Четвертый чемпион

Прикосновение кожи к коже, как и в первый раз, — будто ток по всему телу. А в голове — опять немыслимый дзинь, который Драко почти ждал. Может, он с ума сходит и ему только кажется, а, может... Эд опять это слышал. Тот самый звук, что и в коридоре, когда спасал Ала. Рука сжала ладонь Малфоя чуть крепче, пальцы прошлись по коже. До чего ж нежная. 

А глаза — в глаза. Золотисто-карие в холодные серые. Холодные только цветом, но тёплые заинтересованным изучающим взглядом. Смотри. Смотри, пожалуйста, дальше! В самую суть. Догадливый. 

Разорвать рукопожатие заставила открывшаяся дверь и мадам Помфри со своей тележкой. Эд дёрнул руку к себе, а Драко почти застонал от нежелания отпускать. Ну как не вовремя! 

— Так, мистер Элрик, — проговорила целительница. — Пора принимать лекарства. 

Пока Помфри проводила осмотр, Драко сидел, сжимая свою левую руку в правой и водил по ней пальцем, как делал это Элрик. Тот, пока Помфри проверяла его раны, то и дело бросал на Драко взгляды. Драко краем глаза видел шрамы, тянувшиеся от железной руки к плечам, груди, видел старые отметины и царапины. Все его усилия ушли на то, чтобы не пялиться в открытую. Кто ты, Эдвард Элрик? Что с тобой было? Откуда ты такой взялся? Мальчишка, потерявший родителей в пожаре? Или же... 

— Думаю, к концу недели вы уже вернётесь в свою постель, — заключила мадам Помфри с улыбкой. 

— Это хорошая новость, — ответил Эд, натягивая футболку. — Больничная еда ужасна. 

Пофри понимающе улыбнулась, но покачала головой. 

— Известно что-то о втором испытании? — спросил Драко, когда целительница ушла. Эд покачал головой. — Разве Дамблдор тебе ничего не сказал? 

— Если бы мне что-то объяснили, — начал Эд с кривой улыбкой, — стал бы я пропадать в библиотеке? — И то верно. — Не помню, говорил ли спасибо за книгу. Так что, спасибо. Она мне очень помогла. 

"Всегда пожалуйста", — хотел сказать Драко. "Как от сердца оторвал", — хотел сказать Драко. "Нахрена только дал её Поттеру", — хотел сказать Драко. 

— Пустяки, — сказал Драко. 

— Нравятся драконы? 

— Немного. Интересовался ими раньше. Пару раз видел в живую, но на испытании... Это было немного жутко. 

"Особенно, когда ты чуть не погиб". 

— Да уж, — усмехнулся Элрик. — Я бывал в разных передрягах, но чтоб такое... Уж думал, не справлюсь. 

"А я думал, что уже не поговорю с тобой". 

— Ты же не скажешь, зачем вам камень, да? — Эд нахмурился. — Просто хочется знать, что помогаю не ради... не знаю... не ради тупого богатства. 

Элрик смотрел на Драко и пытался разглядеть в нём что-то, что он, возможно, не договаривает. Какие тут вопросы доверия могут быть, если они оба друг про друга ничерта не знают? У Драко — только его теории и предположения, а у Эда — как бы не сболтнуть лишнего, не выдать то, что Драко знать не нужно. Да, про камень он догадался, но на этом всё? Что ты ещё знаешь, Малфой? 

— Хочу вернуть то, что мы потеряли, — наконец ответил Эдвард. 

Драко кивнул своим мыслям. Так, значит, тут всё таки замешаны родители. Ну, это очевидно. 

— А Поттер? Тоже план Дамблдора? 

— Не думаю, что я знаю. 

И опять — уклончиво. Ну хорошо, не говори. Драко и сам разберётся. Раз уж он влез во всё это. Хотя, до очкастого ему меньше всего дела. Хотелось только знать, что он помогает и не ему тоже. 

— Ладно, — пожал Драко плечами. 

— А что, — прищурился Эд, — если тут замешан Гарри, откажешься помогать? 

— Я хочу помочь тебе, а не ему. Я хоть и сволочь, но не на столько. 

И впервые за несколько дней Эд в голос рассмеялся. Звонко, громко. Больше от эмоционального напряжения, чем от смешной — нет — фразы Драко. Ты много знаешь, Малфой. Или думаешь, что знаешь. Но куда ж ты влез... Копаешь, да. Видишь, замечаешь. В этом и проблема. Элрика. Драко — его проблема. С цепким взглядом. И от которой этот чёртов дзынь в голове. Угораздило же... 

— Но об этом мы поговорим потом, — улыбнулся Драко. — Сейчас тебе нужно поправиться. А я постараюсь узнать подробнее о втором испытании. 

— Как? Поттер тебе вряд ли что-то расскажет. 

Драко чуть наконился к нему, словно собирался рассказать какую-то тайну, и понизил голос. 

— Ну о камне же я догадался. 

Вот и всё. Догадался и этим всё сказано. Ох сколько на твоём лице мелькает вопросов! Один за другим, и ни один из них ты не задашь, да? И не надо. Чтобы держаться так самоувереннно у Драко ушли все силы. Внешне — спокоен, словно в его руках знания всего человечества, великие тайны, которыми он не намерен делиться. А внутри — всё дрожит от прожигающего взгляда. Игра? Возможно. Просто смотри на меня. Смотри на меня дальше, глубже. Говори, спрашивай! Вижу — хочешь. У тебя с золотистых глазах столько всего отражается, понять бы, что именно. Всё отдам, чтобы и дальше... 

— Ну, думаю мне пора, — сказал Драко. — Тебе отыхать нужно. 

Останови, если хочешь. Хочешь же...? 

— Да. Хватит на сегодня... откровений. 

— Но не думай, что у меня закончились вопросы, — улыбнулся Драко, поднимаясь со стула. 

— Не думай, что и у меня их нет, — и улыбка в ответ. 

 Так не позволяй мне просто уйти. 

— Увидимся. 

Просизнёс Драко и вышел. Эд его не остановил. 

Хотел ли он, чтобы Малфой остался? Головой — нет. Всё его подсознание орало, что не нужно позволять слизеринцу копать дальше, отвечать на вопросы, утягивать туда, куда не нужно. Но он отвечал. Зачем? Почему? Эд еще в Аместрисе понял, что, чем больше людей знает какую-то тайну, тем сложнее становится добиться желаемого. Появляются враги, ложь... Они должны были сделать всё втроём и потихоньку смыться. Но тут Гермиона, а теперь еще и Драко. Откуда вас только берут таких...

Каких? 

Таких умных, видящих то, что видеть не нужно. Ладно, Грейнджер — забота Роя. И без её помощи — Эд это понимает прекрасно — они не справятся. Но Драко... 

Эд устало откинулся на подушку и посмотрел в потолок. Затягивающаяся кожа болезненно нятянулась, он поморщился. Драко — это сложно. Он вызывал столько мыслей, которые Эд не хотел — точно не хотел? Ты уверен? — думать. Но сказанного не воротишь, и теперь Эду нужно сделать всё возможное, что Драко не влез в историю с камнем ещё глубже. 

Как и сказала мадам Помфри, Эда выписали из больничного крыла уже к концу недели. Каждый день к нему приходили гриффиндорцы. Говорили, что яйцо, за которое он так героически сражался с драконом, вцеости исохранности у Мустанга, и все они просто обязаны отметить его выздоровление и победу. Как сказал Фред — или всё таки Джордж? — у него, у Эда, был второй, после Крама, результат. Хорошо это? Вроде как да. 

Выписывая его, мадам Помфри дала с собой несколько зелий, которые нужно было принимать строго по расписанию. Она искренне пожелала удачи, и Эд отправился в башню Гриффиндора. Точнее, он должен был пойти туда, но свернул в Большой зал, ибо соскучился о нормальной еде, а сейчас как раз было время обеда. 

Большой зал встретил его гомоном разговоров, которые чуть стихли, когда он появился на пороге. Несколько десятков голов повернулись в его сторону, словно они совсем не ожидали увидеть его живого. А он вот — пришел даже на своих двоих. Пришел и сразу за гриффиондорский стол накладывать себе в тарелку всё, что под руку попадётся. 

— Тебя как будто неделю не кормили, — с ухмылкой заметил один из близнецов Уизли. Эд так и не научился их различать. 

— Больничная еда — отстой, — с досадой проговорил Эд. 

— Ещё и Малфои всякие ошиваются, — Фред? Джордж? пододвинул к нему графин с соком. — Ты так и не сказал, что ему было нужно. 

— Я испортил его книгу, — быстро выпалил Эд, не глядя на братьев, увлечённо накладывая себе в тарелку всё, что стояло поблизости. — И он разозлился. 

Близнецы переглянулись. Поверили? Да чёрт их разберёт. Может, поняв, что Эд не намерен отвечать, перестанут задавать вопросы. Переживают, да. У них неплохие отношения, Уизли знали, что они ищут камень, но Элрик не намерен рассказывать всё. 

— Книгу? — Джордж подпёр рукой щёку и с улыбнулся. — Какую книгу? Тысяча и одно оскорбление? 

Что-то в груди больно кольнуло. 

— О драконах, — невозмутимо ответил Эд. — Она очень помогла с ипытанием. Но я её испортил, и Малфой разозлился. 

По тону Эдварда близнецы поняли, что продолжать разговор о Малфое не стоит. Близнецы переглянулись и ухмыльнулись каким-то своим мыслям. 

— Кстати, а Гарри уже открыл яйцо? — спросил Эд. 

— Ага, на следующий день, после испытания, — Фред закинул в рот виноградинку. — Орало оно конечно на всю башню. 

— Орало? — Эдвард нахмурился. — Яйцо? 

— Ага. Там что-то типо... послания? 

— Или загадки. 

— Но ничерта не понятно, потому что оно орёт как резаная банши. Каждый раз, когда открываешь. 

— И у всех одинаковое, — вздохнул Джордж. — Говорят, Крама несколько раз видели с яйцом у озера. Сидел там на берегу и слушал, как оно орёт. И как только кровь из ушей не хлынула. 

— А я говорил, что они там в Дурмстранге все того. 

— Это уже после того, как ты выпросил у Крама автограф? Или... 

Эдвард отвлёкся от перепалки близнецов и задумался. Крики в яйце. Что судьи хотят, чтобы они поняли? Что Дамблдор хочет, чтобы он сделал? Как он может помочь Поттеру, если сам не понимает, что ему делать? Драконы, теперь это... Благо, второе испытание будет только в конце февраля. У него ещё есть почти три месяца, чтобы подготовиться. 

— О, привет Стальнорукий! 

Кто-то грубо ударил его по плечу. Да так, что Эд подавился напитком. 

— Ну ты даёшь, Симус! — нахмурился Фред. — Он же только из больницы! 

— Кто? — просипел Эд, пытаясь откашляться. — Стально... кто? 

— Стальнорукий, — с гордостью ответил Симус. — Это мы с Дином придумали. Правда круто? 

— Нет, Симус, — покачала головой Гермиона. — Это не круто. 

— Да почему? — возмутился Симус, а Фред с Джорджем уже шепотком генерировали какие-то шутки. — Вы же видели как он этого дракона! Бам! Бум! Тут искры, там! Это было круче, чем круто! А у всех крутых парей есть крутые прозвища. 

— Симус, кто тебе сказал, что Стальнорукий это круто? — усмехнулся Фред. 

— Лучше уж... ну не знаю... Стальной кулак. 

— Железный человек.

— Металлический... 

— Стальной, — оборвал их Эд. — Пусть просто будет Стальной. 

— Но это же скучно! — не унимался Симус. 

А Эду всё равно. Скучно, не скучно... Какая разница? В Аместрисе всем государственным алхимикам давали звучное имя. Мустанг — Огненный, а он — Стальной. Сам фюррер его так назвал. И это всё, что осталось у него от дома. Здесь, в Хогвартсе, Эдвард играл роль. Жил не свою жизнь, притворялся. Иногда всё ещё было тошно от лжи. Как будто ниточки, связывающие его с Аместрисом рвались одна за другой. Словно, если они все оборвутся, он не вернётся обратно. Стальной — всё что у его осталось от прежнего него. Стального Алхимика, ненавидящего следовать приказам. Алхимика, поклявшегося вернуть брату его тело. 

— Мы тебе на следующее испытание плакат нарисуем! — голосил Симус. Победой Эда в первом испытании он был воодушевлён больше, чем сам Эд. — Огромный такой. Пусть все знают, какой у нас крутой чемпион. Но над сменой псевдонима ты всё таки подумай. Стальной, — усмехнулся он и наконец занял свой рот едой. 

— Стальной? — раздалось насмешливое у Элрика за спиной. — Долго придумывал? 

— Здравствуйте, профессор, — заговорили гриффиндорцы, а Эд молча обернулся.

— Вижу, тебя уже выписали. 

Мустанг стоял позади, засунув руки в карманы тёмно-синих брюк, и ухмылялся. Вот он, образ любящего дядюшки. Ну, по мнению Мустанга. 

— А вы наблюдательны, — не удержался Эд. 

— Ну, раз язвить ты не разучился, значит, точно поправился. С вашего позволения, господа, я украду своего племянника. 

И, не дожидаясь ответа, Рой направился к выходу из Большого зала. Эд, извинившись перед гриффиндорами, последовал за ним. 

Мустанг не остановился в холле, а поднялся по лестнице и двинулся в сторону своего кабинета. Никаких лишних ушей. Неужели, что-то случилось? Нет, не стал бы тогда ухмыляться. Настроение у Мустанга было хорошее, и Эд это понимал. За годы службы он мастерски научился различать настроения генерала и умело этим пользовался. Только вот что его так веселило? Вряд ли это связано с его выпиской. Всё это время, что Эд провел в госпитале, Мустанг заходил всего пару раз и всегда с гриффиндорцами, чтобы те видели, как он переживает за племянника. Но Роя он не волновал. Ни капли. Интересно, его вообще хоть что-то заботит, кроме него самого и собственных амбиций? Тогда что ему надо?

— Вижу, вы соскучились, — усмехнулся Эд, когда дверь за ним захлопнулась. 

— А я вижу, ты всё ещё не приступил ко второму испытанию, — вернул ему усмешку Рой. Он сел на край своего стола и скрестил руки на груди. 

— Да я только из госпиталя! — Эд махнул рукой на дверь. — Когда бы я успел?

— А мы вот, пока ты там отсыпался, открыли твоё чёртво яйцо. — С губ Мустанга слетел смешок, а Эдвард нахмурился. — Орало оно конечно так... Ума не приложу, что ты с ним будешь делать. 

Издеваешься? Издеваешься. Зачем только, не ясно. Застряли же тут все вместе. 

Ладно, у Мустанга всегда была возможность вернуться обратно, только он всё ещё тут. Так какого чёрта? Какого хрена смотрел так, будто знал всё, а Эд — полное и абсолютное ничего? 

— Может, хватит ходить вокруг да около, — не выдержал Эд. — Если что-то знаете, говорите. 

— Я ничего не знаю. И Гермиона ничего не знает. И остальные чемпионы ничего не знают. — Рой вновь усмехнулся. — А твой Дамблдор — знает. Так почему ты ещё тут, а не бежишь к нему за ответами? 

— Вы хотите, чтобы я пошёл к Дамбдору за ответами? 

— Я хочу, чтобы не мы тратили время на эту херню! — рявкнул Рой. 

Его настроение изменилось по щелчку пальцев. Нет, не настроение — внешняя оболочка. Видимо, его изрядно подбешивало, что Дамблдор просто бросил их в этот турнир, не дав никаких подсказок. Но так ведь плата — камень. То, за чем Эд гонялся много лет. Понятно, что ради него нужно постараться. Постараться, конечно, не совсем то слово, и Элрик и сам немного злился, что у него не хватает знаний, что он не может тягаться даже с первокурсником, но так кто виноват? Закон равноценного обмена гласит... 

— Способ создания камня — полная ересь. Турнир — сходи туда, не знаю куда и попытайся не подохнуть. Помоему, мы не на это договаривались. 

— Мы получили способ создания камня. Как Дамблдор и обещал. Большее мы не обговаривали. 

Мустанг выразительно цокнул языком и отвернулся. 

— Или вы ждали, что нам всё как маленьким детям разжуют? 

— Я ждал, что мне не придётся рабираться в отличиях ночных и вечерних лококопий и выяснять в какое время они дают больше всего нектара, — скривился Рой. — А тут ещё то драконы, то чёртово орущее яйцо. 

— Вас никто не просил разбираться с испытаниями. Вас вообще никто не просил идти с нами! 

Губы Мустанга изогнула такая вежливая улыбка, что по коже Эда пробежали мурашки. 

— И чтоб ты делал без меня, а? Стал бы сидеть в библитеке? Разбираться в травологии с самого начала? Или, может, подружился бы с Хагридом, чтобы он провел тебя в Запретный лес? 

— Так это и не вы, а Гермиона. 

— А влюбилась-то она в кого? 

Вот же ж... Ублюдок. 

Эдвард стиснул зубы, чтобы не сказать Рою то, что хотел. Манипулирует школьницей и всё — герой? Залез пару раз в теплицы профессора Стебль и всё — орден? Так свали обратно, что ж ты всё ещё здесь? Что держит? Только ли помощь Элрикам? Эд не хотел это выяснять. Не хотел лезть туда, что называлось душой Мустанга, чтобы разобраться. Ему своих дзыней по самое горло. 

— Вы всё ещё можете вернуться домой, генерал, — произнёс Эд, выделив последнее слово. — Вас никто не держит. Мы сами справимся. Да и Гермионе без вас будет куда легче. 

Если Эдвард пытался его задеть, у него ни капли не вышло. Рой только хмыкнул. Он уже достаточно позлился. Когда они открыли яйцо, когда услышал дикий нечеловеческий вопль. Он метался от истерического смеха до неконтролируемой злости и обратно. Ему хотелось рвать на себе волосы и разбить в комнате всё, что попалось бы под руку. Он уже схватил яйцо и собирался швырнуть в камин, но Гермиона остановила его руку. Она забрала яйцо, бросила его на диван, а сама осторожно обняла Мустанга. 

Рой никогда ничего не крушил в порыве злости. Но эти загадки и недоговорки от Дамблдора ему порядком надоели. Мало того, что Турнир, в котором Эд приглядывает за Гарри, самоубийственная хрень, с которым ещё чёрт знает как разобраться, так ещё и рецепт камня не рецепт вовсе, а неведомый ребус. Мустанг конечно сразу понял, что у Дамблдора не все дома, но он не подозревал, что всё так плохо. 

— Мы что-нибудь придумаем, — произнесла Гермиона тихо. 

Она уткнулась носом ему в грудь, а он — в её волосы. 

Мустанг никогда ничего не крушил в порыве злости. И никто никогда его не успокаивал вот так. 

Гермионе-то, если он вернётся в Аместрис, может, и станет легче, а ему? Ему самому станет легче? 

— Где чешуя? — спросил Рой.

Золотистые глаза Эда чуть сощурились. Переводит тему? Не хочешь же возвращаться, так ради чего весь этот разговор? 

— У меня конечно. 

Мустанг молча вытянул руку, чтобы Эд отдал её ему. 

— Вы же не хотите обратно. — Мустанг вопросительно выгнул бровь. Не прикидывайся, понял же. — Вы не хотите возвращаться в Аместрис. Может, только из-за Гермионы, а, может, из-за чего ещё. Но вы хотите остаться. 

— Гермиона нужна только ради камня. Меня она не волнует. 

— Вы сами себе то хоть верите? — усмехнулся Эд. Он Рою точно не верил. Только не в этом. — Отстаньте от неё, пока не влюбились ещё сильнее.

Сначала Мустанг хмыкнул. Потом начал смеяться. Всё громче и громче, пока не запрокинул голову. Его смех — громкий и какой-то наигранный — отражался от стен кабинета, оглушал. У Эда по коже пробежали мурашки. 

— Я? — продолжая смеяться спросил Рой. — Влюбиться? Не неси ерунды. Да и тебе же лучше, если я пока от нее не отстану. Так ты отдашь мне чешую или нет? 

Эд вздохнул, закатал рукав мантии и сунул пальцы между стальных пластин автоброни. Туда он, пока окончательно не потерял сознание, успел спрятать драконью чешую. Если бы кто-то нашел её у него в карманах... Вопросов было бы выше крыши и вряд ли Эд смог бы на них ответить. Он вздрогнул, когда мыслями вернулся в день первого испытания. Тогда он действительно думал, что погибнет.

Чешуя на ощупь была твердой. Что-то между корой дерева и камнем. Шершавая, неприятна. 

— Придумай, что делать с яйцом, — сказал Мустанг, забрав у Эда чешую. 

Вместо ответа Эдвард стиснул зубы и, развернувшись, молча вышел из кабинета. 

М-даа, не думал он, что Рой будет его так раздражать. Мустанг конечно совсем не подарок, но он никогда не был так... так... так невыносим. С тяжелым вздохом, Эд прислонился к стене и поднял глаза к потолку. Мыслей по поводу яйца не было никаких. Почему оно кричит? Что с этим делать? Как понять, что вообще от него хотят? Возможно, мысль пойти к Дамблдору не такая плохая... Нет, всё не так плохо и он обязательно найдёт способ разгадать загадку. Времени ещё много. Тем более, теперь есть Малфой, который сам обещал помогать. 

От этой мысли Эд немного приободрился. Они обязательно найдут выход. 

Вместо гриффиндорской башни, Элрик направился в комнату Роя и Ала, чтобы забрать яйцо. Как он и ожидал, Альфонс был тут. Он сидел на полу с книгой в руках. Перед ним — столик с дымящимся на нём котлом. Воздух был наполнен тяжелым травянистым запахом. 

— Ну и вонь, — скривился Эд, войдя в комнату. 

— Брат! — Ал тут же поднялся на ноги. — Наконец тебя выписали. Я так рад! 

— В одиночку с Мустангом совсем тяжко, да? — хмыкнул Эд. 

— На удивление, нет. Его тут почти не бывает. Чаще всего приходит с Гермионой. Они всё ещё пытаются разобраться с рецептом. 

— А это, значит, наш будущий философский камень, — Эд подошёл к котлу и заглянул внутрь. М-да, что-то эта тёмно-зеленая жижа совсем не похожа на камень, куда уж ей до философского. — А вы точно всё правильно сделали? — Если бы Ал умел выгибать брови, он бы точно сейчас это сделал. — Я просто спросил. Ладно, будем надеяться, оно хотя бы поприличней станет пахнуть. 

— Зачем к тебе тогда приходил Малфой? — спросил Ал. 

Этот вопрос не давал ему покоя с той самой ночи сразу после турнира, когда Эд находился буквально на волосок от смерти. Он всё гадал, что же было нужно слизеринцу? Если учесть, что про Эда за эти дни не было сказано ни одного дурного слова, — на сколько он знал — значит, у Малфоя не было цели сделать гадость. Возможно, если бы Ал не стал свидетелем его ночного... откровения у него было бы меньше вопросов. Он был сбит с толку тем, что услышал, надломленным голосом Драко. Такому сложно было не поверить. И Ал, возможно, бы поверил. Будь это кто угодно другой. 

— Ах это, — Эд сунул руки в карманы брюк. — Решил извиниться и наладить отношения. 

— С чего вдруг? — Эдвард пожал плечами. Врать брату было... неприятно. Но так лучше. — Он ведь... не догадался о камне?

— Нет! Конечно нет! Малфой бы не смог до такого додуматься. 

— Ну, — Ал с металлическим лязгом опустился на пол, — значит у него действительно взыграла совесть. Иначе, зачем он тогда просидел всю ночь. 

— Всю ночь? Это когда?

— Сразу после испытания. Пришёл после отбоя, сказал, что очень испугался, что идиот и должен извиниться. Ну и ещё, что не облажается. 

 Что ты такое, Драко Малфой? 

У Эда в секунду внутри всё похолодело, а после разгорелось пламенем. 

Извиниться. 

Значит, ему действительно было плохо. Действительно переживал. Действительно пришёл не из-за камня. Осознание этого почти заставило Эда глупо заулыбаться, но он вовремя прикусил губу. 

— Он разве не извинился?

— Извинился и ещё как, — хмыкнул Эд. — Я вообще за яйцом пришёл. Хочу попробовать открыть. 

— Только делай это, когда в радиусе километра никого не будет.

Поднявшись с пола, Ад зашёл в свою комнату, а вернулся уже с яйцом. 

Оно оказалось огромным и тяжелым. А ещё — будто одним огромным куском металла без каких либо секретов. 

— Ладно, постараюсь никого не убить. 

И он вышел в коридор. 

Но и сейчас он не вернулся в гостиную, где его наверняка ждали близнецы, чтобы отметить выздоровление и победу над драконом, а поспешил к кабинету транфигурации, где как раз сейчас должен был закончиться урок у слизеринцев и гриффиндорцев. Он знал это, потому что их урок стоял в расписании сразу перед ними. 

Спрятавшись за углом Эд пождал пока студенты выйдут в коридор, а затем, даже не пытаясь меньше толкаться, втиснулся в поток. Отдавил кому-то ногу, наступил на мантию, заехал локтем в живот, за что получил парочку словесных проклятий. Добравшись до маячившей впереди белобрысой макушки, Эд специально запнулся о свою же ногу и налетел на Малфоя со спины. 

— Смотри, куда прёшь, Элрик! — раздалось громкое сбоку.

Но Драко слышал лишь обжигающий ухо шёпот: 

— В восемь в холле. 

Знал ли он, как это могло подействовать? Вряд ли. Иначе воспользовался бы другим способом назначить встречу. Конечно, Эд не догадывался, что от его шёпота по спине пробежит табун мурашек, похолодеют руки, а щёки запылают. Ничерта не догадывался. 

Не догадывался и о том, что схватив за плечо и добавив шёпот, вызовет такой ДЗЫНЬ в голове Драко, что странно, как его не услышали другие. 

Другие были заняты тем, что сыпали проклятиями в спину Элрику. Они хотели, чтобы он побыстрее убрался с дороги, а Драко лишь хотел, чтобы он вернулся.