Глава 10.
После долгих разговоров и нескольких дней, проведённых рядом, мы решили объявить, что встречаемся. Я не держала его — он по-прежнему иногда виделся с Ромой, но всегда возвращался ко мне, часто отказывался от любых встреч с другими. Впервые в жизни я чувствовала себя в отношениях так, как будто всё наконец на своих местах. Мы с Русланом были будто половинками одного целого: понимали друг друга с полуслова, говорили открыто — о прошлом, будущем, о мыслях, страхах, мечтах, обо всём.
Мы пили вино до утра, танцевали на набережной, смотрели фильмы, бросались подушками, покупали всё парное, что только попадалось — трусы, браслеты, кружки, чехлы. Готовили и убирались вместе. Могли часами стоять на балконе, разглядывая облака. Играть «семейную пару, убитую бытом», пока ходили за продуктами. Много смеялись — громко, искренне. Даже моменты, когда хочется просто «повиснуть» в телефоне, у нас совпадали. Мы будто полностью забыли о существовании остального мира и жадно впивались друг в друга.
Наше постоянное «совпадение» казалось магией. Хотя я знала: часто это признак быстрого формирования эмоциональной зависимости — когда партнёры подстраиваются друг под друга, чтобы сохранить связь. Но рядом с ним я не анализировала. Просто жила этим синхроном.
А секс... он был потрясающим. Будто мы всю жизнь знали тела друг друга — каждую точку, каждый сантиметр. Мы целовались, кусались, растворялись. Казалось, меня уносит куда-то за пределы Вселенной. Вот что значит «заниматься любовью»?
Я чувствовала себя целой. Наконец счастливой. Думаю, он тоже.
...
Перед сном я гладила его по спине, чуть царапала, а он перебирал мои волосы.
— Они мне безумно нравятся, никогда не стриги.
— Я не трону их, пока моё сердце принадлежит тебе.
...
Он объяснил, что действительно намеренно шёл между мной и дорогой, когда мы шли рядом. Так он ограждал меня. Это был его язык любви.
...
Однажды я купила новую швабру — с крутящейся насадкой и отсеком для отжима. При первом использовании он, с живым интересом, вырвал её у меня из рук и начал мыть полы сам. В голове мелькнула мысль: «Мужчина моет полы, а я сижу на диване и любуюсь им». Я рассмеялась.
— Я, кажется, люблю тебя, — тихо произнесла я, даже без ожидания ответа. Он не раз говорил, что ему сложно даются признания. Никогда ещё не говорил «эти три слова» ни одной девушке. Просто я так чувствовала.
Но он остановился, посмотрел мне в глаза и произнёс:
— Я тебя, кажется, тоже.
Мои глаза округлились, он улыбнулся, выкинул всё из рук, подбежал и поднял меня на руки.
...
Руслан пытался повторить мой «цезарь-ролл». Один подгорел. Он, не раздумывая, отдал мне красивый, а сам ел неудачный — даже несмотря на мои уговоры просто приготовить новый. Такой упрямый. Такой милый.
Наверное, я идеализировала его. Так бывает в начале сильного увлечения, когда мозг отключает критичность, а гормоны создают иллюзию того, что человек идеален. Всё в нём казалось мне особенным — и голос, и жесты, и даже его упрямство.
...
И в какой-то момент я поняла: он ни разу не видел меня в платье. Только в домашнем или повседневном. Нужно было исправлять.
Я выдумала «деловую встречу», после которой попросила его зайти ко мне и пройтись вместе. Когда он был на работе и уже должен был освободиться, написала, что еду в администрацию — срочно. Он сказал, что поедет в центр в аптеку, а потом подождёт меня.
Я сделала укладку, макияж — не в привычном секси-стиле, а более утончённо. Надела белый прозрачный топ, кожаную юбку-карандаш до щиколоток, туфли на каблуке, которые не носила несколько лет. Вызвала такси и поехала в парк. Несколько минут посидела на скамейке, затем написала ему, что освободилась.
Нужно было видеть его лицо, когда он увидел меня. Он не верил, что это я. Подошёл медленно, будто в замедленной съёмке. Затем крепко обнял, поднял и закружил.
— Какая ты красивая... — тихо протянул он. — В смысле, ты всегда красивая, но в таком образе я тебя ещё не видел.
Туфли предательски натёрли через пару десятков метров — мы присели. Он поднял мои ноги на свои колени, снял туфли, делал массаж. Целовал руки. Усадил меня к себе на колени, целовал шею, зарывался в волосы. И это был всего один момент... а мы жили так всегда. 24/7.
...
Я впервые хотела чувствовать себя так — всю жизнь. Я хотела его. Во всех смыслах. И насовсем. Даже представить не могла, что такое бывает. Я встретила его.
...
Правда, иногда мне приходилось слышать его разговоры по телефону с Настей — той, что носила его ребёнка. Он всегда ставил громкую связь, даже когда я сидела рядом. Она звонила часто — по нескольку раз в день. «Ты мне жизнь сломал», «я никому не нужна», «ты опять там с ней»... честно говоря, мне её даже жалко становилось.
— И вообще, я сомневаюсь, что ребёнок мой. После родов сделаю тест ДНК, — резко сказал он ей в одном из разговоров и сбросил.
Потом повернулся ко мне:
— Нет, она невыносимая. Я не буду с ней! Не буду!
— Руслан, послушай... — мягко ответила я. — Беременность — сложное состояние. Девушки воспринимают всё иначе, эмоциональнее.
— Мне плевать на её состояние, меня интересует только ребёнок!
— В том-то и дело. Её эмоциональное состояние влияет на малыша. Хоть немного, но тебе стоит быть с ней помягче. Как ни крути, она — мать твоего будущего ребёнка.
Он задумался. Он всегда слушал меня.
Я понимала, что невольно оказываюсь втянутой в треугольник, где одна женщина любит, другая носит ребёнка, а мужчина мечется между чувством и обязанностью. Подобные ситуации всегда вызывают хаос — и психологи считают их крайне травмирующими для всех участников. Но я верила, что у нас всё иначе. И хотела верить — слишком сильно.
Через пару минут позвонила другая девушка. Та тоже включила драму: рассказывала, как сама «отгородила отца от ребёнка» и намекала, что Настя может сделать так же. Я слушала и не верила своим ушам. Манипуляции всем подряд — ради чего?
Руслан лишь сказал:
— Она говорит, что не даст мне видеться с ребёнком.
Но обсуждать это он уже не хотел. И я не настаивала. Он только сказал:
— Я буду общаться с Настей — пусть сдаёт анализы, пьёт витамины... всё обеспечу. Мне нужен здоровый ребёнок.
Но за перепиской я его ни разу не застала. Мы всё так же были вместе и делали жизни друг друга светлее.
Прошёл месяц.
...
Мы стояли на автобусной остановке. У Руслана — сумки, у меня — глаза на мокром месте. Он тоже переживал, это чувствовалось.
Крепко обнял меня:
— Я ненадолго. Ну чего ты, маленькая?
— Просто... мне ещё не до конца верится, что всё это по-настоящему. А ты уже уезжаешь, — ответила я и расплакалась.
— Я вернусь. Совсем скоро. Разве можно оставить такую красотку надолго? Тебя же украдут! — он с улыбкой стёр мои слёзы.
Подъехал автобус.
— Напиши, как доедешь до аэропорта! — крикнула я ему вслед.
В ответ получила только воздушный поцелуй.
Автобус закрыл двери.
— Он уехал... — тихо произнесла я. Возвращаться домой казалось невозможным. Пустая квартира. Тишина. Без него.
Иногда я ловила себя на мысли, что слишком быстро растворяюсь в нём. Психологи называют это эффектом «слияния» — когда границы стираются, и партнёр становится центром мира. В такие моменты легко перепутать любовь и зависимость, тепло — с острым страхом потерять. Но тогда мне казалось, что это и есть настоящая близость.