Академия подлости (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Киллиан

Джисель. Джисель, и снова Джисель.
Что же ты со мной сделала, девчонка?

Ты всего лишь вырвала на меня — звучит отвратительно, правда? Но, чёрт возьми, отвращения я не почувствовал ни на секунду. Наоборот — я подошёл. Помог.
А потом и вовсе сел на лошадь вместе с тобой.

Я будто сошёл с ума.

Это был не я. Не тот, кем я был до встречи с тобой.

Я просто... не мог вынести, как этот идиот Аслан на тебя смотрит. Как касается.
Я знаю таких, как он. Знаю их мысли, знаю взгляды. Знаю, что именно у него было в голове, когда он якобы помогал Джисель оседлать лошадь.

Я едва сдержался, чтобы не врезать этому преподу.

Но удержался.

Зато увёл тебя.

Из ревности.

Да, я поступил по-дурацки.

И да, потом пожалел.

Я ведь не умею общаться с девушками. Честно.

Но когда она сказала, что к ней домогались...
Мир пошёл вразнос.
Я взбесился. Просто взорвался изнутри.
Мне хотелось мчаться в академию и вышвырнуть этих ублюдков на мороз. Один за другим.

Моя ярость не утихала. Я шёл вперёд, ведя коня, и слышал её шаги позади.
Слушал. Считал. Проверял, здесь ли она.

Потому что теперь она— моя ответственность.

Я не разговаривал с ней.

И она — тоже.

Молчание тянулось между нами, как натянутый канат.

Я боялся. Не за себя — за неё. Боялся снова напугать. Потому что каждое моё движение заставляло её вздрагивать. Каждый взгляд, каждое слово вызывали в ней испуг.

Она по-прежнему верит в этот бред, будто я... насильник.

Но она ошибается. Чёрт возьми, она ошибается.

Когда в лесу послышался какой-то скрип, я резко обернулся.

Она вздрогнула.

Как будто я и правда хотел причинить ей боль.

— Чёрт... — выдохнул я сквозь зубы.

Почему она так боится меня?

Иногда это просто бесит.

Я дал себе слово: больше не приближаться. Ни на шаг.

Мне и без этого дерьма хватает. Я зол на весь этот грёбаный мир — и теперь должен ещё терпеть, как она смотрит на меня, будто я чудовище.

Словно я и правда... тронул её.

— Не отставай, — бросил я сухо и пошёл вперёд, будто ничего не произошло.

Мы вышли из леса и ступили на территорию академии.

Я не мог думать ни о чём, кроме тех, кто посмел к ней прикоснуться.

Руки чесались. Зубы стискивались.

От одной мысли, что эти ублюдки трогали её, во мне поднималась волна ярости.
Я хотел ломать. Крушить. Карать.

И вот — как по заказу — на встречу вышли Аслан и ещё пара всадников.

Я замедлил шаг.

Вгляделся в его лицо. Это лицо, которое бесит меня с первого дня.

Он посмотрел на меня с презрением — и внезапно рванул вперёд.

Кулак впечатывается в моё лицо.
Голова резко откинулась в сторону, кровь тонкой струйкой потекла из носа.

Это было больно.

Но я сдержался.

Руки сжались в кулаки — сами по себе. Я готов был ударить в ответ, но знал: это бесполезно.
Он ждал этого. Ждал, чтобы я сорвался.

— Ты кем себя возомнил, Килл?! — взревел он. — Думаешь, тебе всё можно?!

Вокруг нас начали собираться ученики. Кто-то уже стоял у ворот, наблюдая, как за шоу.

Я искал глазами Дерека.
Уверенность грызла изнутри — это он. Именно он лез к Джисель. Я чувствовал это.
Но его нигде не было.
Значит, прячется. Значит, виновен.

— Что, не можешь сидеть спокойно?! — снова заорал Аслан. — Тебе что, обязательно надо кого-то трахнуть?! Как тогда — свою сводную сестру?! Из-за тебя она потеряла невинность, ублюдок!

Тишина.

Как будто весь воздух выжгли его словами.
Толпа замерла.

А я стоял, заливаясь кровью, и чувствовал, как внутри всё начинает рушиться.

Глаза застилал гнев. Внутри всё клокотало от ярости.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу. Еле сдерживался, чтобы не сорваться. Чтобы не дать волю себе и не влепить этому ублюдку ответный удар.
Я научился терпеть.

Каждой клеткой тела — терпеть.

В стороне стояла Джисель.

Я заметил, как она отступила на шаг, услышав эту грязь, что он вылил на меня.

Поверила?

Конечно, поверила.

Все верят.

И она — тоже считает меня... таким.

— Что, не можешь признать свою вину? — всё не унимался Аслан, его голос звучал как ржавый нож по стеклу. — Ну же, Килл. Пусть все услышат, как ты изнасиловал свою сестру!

— Заткнись, — прошипел я.

— Ты кем себя возомнил, чтоб так разговаривать со старшими?! — заорал он, уже теряя контроль. — Сколько раз я говорил тебе — не покидать территорию академии!
Что, здесь тебе места мало, чтобы заняться сексом?! Хотелось поваляться в травке, подальше от посторонних?

Он обернулся к Джисель, и голос его стал особенно ядовитым:

— А ты, Джисель... ты ведь хотела с ним уединиться, да?

Я видел, как она дрожит. Видел, как по её лицу катятся слёзы.

Она склонила голову, будто хотела провалиться под землю.

— Сэр... — её голос сорвался. — Я...

— Это я виноват, — перебил я. — Я увёл её. Хотел... просто хотел показать, как ездить верхом.

— Верхом на чём, Килл? — Аслан подошёл вплотную. Его дыхание было горячим, как яд. — На тебе?!

Вдох.

Выдох.

Держись. Просто держись.

Я знал, что он тронутый. Ещё с первого дня это понял.

Вечно пытается выставить себя праведником, а других — грязью.

Ему хочется, чтобы все поверили, будто мы с Джисель занимались в лесу... этим.

Я стоял на краю.

— Вы прекрасно знаете, что между нами ничего не было, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Аслан усмехнулся.

— Ну что ж, проверим это, — с усмешкой бросил он, не сводя взгляда с Джисель. Затем повернулся к подчинённым:
— Отвезите её к лекарю. Скажите, чтобы проверили, был ли у них половой акт.

Я замер. Меня охватила такая ярость, что казалось, я вот-вот взорвусь. В груди будто вспыхнул пылающий костёр. Каждая клетка тела вибрировала от злобы, которую я больше не мог сдерживать.

Секунды тянулись мучительно долго. Я пытался сохранять самообладание, держаться, но был уже на пределе. Сердце колотилось как сумасшедшее. Вены пульсировали от бешенства.

—Только посмей, — шагнул я к нему, так близко, что наши лбы почти соприкоснулись. — Посмей хоть пальцем её тронуть.

— Иначе что? — прошипел Аслан, не отводя взгляда. — Пойдёшь против всех всадников?

— Если придётся — пойду. Джисель ни в чём не виновата. Это я увёл её в лес. Она не хотела.

— Ты на всё способен, Киллиан, — прошептал он, с ядом в голосе. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Вижу, как ты хочешь её. И, возможно, ты уже воспользовался ею.

— Да иди ты... — я не успел договорить, как удар пришёл внезапно — по лицу, резко, без предупреждения. Но даже тогда я не дал ему удовлетворения. Улыбнулся — дерзко, вызывающе. Пусть бесится.

— Как ты смеешь перечить мне?! — рявкнул он, теряя самообладание. — Что вы стоите?! — бросил он своим людям. — Увезите Джисель. Прикажите немедленно её проверить!

— Нет! — закричала она, голос сорвался. — Не надо! Прошу вас, не надо!

—Оставьте её! — встал я перед ней, заслонив собой. — Мы ничего не сделали!

Но всадники даже не думали останавливаться. Один шаг — и я врезал первому кулаком в лицо. Второго сбил ударом ноги, мощным и точным. Они отшатнулись, пошатнулись, но было ясно — это лишь на мгновение.

— А ты крепкий, Киллиан, — усмехнулся Аслан, наблюдая из тени, даже не шелохнувшись. — Схватить его. В карцер.

— Нет! — выкрикнул я, — Вы не имеете права!

Я отбивался, как мог. С яростью, с отчаянием. Но их было слишком много. Один — двое — трое, они повалили меня на колени, скрутили руки за спиной, надели наручники. Металл вонзился в кожу, сковал.

— Бесполезно идти против всадников, — произнёс Аслан, возвышаясь надо мной, как мрак. — Признайся в вине, и я, возможно, отпущу тебя. Упрямься — и сгниёшь в карцере. До тех пор, пока я не скажу "достаточно".

Я сплюнул в сторону.

— Да пошёл ты.

— Вы слышали, ученики, — громко обратился он к стоявшим вокруг. — Я был справедлив. А он даже не попытался извиниться. Упрям. Агрессивен.

В этот момент один из всадников грубо схватил Джисель за плечо и потащил прочь. Её лицо... Чёрт. Оно было разбито болью. Слёзы текли по щекам, а глаза... её глаза были полны отвращения. К моему лицу. Ко мне.

И тогда я понял. Я опозорил её. Перед всеми. Перед собой. Всё, что она сейчас чувствует — это моя вина.

Вот дьявол...

Я не знал, как спасти её от этого позора. Мои руки были связаны. Я рвался, дергался, но меня сторожили со всех сторон. Беспомощность сковала тело, а чувство собственной бесполезности вонзалось в грудь, как нож.

— Увезите его! — приказал Аслан.

Меня схватили под руки и резко подняли с колен. Всадники в темных плащах молча повели меня прочь — в сторону академии. Я обернулся, отчаянно ища глазами Дерека среди группы.

Нашёл.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с нескрываемым презрением. Я всмотрелся в его лицо, втиснув между зубами ледяной, испепеляющий взгляд — взгляд, полный решимости. Я запомнил этот момент. Я поквитаюсь с ним. Обязательно.

— Я тысячу раз предупреждал: секс запрещён! — крикнул вслед Аслан. — Если выяснится, что они уединились — мы их накажем!

Чокнутый псих.

Когда-нибудь я сам надену на него кандалы.
Терпение.

Просто... терпение.

Но больше всего сейчас меня терзала не злость и не страх перед карцером. Меня разъедала вина. Джисель. Я выставил её на посмешище. Я знаю, как ей больно. Она будет бояться меня, ненавидеть, избегать — и она будет права.

Я часто совершаю необдуманные поступки.
И всегда оказываюсь виноват. Так было с самого детства.

Мама взбесится, когда узнает, что я сегодня натворил.

Чёрт.

Карцер отнимет у меня драгоценное время.

Меня вели внутрь академии, вниз по лестнице — куда-то вглубь, возможно, в подвал. Шаги гулко отдавались эхом, а воздух становился тяжелее с каждым метром. Вокруг сгущалась тишина — вязкая, зловещая. Казалось, меня ведут в самую утробу чего-то тёмного и неизведанного.

И тревога внутри росла.

Мы оказались в длинном, узком коридоре, где царила кромешная тьма. Ни окон, ни щелей, ни единого проблеска света — словно само пространство здесь было вырезано из ночи. Толстые стены поглощали звуки, запахи, мысли. Это место несло в себе что-то мертвое.

Один из них грубо схватил меня за руку и потащил к ближайшей металлической двери. Щелкнули замки, и наручники соскользнули с моих запястий.

— Вперёд, — рявкнул кто-то.

Меня толкнули внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, металлическое эхо отозвалось в грудной клетке. Последний звук свободы, растворившийся в бетонной глухоте.

Я остался один.
В полной, удушающей темноте.

Сердце бешено билось.
Я не знал, что делать. Куда идти. Кого звать.

Мне нужно выбраться. Срочно.

У меня нет времени. Мама может умереть в любую минуту, а я — я должен сидеть здесь и ждать. Ждать, как заключённый, обречённый на тишину.

Я злился. На всё. На всех. На себя.

— Чёрт! — прорычал я сквозь зубы.

Со всей силы ударил кулаком в дверь.
Металл дрогнул, но не сдался.

Я ударил снова. И снова. И снова.
Пальцы онемели, суставы ныли, но я продолжал. Глухой лязг разносился по камере, будто эхо моей ярости. Кровь стекала по ладоням, капая на пол и смешиваясь с потом, а я всё бил и бил — пока не начал проваливаться в изнеможение, пока подо мной не хрустнул искорёженный металл.

Боль пришла позже. Сейчас её не было.
Был только гнев и пульс в ушах.

Когда дыхание наконец выровнялось, я отступил и огляделся.

Темнота уже не казалась такой плотной — глаза привыкли. Я разглядел в углу металлический унитаз. И всё. Ни кровати, ни матраса. Просто тесная бетонная коробка, едва вмещающая моё тело.

Класс. Просто шикарно.
Лучшее, что могли предложить.

Когда я выберусь отсюда, я встану и зааплодирую этим ублюдкам.

От автора:

Дорогие мои читатели, мне очень интересно ждете ли вы продолжения, или вообще зацепила вас история?

Если да, то напишите.

Для меня это важно.