Свобода
Я очнулась от капель, ударявшихся о мое лицо. В нос забился запах сырости, а до ушей донеслось тихое попискивание. Крысы, очевидно, это были они.
Вскочив, я не сразу поняла, где нахожусь, а когда наконец до меня дошло, усмехнулась.
Люцифер сидел рядом на корточках и подбрасывал в руке маяк-портал. Дышать стало нечем.
– Интересная вещица, – проговорил он, не сводя глаз с переливающегося бликами металлического предмета. – А еще какая полезная!
Его тон не сулил ничего хорошего, и я отползла, прижимаясь к стене.
– Что это? – мой голос прозвучал сипло.
– Малышка Тень не знает, что пронесла на Арену? Малышка Тень не знает, как отряд Сопротивления заполучил частицу Тоуна? – Ласковый, спокойный голос, такой, что мое тело пробрала дрожь, а зубы начали отбивать мелкую дробь. – Какая же малышка Тень глупая!
– Что ты со мной сделаешь?
– С тобой? Что и должен был! Все это время ответ был перед глазами, а я цеплялся за то, чего нет.
– Тогда тебе стоит подготовиться к обряду, ведь День Сотворения уже завтра! – усмехнулась я. – Возрадуйся! Скоро от Светлых земель не останется даже камня.
Люцифер вскочил на ноги, его лицо исказилось от ярости. Он хотел сказать что-то еще, но, выбив металлическую дверь, вылетел из темницы.
Мигом подоспевшие стражники восстановили поломанную конструкцию.
У меня на ладони лежало кольцо, прозрачное, маленькое, но такое опасное. Я подняла его на уровень глаз и поиграла переливающимися бликами.
– Мне кажется, я умру, если с тобой что-то случится, – голос Айла прозвучал сухо, надсадно.
– Он не подпустит никого так близко.
– Я знаю.
Мы оба сидели на грязном, пыльном тюфяке и смотрели друг другу в глаза. Айл пришел недавно, вынырнув из пространства, и сейчас рассказывал мне план.
– Наденешь кольцо – и оно сразу исчезнет. Особая технология.
Я кивнула, перекатывая колечко из руки в руку.
– Оно не сработает просто так, нужно подобраться ближе, прислонить ладонь к шее, и тогда игла выскочит, воткнется в кожу, распространяя яд.
– Как я пойму, что кольцо сработало?
– Оно нагреется, ты почувствуешь! – Видя появившийся на моем лице страх и истолковав его не так, Айл заверил: – Конструкция не позволит тебе уколоться, Тень! Да и яд вспрыснется сразу, даже если после игла воткнется в твою кожу, ничего не произойдет.
– А что будет с Безликим? – Я намеренно не произнесла имя, стараясь поверить, что так будет легче.
– Он не умрет, – сквозь зубы процедил Айл. – Не умрет, но на несколько дней яд обездвижит его. Дворец подчиняется ему и Королю. Над ним что-то вроде купола, просто так не выйти. На это нужно энергетическое вмешательство Короля или Люцифера. Но Аварис отбывает с отрядом сегодня ночью, мы предусмотрели это, в качестве приманки оставив частицу Тоуна, ту самую, которую забрали на Турнире. Аварис поспешит ее забрать лично, не доверив никому другому. Остается Люцифер. Когда отрава начнет действовать, его силы будут брошены на борьбу с токсином, купол с дворца спадет, и мы сможем выйти.
Я кивнула. Пытаясь скрыть дрожь в руках, спрятала их за спину.
– Ты уверен, что кольцо сработает?
– Да, оно реагирует на выброс гормонов. Твой испуг – как раз то, что нужно. Запомни: когда кольцо нагреется, у тебя будет чуть меньше минуты, иначе игла спрячется снова. За сестер не волнуйся. Когда защита спадет, я выведу их и буду ждать тебя.
Мои глаза наполнились слезами, и я всхлипнула, спрятав лицо на плече Айла.
– Неужели все скоро закончится?
– Да, Тень… Да.
Я знала, что Люцифер придет снова, чувствовала это каждой клеткой тела и действительно ждала. А когда он появился из клубившегося Тьмой пространства, я еле сдержала облегченный вздох. Мы застыли друг напротив друга, словно пытались убить взглядом. По его лицу скользнула горькая усмешка, когда он опустил взгляд и пристально осмотрел мою руку. На секунду мне показалось, что он видит кольцо, хотя, как убеждал Айл, оно было невидимым. Теперь мне нужно было приблизиться, возможно, обнять его, чтобы коснуться шеи, но кольцо не нагревалось.
– Зачем пришел? – скрестив руки на груди, спросила я, пытаясь разжечь в себе злость или хотя бы страх, но ни того, ни другого не было. Только сердце заходилось от сжимавшей его тисками боли.
– Хочу кое-что показать тебе.
И, сделав мимолетный шаг, Люцифер обхватил меня за талию, перенес в свои покои. Я отстранилась, когда ноги коснулись мягкого ковра, с интересом отметив, что переход по Темному пространству больше не причинял дискомфорта, а казался естественным и даже приятным. Сосредоточившись на кисти, я поняла, что кольцо по-прежнему холодило мой палец.
– Альва не захлебнется от ревности? – сухо бросила я.
Люцифер пожал плечами.
– Понадеемся.
Он прошел к обитому багровым бархатом креслу и опустился в него, закинув ногу на ногу. Я повела плечами, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Люцифера. Казалось, что на мне нет ни единой тряпки, прикрывающей тело. К горлу подкатил ком, и я сглотнула.
– Так что ты хотел показать мне?
Люцифер промолчал, продолжая наблюдать. Это начинало раздражать, и я посмотрела по сторонам. Взгляд зацепился за огромную кровать, заваленную горой подушек. Перед глазами пронеслась череда картинок, и на каждой из них – я и он, слившись воедино. Щеки обожгло румянцем, и я закусила губу. Кольцо отозвалось легким теплом.
«Черт, это не могут быть мои мысли», – подумала я и обернулась к Люциферу, чуть не вскрикнув, когда наткнулась на него.
Его рука легла на мою спину, осторожно, почти невесомо поглаживая. Кольцо отозвалось снова, и я чертыхнулась про себя.
Его взгляд обещал так много, сулил наслаждение, вызывая тягучую истому внизу живота, и я не понимала, чьи эмоции я ощущала сейчас. То, что между нами есть какая-то незримая, неосязаемая связь, я знала всегда, но боялась себе в этом признаться. Я бы могла простить ему все двадцать лет унижений, в надежде поверить, что каждый достоин прощения, но то, что он сотворил с нашей сестрой, – этого я простить не могла.
«Времени нет. Действуй», – кричало сознание, пока мы молча взирали друг на друга, задыхаясь.
И я решилась.
Приподнявшись на носочках, я коснулась его сухих, горячих губ, до боли зажмурив глаза, но Люцифер отстранился.
– Ты веришь, что и во Тьме найдется Свет? – взяв мое лицо в ладони, почти шепотом, с лихорадочным блеском в светлеющих, сбрасывающих кровавую поволоку глазах, спросил он.
И я кивнула, снова прикасаясь к его губам, ощущая под ладонями рвущееся из его груди сердце. Оно набатом билось под кончиками моих пальцев.
Неистово целуя, он показал мне все. Передавал в сознание тысячи картинок своей жизни, все, что видел сам. Я задохнулась, когда его воспоминания замерли на маленькой Софии, которой он заплетал тугие косички, и я чувствовала все, что и он в тот момент: спокойствие и щемящую душу нежность. А дальше – счастливая Сахиль с разноцветными книжками. Мои сестры, резвящиеся на ярмарке. И сотни картинок, на которых была я.
Люцифер оторвался от меня, чтобы заглянуть в глаза.
– Теперь ты видишь, сколько тебя во мне?
Я видела, ощущала каждой клеткой, но ничего не могла с собой поделать. Сейчас я хотела только одного: чтобы моя миссия, та, к которой я шла так долго, наконец-то завершилась. Я не хотела новых смертей, а поверить, что их не будет, не могла.
Мои руки коснулись тонких бретелей платья, и я медленно спустила их с плеч.
– Не играй со мной, девочка, – произнес Люцифер хрипло, а его взгляд уже испепелял мое тело, обволакивая языками пламени. – Я слишком долго этого хотел.
– Я тоже. – И я не знала, соврала ли сейчас.
Люцифер долго смотрел на меня, словно в поисках подтверждения моих слов, а затем со звериным рыком набросился на мои губы, терзая поцелуем и забирая дыхание.
Я не заметила, как оказалась придавлена к постели, задыхаясь от поцелуев. Его губы были везде: в ложбинке между грудей, на лице, в уголках глаз, на плечах. Мое платье, не расстегнутое, а разорванное в нескольких местах торопливыми руками, валялось на полу, и сам Люцифер уже лишился одежды и смотрел на меня сверху.
Кольцо уже было теплым.
– Не позволю никому тронуть тебя, – прошептал он, склонился над моим животом и коснулся его языком.
Я задрожала, не понимая нахлынувших ощущений, они вязкой истомой собирались внизу живота, распространяясь выше. Тихий стон сорвался с моих губ, когда Люцифер опустился ниже, касаясь меня там, где не касался никто. Я стонала, срываясь на крик, цепляясь руками за его голову, то прижимая сильнее, то стараясь отстранить. Неизвестные ощущения нарастали, заставляя меня дрожать всем телом.
Кольцо уже пылало огнем, обжигая палец, но я не могла пошевелиться.
Люцифер вошел одним толчком, вызывая боль, ловя мое дыхание своими губами.
– Моя, – шептал он, ускоряясь в темпе.
– Скажи, что моя, – умолял он.
Я что-то бессвязно отвечала, держась за его шею, притягивала к себе, когда ощущения становились более яркими, и стонала снова. Внезапная вспышка, словно тысячи мелких искр осыпались на мое тело. Я выгнулась и застыла в немом крике.
Он вспыхнул вместе со мной, со стоном выкрикивая мое имя.
Кольцо раскалилось, а рука дрогнула, когда острая игла вонзилась в вену на его шее.
Люцифер дернулся, отползая в сторону и не веря в произошедшее.
– Думал, что моя, – усмехнулся он, борясь с неконтролируемой дрожью, распространявшейся по телу. Сетка вен уже взбугрилась, поползла по коже, отравляя.
– Человек не может быть чьим-то, – сквозь пелену слез прошептала я, поднимаясь и быстро натягивая на себя то, что осталось от платья. В зеркале на стене отразилось лицо светловолосой девушки, в глазах которой застыла боль. Я вытерла каплю крови с губы и в упор посмотрела на улыбающегося Люцифера. Улыбка выглядела жутко, неправдоподобно, словно маска. Чернота уже захватила его тело, поднимаясь к лицу, касаясь бледных щек.
– Я ведь все равно найду тебя, – прохрипел он, а с сухих, потрескавшихся губ сорвались капли крови.
Я склонилась к нему, приблизившись почти вплотную.
– Ты так ничего и не понял, – с болью произнесла я, осторожно тронув его темные волосы и запоминая каждую черту его лица. – Любой заслуживает свободы. И теперь, спустя двадцать лет, мы наконец-то действительно приблизились к ней.
Укрыв склонившего голову Люцифера покрывалом, я вышла из покоев.
Айл стоял за дверью, и по его лицу я поняла, что все это время он был здесь.
Мы бежали по темному коридору. Люк уже должен был ждать нас в гроте, где находились спящие Жертвенницы. Я боялась и молилась кому угодно, чтобы нашу небольшую группу не встретил никто, но моим надеждам не суждено было осуществиться.
– Не ожидал от тебя такого, Тень.
Играя в руке мечом, к нам медленно приближался Эргон. На его скулах играли желваки, а глаза горели огнем. Рядом с алтарями, на которых возлежали Жертвенницы, лежал оглушенный Люк. Навстречу Эргону вышел Айл.
Эргон хмыкнул, крутанул рукоять клинка, и лезвие вспороло воздух с оглушительным свистом.
– И от тебя не ожидал, дружище. Вы покинете дворец, только переступив через меня.
Катарина шмыгнула носом, а Кин сдавлено выдохнула, и я испугалась, что она кинется на Деаса с голыми руками.
– Тогда нам придется сделать это, иначе быть не может. – Айл говорил сухо, положив ладонь на рукоять меча, всем своим видом показывая, что не намерен сдаваться.
Эргон уже встал в стойку, готовый сражаться, но вздрогнул.
– Ты уверен? Я бы смог. Нет. Я понял. Хорошо, – сказал он сам себе и, укоризненно взглянув на меня, спрятал клинок в ножны. – Убирайтесь.
– Что? – Я не поверила своим ушам.
– Я же сказал, убирайтесь! – рявкнул Эргон так, что своды пещеры задрожали, обещая обвалиться на наши головы грудой камней.
Айл и Кин бросились к Люку, приподнимая его голову.
– Какого черта, Эргон? – злился Айл.
– Так было нужно.
– Я бы порвала тебя голыми руками, – выплюнула Кин и с болью осмотрела кровоподтек на виске Люка, касаясь его дрожащими руками.
– Не сомневаюсь.
Эргон уже собирался уйти, но Катарина сорвалась с места и ухватила его огромную ладонь, прижимая к своей щеке. По лицу Эргона прошла судорога, а суровый взгляд на мгновение потеплел, едва коснувшись ее румяного лица. И как бы старательно он ни пытался его отвести, все равно возвращался к ее зеленым глазам и пухлым губам. Сдавленно выдохнув, Эргон погладил щеку Катарины большим пальцем.
– Прощай, Катарина, – пробасил он, и она всхлипнула, роняя слезы, а потом обернулась ко мне, и я вздрогнула от решимости на ее лице.
Виновато понурив голову, она пролепетала:
– Я не говорила, Тень, но я полюбила. – Ее слова хлыстом били по оголенным нервам.
Я закусила губу, отвернулась в сторону и кивнула, почти без слов понимая, к чему она ведет… Если для открытия порталов у удержания их, чтобы вернуться, нужно именно шесть Жертвенниц, то для прохода в один конец хватило бы четверых, без намека на истощение…
– В этом мире больше не родятся Светлые дети, не будет обрядов, поэтому тебе ничего не угрожает, и я уверена, что Эргон сможет тебя защитить.
Катарина расплакалась, тихо поскуливая, а Оливия принялась успокаивать сестру, но я продолжила:
– Я справлюсь без тебя, Кати, будь счастлива.
– Спасибо, – сдавленно выдохнула она.
Не прощаясь, взявшись за руки, Деас и Жертвенница покинули пещеру, исчезая в темноте коридора.
– Как ты могла ее отпустить? – нахмурилась Кин. – Хотя я думала, что предательницей будет Алия.
– Алия, Алия – чего заладили? – передразнивая слова Кин, насупилась она. – Между прочим, хоть я и перечила, но никогда бы не подставила Тень!
Я хмыкнула.
– Тень, но без Катарины и Софии нагрузка на нашу цепь возрастет, неужели мы сможем открыть проход? – задумчиво проговорила Оливия.
– Сможем, – улыбаясь, ответила я, ведь Завеса в какой-то степени была частью меня.
– Ну вот, Люка я подлатал, – заканчивая вливать темную энергию, сказал Айл. – Можем будить Жертвенниц. Мы наконец-то покинем это место. И я верю, что по пути нам больше не встретится ни единого солдата.
Айл оказался прав.
Я стояла перед белоснежной, сияющей Завесой. Она тянула ко мне свои щупальца, пытаясь наполнить, но я не подпускала ее к своей душе. Когда-то я считала, что, находясь в бездверной комнате, мне не найти выхода, теперь же я смотрела на былые страхи с улыбкой. Если нет дверей, а вокруг лишь пустые, голые стены, я проломлю их. Отныне так будет всегда.
– Волнуешься? – голос Айла заставил вздрогнуть, и я обернулась, встречаясь с его измученным взглядом.
Сопротивление уже собирало людей. Группами подводили к Завесе, выстраивая в ряды. Бывшие Жертвенницы сидели на мягком пепле, укрытые холщовыми покрывалами. Пробуждение далось им тяжело, и Люк колдовал над ними, сверяясь с кристаллом. Кин тоже была рядом, уже не скрывая ласку во взгляде. Алия что-то верещала, переключив внимание на новоиспеченную парочку, а Оливия, как обычно, пыталась усмирить бойких, вечно споривших Жертвенниц.
Я улыбнулась с грустью, вспоминая Софию, которой больше не было с нами, и рыжую, вечно веселую Катарину. Молчание затянулось…
– Неужели это конец? – прошептала я, вдыхая полной грудью запах гари, стараясь запомнить его и никогда не забыть.
Айл приблизился, не пытаясь дотронуться, просто встал рядом.
– Это еще не он.
Я кивнула. Чтобы Люцифер, Аварис и Тоун оставили нас в покое, следовало их убить, сделать то, чего бы я сама не смогла.
– Тогда мы постараемся сделать все, чтобы они нас никогда не нашли, – улыбнулась я и раскинула руки, принимая первый луч Завесы, а затем и второй, наполняя выжженную Тьмой душу истинным Светом. – Мама, я скоро вернусь.