Хладнокровный понедельник
4 октября 2021
Сегодня, в понедельник, я наконец-то решилась сделать одно важное дело — поговорить с Гульжан. Сказать ей о том, что снова начала общаться с Ханали.
Два дня выходных я потратила на то, чтобы всё обдумать. Несмотря на сомнения, которые время от времени возвращались, пыталась убедить себя, что просто накручиваю, и разговор с ней пройдёт нормально. Я ведь не делаю ничего плохого.
Я даже заранее выбрала подходящий момент — после школы. Если бы начала этот разговор во время большой перемены, всё бы только испортилось: неловкость, мысли о сказанном, тянущиеся через весь день. Нет, лучше спокойно, после уроков, когда никого вокруг нет.
В школе день шёл как обычно: история Казахстана, потом русский язык, потом алгебра. На каждом уроке учителя не забывали напоминать, что на следующей неделе начнутся СОРы и СОЧи, и нам стоит готовиться. А я, слушая это, всё чаще думала о предстоящем разговоре. Как же отреагирует Гульжан? Поймёт ли?
Пока учитель объяснял новую тему, в голове неожиданно всплыло воспоминание — ещё из шестого класса. Был конец мая, до каникул оставалось всего ничего. Тогда я впервые погуляла с Ханали, а потом, полная впечатлений, позвонила Гульжан.
— Он проводил меня чисто по-дружески! — пыталась я объяснить ей.
— По-дружески? Что-то сомневаюсь, — ответила она с хихиканьем. — Ладно, мне пора, уроки.
А потом, уже в июне, мы снова обсуждали его. Я показывала фотографии с фотосессии, а она, глядя на них, сказала:
— Тебе повезло! Он ведь прям подходящий жених для тебя!
Я тогда только закатила глаза.
— Сколько можно говорить? Мы просто друзья!
— Ага, конечно, — ответила она с улыбкой.
От этого воспоминания я невольно улыбнулась.
Алгебра закончилась, началась большая перемена. Ничего особенного — болтовня, телефон, немного усталости. Потом снова уроки. На географии, когда выполняли задание по параграфу, я опять мысленно вернулась к разговору, который меня ждал. Казалось, что если я наконец всё расскажу, то на душе станет легче.
Но мысли снова унесли меня в недавние события. В ту самую субботу, которую я до сих пор считаю одной из лучших.
Это был день, когда я снова встретилась с Ханали. Мы увиделись во дворе, потом пошли в торговый центр. Казалось, будто вокруг всё остановилось, а мы существуем только вдвоём. Мы гуляли по этажам, смеялись, о чём-то болтали, и временами наши взгляды пересекались. Когда он смотрел прямо на меня — спокойно, чуть с заботой — у меня всё внутри сжималось. Моё сердечко, кажется, действительно таяло.
Потом вспомнила, как мы сидели у фуд-корта и ели пиццу. Он время от времени смотрел на меня обеспокоенно, будто чувствовал, что я задумалась. Хотя на самом деле я просто думала о Гульжан.
А перед самой встречей я застыла, когда впервые увидела его после года разлуки. Он изменился. Его волосы стали волнистыми, а на концах — золотистыми. Тогда я даже не сразу узнала его. Это было так неожиданно… но красиво.
Он немного напоминал тех парней из Тик Тока — с ухоженными волосами, лёгкой ухмылкой, но в нём не было показной самоуверенности. Он оставался таким же искренним и спокойным, как прежде.
И вот теперь я сама себя ловлю на мысли.Неужели влюбляюсь в него? Или это просто тёплая симпатия, которая осталась после всех этих лет? Наверное, я просто рада, что мы снова начали общаться.
Если бы я рассказала об этом Гульжан, она бы, конечно, сразу пошутила: «О, я так и знала!» или «Теперь жду вашу свадьбу!» — как тогда, в шестом классе.
Когда урок географии закончился, наступил тот момент, которого я ждала и боялась одновременно. После школы мы с Гульжан вышли во двор. Толпы учеников расходились, кто-то смеялся, кто-то спешил домой. Мы шли рядом, болтая о всяких мелочах.
— Каждый раз, когда начинается история Казахстана, Майра Тлеубаевна прикалывается к сумке Арслана, — рассказывала Гульжан, смеясь. — Не понимает, как он с ней ходит и спокойно пихает туда учебники, на которых всё равно ничего не пишет.
Я тоже засмеялась, вспоминая, как Арслан уверенно отвечал, что «эта сумка его полностью устраивает».
Когда разговор стих, я сделала вдох и сказала:
— Гульжан, я давно хотела кое-что обсудить.
— Ага, я слушаю, — отозвалась она и повернулась ко мне.
Сердце забилось быстрее. Я собрала всю смелость, что у меня была:
— В общем… начиная с середины сентября, я снова встретилась с Ханали. Он написал мне в директ, и мы как-то незаметно возобновили общение.
Она молча посмотрела на меня, потом опустила взгляд. На несколько секунд вокруг стало как-то тихо. Только звуки машин, автобусов и хлопанье крыльев голубей нарушали эту тишину.
Потом Гульжан тихо произнесла:
— Получается, ты теперь всё время где-то с ним. А как же я?
Эти слова прозвучали холодно. Словно ножом. Мне стало так больно, будто сердце сжалось.
Дальше мы шли молча. Никаких шуток, ни слова о школе — только звук шагов по асфальту.
Когда я добралась до дома, всё ещё не могла выкинуть этот разговор из головы. И теперь думаю: не начинается ли у нас с ней тот самый внутренний конфликт, которого я так боялась?