Глава 7. Когда месть становится искусством
Лёша чувствовал себя, мягко говоря, неспокойно.
Алина ушла слишком спокойно.
Она не закатила глаза, не выдала ему очередную колкость, не сожгла его взглядом.
Она просто вышла.
А это означало одно — готовится что-то страшное.
Но сколько бы он ни ждал возмездия, оно не наступало.
День прошел спокойно.
Даже слишком.
Никаких пакостей, никаких подстав, никакого саркастичного «Лёшенька» в коридоре.
Она вела себя так, будто его просто не существовало.
— Это ненормально, — пробормотал он, когда на следующий день снова не получил от неё никакого яда.
— Что ненормально? — спросил его друг Антон, наблюдая, как Лёша уже в третий раз за день бросает взгляд на Алину.
— Беда. Она что-то задумала.
Антон хмыкнул.
— Может, просто устала тратить на тебя своё время?
Лёша скривился.
Не могло быть так просто.
И он был прав.
Ответный удар
Когда он вышел на улицу после уроков, его ждал сюрприз.
На школьном дворе, ровно посреди площадки, стоял огромный самодельный плакат.
На нём красовалась его собственная фотография с младшей школы.
Тот самый момент, когда он упал в лужу во время соревнований и выглядел, как мокрый котёнок.
Рядом жирным маркером было подписано:
«ЛЁШЕНЬКА — ГЕРОЙ ДЕТСТВА!»
— Что. За. Черт?
Он медленно повернулся.
Алина стояла чуть в стороне, сложив руки на груди и едва заметно улыбаясь.
— Ну что, Лёшенька, нравится?
Он глубоко вдохнул.
— Ты — просто чудовище.
— Не больше, чем ты.
Лёша сорвал плакат и скрутил его в трубку.
— Хорошо, беда. Ты это запомнишь.
— Сомневаюсь, — она пожала плечами. — У меня память на ерунду короткая.
— Посмотрим.
На следующий день он привёл в действие свою месть.
Игра на публику
Алина вошла в школу и тут же почувствовала что-то не так.
Ученики переглядывались, шептались и… улыбались.
Она нахмурилась.
А потом увидела его.
Лёша стоял в центре коридора, скрестив руки на груди, и смотрел на неё слишком самодовольно.
— Привет, беда, — сказал он так громко, чтобы услышали все.
Алина прищурилась.
— Что ты задумал?
Он наклонил голову.
— Я просто подумал… Зачем нам воевать? Может, лучше объявить перемирие?
Она недоверчиво сощурилась.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — широко улыбнулся он. — Так что, беда… может, поужинаем вместе после школы?
Тишина.
Абсолютная.
Коридор замер.
Алина почувствовала, как на неё направились десятки взглядов.
Как Лёша ухмыляется всё шире.
Как её друзья вытягивают шеи в шоке.
Как кто-то уже достаёт телефон, чтобы записать её реакцию.
Ах ты ж...
Алина выдохнула.
Хорошо.
Игры так игры.
Она плавно подошла ближе, вплотную, так что между ними осталось всего пара сантиметров.
Подняла голову, глядя прямо в его глаза.
Улыбнулась.
И…
Погладила его по голове.
— Ой, Лёшенька, ты такой милый, когда пытаешься меня разозлить.
Лёша замер.
Коридор снова взорвался смехом.
— Не нарывайся, беда, — прошипел он, сжав зубы.
— А то что? — её улыбка стала ещё шире.
Он сузил глаза.
— А то я тебя уничтожу.
— Ой, Лёшенька, я жду.
И война продолжилась.