День обмена браслетами
Когда умерла София, подтвердились догадки Люцифера о том, что мой отец был Деасом и в моей душе жила Тьма.
Я пришла в себя в его спальне, укутанная двумя одеялами, и все равно стучала зубами. Люцифер был рядом, он сидел на полу, склонив голову на постель, его лицо казалось умиротворенным, а блики от танцующего пламени свечи делали его кожу бархатной, словно подсвеченной изнутри.
Попыталась сесть, и из моего горла вырвался хриплый стон, а тело сковало болью.
– После принятия Тьмы всегда так.
Промолчала, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Рыдания снова душили, а горло сжимало тисками боли. София мертва, и мне казалось, что я умерла вместе с ней.
Поднявшись на ноги, Люцифер отошел к тумбочке и налил воды из прозрачного графина. Я следила за его приближением, отмечала следы усталости на красивом лице и все так же ненавидела его черную душу. Ткнув мне стаканом в плечо, он скомандовал:
– Пей.
Выдернув стакан из рук, я залпом осушила его и сжала в ладонях, сверля взглядом ребристое, хрустальное дно. Люцифер сел рядом, безразлично глядя в стену.
– Значит, твой отец Аварис. – По его лицу прошла судорога, и он сжал челюсти. – Когда опустилась Завеса, всех Деасов выслали сюда.
Вздрогнув, как от пощечины, я медленно повернула голову.
– Ты не можешь быть моим братом. А это чудовище не может быть моим… – Я запнулась, зажав рот рукой. Неужели это могло быть правдой?
– Мой отец не Аварис, – устало произнес Люцифер, сползая на пол и пряча лицо в ладонях. – Я это знал всегда, я ведь не идиот. Его ненависть ко мне и моей матери, тот Свет, который рос во мне с каждым днем. В Аварисе нет Света, но он был в Тоуне. Немного, лишь крупицы, которые он не отдал Магрид, но именно Тоун породил его зачатки во мне.
Я рассмеялась в голос каким-то истерическим, ненормальным смехом, от которого уже вздрогнул Люцифер.
– Чудовище породило чудовище. Я никогда не ошибалась на твой счет.
Спустя неделю после смерти Софии состоялся обряд соединения уз Люцифера и Альвы. День закрепления связи брачных браслетов.
Церемония проходила в огромной зале, пестрящей дорогим убранством и нарядами гостей. Разноцветные перья украшали волосы Деасс, а от вычурности платьев у меня кружилась голова. Посреди залы возвышался стеклянный алтарь, наполненный огненной жидкостью, а с прозрачного потолка свисали черные, покрытые красными цветами лианы. Они извивались в диком танце, осыпая яркие, кроваво-красные лепестки на головы присутствующих. Я отстраненно наблюдала за шествующей парой.
Альва сияла, облаченная в яркое платье, словно вышитое огненной нитью из самой лавы. По лицу Люцифера я не могла прочитать ничего. Может, так было и лучше – не знать, о чем он думал.
Король Аварис сидел на троне и с равнодушным выражением лица наблюдал за церемонией. А я смотрела на него, остервенело ища схожие черты, но с облегчением понимала, что не находила.
Мы с сестрами стояли поодаль у разноцветных окон. Подойти ближе нам не дали. «Скажите спасибо за то, что вас сюда пустили!» – сказала Мирадея так, словно не заставляла нас прийти.
– Красиво, – промямлила Катарина, когда Аварис поднял над алтарем резные браслеты Альвы и Люцифера. Огненный язык потянулся от алтаря и облизал украшения, являя древние символы. – Софии бы понравилось.
– Ее больше нет! – рявкнула Кин. Ее волосы были похожи на хаотичные обрубки, и я покачала головой, представляя, как она кромсала их своим ржавым ножом.
Оливия положила ладонь на ее плечо, осторожно сжимая, хотя сама выглядела не лучше. Под серыми глазами залегли тени, а губы были искусаны и покрылись сетью мелких трещин.
– Скоро все закончится, – невпопад сказала я, с замиранием сердца следя, как Король надевает браслеты на новоиспеченную пару; как пораженные огнем вены, словно неся лаву, распространяются по их телам, закрепляя связь.
– Теперь они законная пара, Аркад принял союз, – проговорил Эргон и переглянулся с задумчивым Люком.
– Пожелаем им счастья, – сквозь зубы процедила я.
Эргон хмыкнул, растирая подбородок, но промолчал.
Деасы и Деассы шумно поздравляли молодых, приложив ладони к груди.
– Да здравствуют Люцифер и Альва! – крикнул Айл, поднимая бокал.
– Да здравствуют! – взревели Деассы, и зала бракосочетания наполнилась оглушающими криками.
Я сбежала и затерялась в толпе. Хотелось побыть одной, исчезнуть, раствориться в воздухе или обратиться мелкой пылью, которую развеет ветер. Стоило голове коснуться подушки и накрыться одеялом, я начала засыпать. Но тут почувствовала, как что-то больно впилось в ребра. Я подняла к глазам маяк-портал.
– Какого?
Быстро оглядевшись, я не заметила чужого пребывания в комнате, даже несколько платьев, оставленных на комоде, так и лежали нетронутыми.
– Ну и черт с тобой, – прошептала я и сунула серебристый маяк под подушку. – Завтра же избавлюсь от тебя.
Мне снился Безликий. Он ввалился в мою комнату, шатаясь в разные стороны, и что-то шептал мне на ухо.
«Для тебя…» – только и поняла я.
Странный, очень странный сон.