это конец? —МЕН.... — Голос оборвался. Это точно конец...

Люди в форме поспешно залетели во двор. Парни и Царевна решили укрыться за мешками с зерном у входа. Когда они зайдут все сиганут в рассыпную из склада. Форточники надеялись на свой план.

— Стреляю без предупреждения! Выходим с поднятыми вверх руками!. — Раздался голос в темноту. Группа вошла в сарай.

Казалось вот и спасения они сиганут в рассыпную, но свет в сарае включается и дверь захлопывается. ЭТО ТОЧНО КОНЕЦ! Им пришлось выйти с поднятыми руками. Каждый понимал что против пяти вооруженных мужчин они в четвертом не выстоят.

КАМЕРА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

В камере находятся только дети. От этого немного спокойнее. Тем более в камере находится и товарищи. Царевне лежала на койке. Над ней преодолевал страх. Мысли о том что будет дальше били кувалдой по голове. Казалось голова разлетится на мелкие кусочки. В её руках находилась мелкая заточка. Она судорожно перебирала её.

— Царькова Элина Сергеевна, на выход! — Раздался голос из за которого мурашки поползли по позвоночнику. Ей нужно было последовать за ним.

                               ...

Сидя внутри кабинета девчушка смотрела в пол. Ей не хотелось поднимать свой взор. Казалась если она поднимет взгляд её тут же расстреляют. Её преодолевая страх. Страх смерти, а возможно и боли. Напряжение в кабинете росло. Тишина была гробовой. Никто не смел её нарушить. Но тут неожиданно раздался голос сидевшего перед ней мужчины.

— Как так дакая молодая девчонка и форточница! — Он сделал небольшую паузу — Ну так что? Молчим значит. Выхода у тебя только два. Вышка и школа. — Он прижигал её взглядом ожидая ответа. — Ответа от тебя я не слышу! — Он повысил голос.

— Школа... — Тихий голос раздался со стороны девчёнки.

                                  ...
Проходя мимо кабинета девушка уловила такую беседу:
— Слушай сюда, капитан! — говорил молодой. — И ты, майор, постарайся врубиться... Мы же вам еще вчера поставили задачку: четырнадцать-пятнадцать лет — не старше!..

— А вы, понимаешь, нам чего напихали?! — возмутился толстомордый.

— Говорили же, чтоб обязательно сироты были, — сказал молодой, сделав ударение в слове «сироты» на первый слог. — Чтоб никаких там папы-мамы, тети-дяди, бабушки-дедушки!.. Это нам совсем ни к чему. Чтоб про его кто потом чего спрашивал...

— И чтоб статьи за ими числились самые что ни есть тяжкие! — заметил толстомордый.

— Ежели по-взрослому считать — от «десятки» и выше. А еще красивше — «расстрельная»! — вставил молодой. — Нам чем хуже — тем лучше.

Разговор услышать дальше не удалось. Почти дошли до камеры.

                                ...
Они едут.Два вооруженных конвоира — сопровождающие. Но не в форме, а в штатском.Тускло горит в «обезьяннике» двенадцативольтовая лампочка. Плафончик заармирован толстой решеткой, как и положено в «воронках». Лица у всех кислые, сонные и недовольные.

Все громче ревет двигатель, все медленнее ползет вверх белый фургон с невинной надписью по бортам: «Казплодовощторг»...Все круче и круче подъем...

С одного борта над фургоном нависают острые, жутковатые скалы, с другой стороны чуть ли не под колесами — гибельная пропасть без конца и краю...

                                 ...
ШКОЛА ГОРНОАЛЫШЙСКИХ ДИВЕРСАНТОВ

Они прибыли и первым что они увидели так это драку.

Драка...

Человек пятьдесят–сорок участвуют в ней. Все они парни лет четырнадцати или пятнадцати. Выглядит это жутко. Их лица состояли из месива. Десятка два пацанов уже переодетые в школьную альпийскую униформу — ботинки с толстыми шерстяными носками, теплые маскировочные штаны, свитера, ветровки.Десяток парнишек только что выскочили из топящейся бани — мокрые, со слипшимися волосами, в мыльной пене... Кто в трусах, кто и просто голышом, но с тяжелой шайкой в руке. И эта шайка сейчас очень грозное оружие!... То ещё зрелище.

Двенадцать взрослых, очень сильных физически, тренированных энкаведешных мужиков, мастеров спорта СССР — альпинистов, горнолыжников, снайперов, специалистов рукопашного боя — растаскивают и расшвыривают пацанов по всему спортгородку школы, но прекратить этот кошмар им никак не удается!..

Везде слышны стоны, крики, визги, и глухие удары.... Доктора вылетают в сторону драки.
Горы устрашающе и многократно повторяют громовой звук автоматной очереди и...ДРАКА прекращается...Перед штабным домиком выстроены в две шеренги полсотни пацанов...

— Затеять драку из-за шайки горячей воды и потому, что кто-то пролез без очереди получить обмундирование, — полный идиотизм! Мы рассчитывали набрать пятьдесят отчаянно смелых парней, а получили полсотни безмозглых сявок и дешевок, которых нужно было бы еще внизу перестрелять, а не тащить сюда в горы! И в следующий раз...

Его перебил доктор....

— Виноват, Антон Вячеславович... — прервал Вишневецкого доктор в белом халате, испачканном кровью. — Я мог бы этого мудака отнести в медпункт?

После согласия некого Антона Вячеславовича он отправился с парнишкой в мед пункт.

— Так вот, — продолжил Вишневецкий, — в следующий раз зачинщиков...

— ...исключат из школы!!! —  прокричал кто-то из пацанов, и весь строй весело захохотал.

— Правильно, — подтвердил Вишневецкий. — Зачинщиков исключат из школы, спустят вниз в город и там расстреляют.

— Кончай парашу гнать!.. — раздался другой голос из строя. — Нас по закону даже судить нельзя — мы малолетки!..

— Судить нельзя, — подтвердил Вишневецкий. — А шлепнуть — запросто. Чтоб ты потом никому не похвастал, что был в этой школе. Расписку помнишь?

Строй недоверчиво и подавленно молчал.

— Всем привести себя в порядок. Разойдись!

Все направились на свои места. Только прибывшим не укладывалось в голову то что будет здесь происходит дальше. В голове Царевны крутилась только одна мысль. "Куда я попала".