Четвертый чемпион

  В книгах не может содержаться вся информация мира. В книги, да и вообще ни во что, нельзя поместить все знания, накопленные человечеством за миллионы лет. Но как же Врата Истины? В них же вся информация абсолютно обо всём! Но Врата Истины и знания, хранящиеся там, не доступны всякому человеку. За них нужно заплатить высокую цену.

Несколько долгих дней, почти не делая перерывов на отдых, братья Элрики пытались разобраться в записях Олдоса Уиндема. Иногда всё казалось шуткой и розыгрышем, так абсурдны были записи в дневнике. Но алхимики постоянно напоминали себе, что раз они справились с шифром доктора Марко, справятся и здесь. Главное, чтобы то, что они так усердно пытаются разгадать, не оказалось так же ужасно, как способ создания философского камня.

«Может, нам и правда лучше бежать? — спрашивал себя Эдвард. — Что будет, если мы не сможем открыть портал?»

Сил и времени уходило много. Пол и стены маленькой комнатки покрывали листы бумаги, куда братья записывали свои догадки. Ничего не сходилось, не имело ни малейшего смысла. Язык, на котором был написан дневник Уиндема, Элрикам был несколько знаком. Конечно, ведь они оба побывали там. Они оба видели Истину. Но перевести всё на язык Аместриса было чертовски сложно.

— У меня скоро голова взорвётся, — пробормотал Эд, устало потерев глаза. — И о чём мы думали, ввязываясь в это? Наших знаний не достаточно, чтобы со всем разобраться.

Старшему Элрику было очень тяжело. Буквы, даже некоторые слова были знакомы, но всего этого мало, чтобы понять записи Уиндема.

Альфонс слушал брата и молчал. Молчал о том, что перевод дневника даётся ему куда легче. Его плата была много выше, чем плата Эда, а значит, и знаний он получил больше. Конечно, не рассказать брату о том, что он, Ал, почти разгадал секрет портала, было неправильным, но младший Элрик почему-то не мог найти нужных слов. Юноша сидел ночами напролет, переводя дневник и записывая в небольшой блокнот разные слова, которые могут понадобиться там, в другом мире.

Ближе к концу недели, когда срок, данный генералом Мустангом, подходил к концу, Ал собрал все свои листки с переводом и положил перед Эдвардом.

— Вот.

— Это... это что? — спросил Эдвард, уставившись на кипу бумаг, лежавшую перед ним.

— Перевод дневника. Я выделил информацию о портале.

— И ты... ты это один?

— Ага, — кивнул Ал, потирая затылок. — Просто... я вспомнил кое-что, ну, из врат. И вот, перевёл.

— А-а, — протянул Эд, не зная, как и реагировать на всё это. — И ты теперь знаешь, как открыть портал?

— Ага, — кивнул Альфонс и начал показывать брату записи.

Чем больше Ал говорил, тем больше Эдвард понимал. Странные закорючки, написанные на страницах дневника, обретали смысл и какую-то логическую связь. Сейчас, когда Элрик-младший всё объяснил, перемещение в другой мир казалось таким простым, а ведь ещё несколько часов назад Стальной думал, куда лучше отправиться, чтобы правительство не нашло их.

— Только одно меня немного смущает, — проговорил Ал, перекладывая свои записи с места на место. — Уиндем пишет о жертве. Неужели мы должны отдать часть своего тела, чтобы открыть портал?

Эдвард задумался, перечитывая перевод. Жертва. Где-то он уже это видел...

— Возможно, и не придется, — сказал он. — Думаю, будет достаточно несколько капель крови. Уиндем же пишет: жертва крови. Это не значит, что он отдал часть своего тела. В любом случае, мы должны попробовать.

— Брат, а если потребуется больше, чем просто кровь?

— Тогда я согласен заплатить, — произнёс Эдвард решительно. — Значит, мы готовы отправиться в путь, так?

— Ага, — согласился Альфонс. — Только давай попрощаемся со всеми? Вдруг мы никогда не вернемся.

Весь следующий день братья потратили на сборы, приготовления и написание прощальных писем. На личные встречи Эд так и не согласился. Ему не хотелось даже допускать мысль о том, что они могут не вернуться обратно. Они должны. Просто обязаны.

Маленький чемоданчик с парой чёрных футболок и ещё кое-какими вещами — всё, что было у братьев. С этим чемоданчиком они уходили из дома пять лет назад, а теперь с ним же отправляются в другой мир. Интересно, какой он? Какие люди там живут? Стальной надеялся как можно быстрее найти философский камень и свалить оттуда, а вот Ал хотел, если будет такая возможность, даже немного попутешествовать.

— Эд? Ал? — Генерал Мустанг, как и обычно, сидел в своём кабинете и разбирался с какими-то документами. Он немного удивился, увидев братьев. Только потом вспомнил, что срок, который он дал, подходит к концу. — Ну, как успехи?

— Мы перевели записи в дневнике, генерал, — сказал Эд. — Уходим сегодня ночью.

— Вот как? Ну, я рад за вас.

— У нас к вам будет одна просьба. Ал?

— Мы бы хотели, чтобы вы передали эти письма, господин генерал, — Альфонс положил на стол небольшую стопку конвертов.

— Вы что, не планируете возвращаться? — спросил Мустанг.

— Кто же знает, что нас там ждёт, — пожал Эд плечами. — Прощайте, генерал. Спасибо вам за всё.

Рой свёл брови у переносицы, поднялся из-за стола и подошёл к Эду, встав прямо напротив него. Юноша хоть и подрос, но всё ещё был ниже Мустанга.

— Прощай, Эдвард Элрик. — Генерал протянул руку для рукопожатия. Эд улыбнулся и пожал её. — Прощай, Альфонс Элрик.

— Прощайте, генерал, — Ал тоже пожал руку Роя.

— Вы, наверное, захотите, чтобы я оставил их здесь.

В руке Эдвард держал свои серебряные часы, которые получил вместе со званием государственного алхимика.

— Оставь, — улыбнулся Мустанг. — Пусть и в другом мире, но ты останешься государственным алхимиком, Стальной.

— А-а-а, — недовольно протянул Эдвард, — значит, отчёты всё-таки придётся писать?

Все трое рассмеялись. Громче всех смеялся генерал. Что бы Рой ни говорил о братьях за эти пять долгих лет, он слишком к ним привязался и искренне надеялся, что они оба вернутся домой.

Прощаться было тяжело. Элрики искренне радовались, что не встретили в коридорах центрального штаба никого из знакомых. Ещё одного прощания они бы точно не выдержали. Пусть братья и старались вести себя как взрослые, но они всё ещё были детьми, которые не умели, не хотели говорить «прощай». Будто, если скажешь, никогда больше и не вернёшься. А Элрики так не хотели. Все, кому они написали письма, были частью их большой семьи. Может, такой неправильной, но безумно любимой. Хотя другую семью они почти и не помнили. Какие-то обрывки воспоминаний, нагоняющих тоску и грусть. Всё это будто и не принадлежало братьям. Словно они никогда не были детьми, а родились уже такими. Казалось, они всегда были взрослыми. По сути, так оно и получилось. Детства у братьев Элриков как такового и не вышло. Для Эдварда оно закончилось, когда ему было пять, а для Ала, когда ему было четыре. Именно тогда их мама умерла, а в голове родилась идея вернуть её с помощью алхимии. В их возрасте ребята гоняют мяч во дворе, лазают по деревьям, воруют яблоки из чужого огорода, разбивают коленки, а не изучают алхимию и не учатся рассчитывать лишь на себя.

Казалось, это было так давно, будто совершенно в другой жизни. Но это не жизнь другая, а они абсолютно другие. Если бы Эда спросили сейчас, решился бы он на трансмутацию матери, зная, к чему всё приведёт, он бы сильно задумался. Ведь, не соверши они на трансмутацию, не было бы звания государственного алхимика, встречи с Мустангом, Хьюзом и ещё с кучей народу, которые, так или иначе, повлияли на братьев и привели их туда, где они сейчас. Каждый из этих людей оставил огромный неизгладимый след в душе Элриков. Так что, наверное, Эд бы не стал ничего менять. Потеряв одного родного человека, братья обрели куда больше близких. Конечно, никто из них никогда не сравнится с родной матерью, но ведь и не нужно.

Открыть портал Элрики решили за пределами города, чтобы никто лишний не угодил. Сегодня была ясная ночь. Полная луна хорошо освещала полянку, которую братья выбрали.

— Готов? — спросил Эд, когда они закончили чертить на земле огромных размеров символ.

— Да, братец, готов, — кивнул Ал.

Эдвард, соединив ладони, трансмутировал свою автоброню в клинок и сделал им неглубокий порез на левой ладони.

— Надеюсь, этого хватит.

Приложив окровавленные руки к символу, Эдвард направил всю свою энергию в портал, который открылся спустя несколько долгих мгновений. Он появился прямо в воздухе в паре метрах от земли. Портал светился ярким фиолетовым светом, а его поверхность искрилась молниями. В него затягивало всё, что находилось внутри символа, начертанного на земле. Братья стояли, задрав головы, и не могли решиться шагнуть под портал.

— Ну, пути назад нет, — проговорил Эд. — Так?

— Да, — согласился Альфонс. — Брат... Что бы ни ждало нас там, знай, что я ни за что не держу на тебя зла. И никогда не держал.

— Спасибо, Ал, — улыбнулся Стальной. — Ну, старшие идут вперед, — и он шагнул внутрь символа.

Юношу тут же оторвало от земли и потянуло прямо в портал. Последнее, что Ал увидел прежде, чем Эдвард исчез, была широкая улыбка на лице брата. Ни минуты не раздумывая, Элрик-младший зашёл внутрь символа. Его подняло в воздух и затянуло в портал. Всё закружилось вокруг: воздух, звуки, само пространство и время. Это чем-то напоминало Врата Истины. Казалось, будто портал — это и есть вся вселенная. Яркий фиолетовый вихрь кружил и вертел Ала, унося его крики куда-то за свои пределы, в какие-то другие миры. Эта бешеная гонка кончилась словно спустя несколько долгих часов.

С криком Альфонс приземлился на землю. Открыв глаза, он увидел голубое небо и улыбающееся лицо брата, склонившегося над ним.

— Ну, как тебе поездочка? — спросил Эд. — Я думал, что распрощаюсь с ужином!

Альфонс сел на земле и огляделся. Они оказались посреди поля. Поблизости не было ни единого дома.

— А время тут идёт как-то иначе, — произнёс Ал. — Что будет делать?

— Думаю, нужно идти. Рано или поздно наткнёмся на кого-нибудь. А там уже узнаем, как добраться до города.

Альфонс поднялся с земли, и они зашагали в неизвестном им направлении.


Генерал Мустанг видел, как братья Элрики исчезли в фиолетовом свете портала. Мужчина наблюдал на всем из-за толстого дерева. Ну не мог он так просто позволить этим мальчишками уйти непонятно куда. Рой стоял, выглядывая из своего укрытия, и ждал. Ждал, либо пока закроется портал, либо пока Элрики не вывалятся из него. Но ни то, ни другое так и не произошло. Генерал вышел из-за дерева и аккуратно приблизился к фиолетовой воронке. Нужно как-то закрыть портал, пока кто-то случайно не угодил туда. Носком ботинка Рой попытался стереть одну из линий, начертанную на земле, но его нога начала сама отрываться из земли. Её тянуло в портал вместе с самим генералом. Мустанг отчаянно пытался как-то вырваться, но его затягивало в самое сердце воронки. Единственное, что он успел сделать перед тем, как исчезнуть, руками разорвать несколько линий символа. Как же он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы портал закрылся, а его самого вышвырнуло обратно. Но нет, Мустанга уносило всё дальше и дальше от Аместриса.

Так же, как и Элрики Рой приземлился прямо на землю.

— Бо-ольно, — простонал генерал, потирая ушибленный затылок.

Мужчина с трудом поднялся на ноги и огляделся. В небе не осталось ни следа портала. «Надеюсь, он закрылся», — подумал Рой. Мустанг решил, что его выкинуло туда же, куда и Элриков. Здесь была очень сильно примята трава, а это свидетельствовало о том, что Альфонс упал прямо сюда. Но нигде братьев видно не было. Только впереди две фигуры. Одна побольше, другая поменьше. Но никак не докричаться. Вынув из нагрудного кармана белую перчатку с нарисованным на ней алхимическим кругом, Мустанг надел её на правую руку. Щёлкнув пальцами, он создал пламя, которое точно должно привлечь внимание Элриков.

— Что это? — удивился Альфонс, повернувшись туда, где прогремел взрыв.

— Похоже на Мустанга, — проговорил Эд. — Не может этого быть! — и братья заспешили туда, где их выкинул портал. — Какого чёрта вы здесь делаете?! — возмутился Эдвард, увидев генерала.

— А какого чёрта вы не закрыли за собой портал?! — прокричал генерал.

Перепалка ни к чему не привела. Было решено идти всем вместе. Эдвард не испытывал от этого никакого удовольствия. «Опять всем командовать будет, — бурчал про себя юноша. — Лучше бы отправили его обратно».

— Генерал, — с улыбкой начал Эд, — а вы не хотите разве отправиться обратно? Мы и портал откроем!

Сведя брови у переносицы, Мустанг оглядел Эда и сказал:

— Не-ет. — Улыбка тут же сошла с лица Эда. — А вдруг вы ещё какие глупости натворите, — и генерал пошёл вперед.

— Я этого не вынесу! — простонал Эдвард.

Солнце нещадно палило. В Аместрисе обычно такой жары не бывает. А здесь даже дышать тяжело. Стальной снял свой алый плащ, оставшись в простой чёрной футболке и чёрных брюках. Мустанг тоже решил снять свой китель, под которым была белая футболка. Они шли по полям, казалось, весь день. Эд уже начал ныть о том, что хочет есть и что стоит, наверное, пойти в другую сторону. Но тут впереди выросла нелепого вида постройка, слепленная, будто из нескольких частей. Алхимики переглянулись и зашагали прямо к странному дому. «Нора» — гласила покосившаяся табличка.

Эдвард постучал в дверь и спустился на ступень ниже. Через минуту на крыльцо вышла пухленькая рыжеволосая женщина с добрым лицом. От неё вкусно пахло какой-то выпечкой.

— Здравствуйте, — проговорила она, осматривая гостей. Эдвард заметил, что она сжимает в руках палочку около двадцати сантиметров в длину. — Я могу вам чем-то помочь?

Женщина говорила на языке, который аместрийцы слышали первый раз в жизни, но каждый из них понял всё до единого слова. Они удивлённо переглянулись, но ничего говорить по этому поводу не стали.

— Здравствуйте, — начал Эдвард на чистом английском, будто всю жизнь говорил лишь на нём, — меня зовут Эдвард Элрик, это мой брат Альфонс, а это...

— Его непосредственный начальник генерал Рой Мустанг, — широко улыбнулся мужчина, прекрасно зная, что ни одна представительница прекрасного пола не устоит перед его улыбкой.

— Нам бы в город попасть, — продолжил Эд, не обращая внимания на фразу генерала. — Не подскажете, как это можно сделать? Может, поезд какой или ещё что?

— Нет, поезда здесь не ходят.

— А-а... — Лицо Стального помрачнело. — Ладно, простите за беспокойство.

И он уже собрался уходить, как женщина спросила:

— Ты же совсем ребенок. Почему один здесь?

— Простите, мэм, — вмешался Мустанг, — но дети не одни. Они со мной.

— Всё равно, что одни, — проговорила женщина, нахмурившись. — Так откуда вы?

— Если мы всё расскажем, — ответил Ал, — вы, скорее всего, нам не поверите.

Какое-то время женщина рассматривала незнакомцев. Один — под два метра ростом полностью спрятан в доспехах, второй — с железной рукой, а третий — мужчина лет тридцати с копной черных волос. «Такой молодой, а уже генерал», — подумала женщина. Вся эта компания выглядела безумно странно, но женщина почему-то не смогла прогнать их.

— Заходите, — сказала он, открывая дверь шире. — Расскажете всё в доме.

Они оказались прямо в небольшой кухне, где на плите что-то бурлило и скворчало.

— Ну, рассказывайте, — сказала женщина, уперев руки в бока.

И Элрики начали свой рассказ с одного слова: алхимия. По мере того, как братья говорили, выражение лица женщины неоднократно менялось. Она то улыбалась, то хмурилась, то даже плакала. Она изредка отвлекалась на свои кастрюли и сковородки, отворачиваясь к плите. Пока незнакомцы не видели, она могла смахнуть навернувшиеся на глаза слёзы. Всё время Мустанг молчал. Он сидел на стуле, скрестив на груди руки. Говорить ему было нечего. Элрики и так всё рассказали, а зря. Не надо было выкладывать всё и сразу.

— А ваша алхимия, она такая же, как была когда-то у нас? — спросила женщина, когда Элрики замолчали.

— Алхимия основана на трёх принципах — осознание, расщепление и воссоздание. Мы способны менять форму и свойства тела, — объяснил Эдвард. Он допил чай и бросил на пол кружку, которая тут же разлетелась на мелкие осколки.

— Что вы...

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Стальной, — Ал сейчас всё исправит.

Альфонс встал из-за стола, опустился на колени перед разбитой чашкой, нарисовал мелом, который всегда носил с собой, алхимический круг и положил на него руки. Кухню озарил голубой свет, а на месте разбитой чашки возникла точно такая же, но целая.

— Это называется алхимический круг, — сказал Альфонс, подавая женщине чашку. — Но нам с братом он не нужен. Мы можем проводить трансмутацию, создав круг, соединяя ладони. У генерала вон алхимический круг нарисован на перчатке.

Женщина смотрела на алхимиков ошарашенными глазами. Слова, которые она хотела произнести, застряли в её горле.

— Но... но это же магия, — начала женщина запинаясь. — Вы же...

— Мам! — На кухне показались трое. Два высоких, абсолютно одинаковых парня с огненно-рыжими волосами и девушка с копной каштановых волос, собранных в пучок. — Что здесь происходит? — спросил один из близнецов. — Кто это?

— Это братья Элрики и генерал Мустанг, — начала объяснять женщина, избавляя от этого Эда и Ала. — Они алхимики. Говорят, пришли из другого мира.

— Алхимики? — переспросила девушка. — Но алхимия же погибла как наука ещё, наверное, веке в шестнадцатом. А он, — она указала на Роя, — слишком уж молод для генерала. Кто вы на самом деле?

— Гермиона, — произнесла женщина, — кажется, они не врут.

Чтобы Элрикам не пришлось рассказывать одну и ту же историю по несколько раз, женщина, которая назвалась Молли Уизли, собрала в гостиной всех остальных членов семейства. Все: Молли, её муж Артур, шестеро сыновей и дочь, как один, были огненно-рыжими. Выделялись только та девушка, которую Молли назвала Гермионой, и парень Гарри с копной чёрных непослушных волос и круглыми очками.

Эдварду никогда не приходилось так часто рассказывать свою историю. Да и вообще это был второй раз, когда она была рассказана кому-то полностью. Братья понимали, что именно так сейчас нужно. Да и чего бояться? В этом мире нет тех запретов, что есть в Аместрисе. Тем более, эти люди их понимают. Не понимал лишь Мустанг. Он сидел в кресле, нахмурившись, и не говорил ни слова. А что вообще тут сказать? Что ему не хочется здесь быть? Что он хочет вернуться в Аместрис? Да это и так понятно. Вот только бросать Элриков никак нельзя. Этот мир слишком чужой, чтобы им двоим тут бродить в одиночку.

Уизли смотрели на гостей с некой настороженностью и неприкрытым любопытством. Они вздыхали и охали, когда братья демонстрировали чудеса алхимии. Лишь Гермиона хмыкала, сидя на диване со скрещенными на груди руками. Она не верила даже собственным глазам. Девушка всё твердила, что Элрики — просто обманщики, а их алхимия — ни что иное, как магия. Эдвард уже решил, что их погонят из дома, кидаясь в спины всем, чем попадётся под руку, но нет, Артур Уизли с дружелюбной улыбкой на лице сказал, что они втроём могут остаться, пока не решат, что собираются делать дальше.

— Ну, мы прибыли сюда не просто так, — начал Эдвард. — Мы ищем...

— Ты это серьёзно? — перебил его Мустанг, весь вечер сидевший молча.

— А что такое? — спросил Эд. — Не хотите ли вы, генерал, сказать, что эти добрые люди, приютившие нас, тебя, не заслуживают знать правду?

Рой ничего не ответил, хотя хотел много чего сказать.

— Мы ищем философский камень, — сказал Ал.

— Философский камень? — переспросил один из рыжих юношей. Его, вроде, знали Роном. — Эта не та штука, которую Сами-Знаете-Кто пытался украсть из Хогвартса два года назад?

— Да, Рональд — кивнула Гермиона, — это та самая штука.

— Так, значит, его украли? — спросил Ал, несколько огорчившись.

— Нет, Гарри помешал этому.

— Получается, камень сейчас у тебя? — В голосе Эдварда была радость. Неужели, они близко?

Но черноволосый юноша покачал головой.

— Дамблдор сказал, что камень будет уничтожен. Скорее всего, так оно и случилось.

— Проклятье! — Эд ударил кулаком по своей коленке. — Кто вообще такой этот Дамблдор?

— Он очень могущественный волшебник и директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс», — объяснила Гермиона. Эти странные незнакомцы ей совершенно не нравились.

— Школа волшебства? — усмехнулся Эдвард. — Это что же, все здесь волшебники?

— Все, — нахмурилась девушка. — Это серьезнее вашей алхимии.

Элрик-старший уже хотел было что-то ответить, но Ал, поняв это, произнёс:

— А можно как-то связаться с господином Дамблдором?

— Вы можете написать ему письмо, — сказал Артур. — Отправите с нашей совой.

— СОВОЙ?! — в один голос воскликнули братья.

Этот мир оказался очень странным и чудным. Рядом с обычными людьми жили волшебники. У них и своё Министерство есть, и банк, и школа, и больница, и тюрьма. Но люди (или как здесь говорят — магглы) даже и не подозревают, что у них прямо под носом кто-то машет волшебной палочкой и творит магию. Всё это — та же самая алхимия. Ну, почти. Волшебники используют такую же энергию, а усилителем является волшебная палочка. Магия, как и алхимия, не может создать что-то из ничего, и закон равноценного обмена не действует. Как сказали близнецы — Фред и Джордж — с помощью трансфигурации можно превратить одно в другое, изменив вещество, форму и свойства полностью. И можно преобразовывать не только предметы, но ещё и животных. Артур показал трансфигурацию обычной курицы в кубок. Он, конечно, получился так себе, но Элрики ещё несколько минут стояли с раскрытыми ртами. Да, магия точно помогущественнее алхимии.

Элрикам безумно хотелось узнать о волшебном мире и даже, может, самим попробовать какое-нибудь простенькое заклинание, но Молли Уизли приказным тоном отправила всех спать. Никто даже не возражал. Для всех этот день выдался невероятно долгим.

Миссис Уизли постелила Эдварду и Рою на диванах в гостиной. Спать всё равно больше негде, но Элрик был рад и этому. Вскоре шаги на верхних этажах стихли, и дом погрузился в тишину.

— Ну как вы, генерал? — ухмыльнувшись, спросил Эд. Юноша лежал на диване, подложив под голову руки. — Что вообще думаете?

— Я много что думаю, — ответил Рой. — Странный мир. И люди эти странные, но они так же и про нас думают. Вижу, вам это всё нравится?

— Да, — не задумываясь, сказал Эд. — Магия могла бы нам очень хорошо пригодиться.

— Ну, посмотрим. Только не веди себя, как доверчивый ребёнок. С чего ты вообще решил, что можешь с порога открыть незнакомцам все наши секреты, а? Не все здесь хорошие. Враги будут в любом случае. Пора бы тебе уже повзрослеть. — Генерал отвернулся и попытался уснуть.

— Ал, — позвал Стальной, — а тебе как? — От слов Мустанга было больно, но Эд не подавал виду.

— Чудной мир, — согласился с братом Альфонс, — но Уизли — люди хорошие. Особенно Молли. Такая добрая, улыбчивая. Она мне напомнила...

— Да, и мне тоже, — проговорил Эд с грустью в голосе.

Юноша не любил сравнивать. Особенно со своей мамой. Как только Молли вышла на крыльцо, Стальной сразу почувствовал, как от неё пахнет выпечкой. «Интересно, а от мамы тоже так пахло?» — спросил себя он, но никак не мог вспомнить. Со временем Эдвард начал всё больше забывать маму. Её голос, улыбку, прикосновения. Только лицо пока помнил. Но и оно вскоре сотрётся из памяти. Иногда Эд жалел, что не сохранил маминой фотографии.

Альфонс прекрасно понял, о чём думает его старший брат, потому не стал продолжать разговор. Иногда Эдварда лучше не трогать. Пусть сам обо всём подумает. Потом расскажет. Главное, пусть сначала подумает. Ал сидел в кресле и смотрел в окно. Ничего не было видно, но других занятий всё равно больше нет. Чтобы как-то скоротать ночь, Альфонс всегда думал о том, что бы ему сегодня приснилось. Он представлял себя повзрослевшего, и это действительно напоминало сны. Элрику очень нравилось думать, что он их по-настоящему видит. А Эдвард обычно утром спрашивал:

— Ну, Ал, что тебе снилось сегодня?


У обитателей «Норы», чьё спокойствие нарушили три странных человека, совсем не находилось слов, чтобы обсудить произошедшее. Артур просто пожал плечами и лёг спать. Все решили просто подумать обо всём этом завтра. Люди они довольно неплохие. Только выглядят странно, а генерал вообще какой-то жуткий.

— Что вы обо всём этом думаете? — спросила Гермиона у Рона и Гарри.

— Ты об этих алхимиках? — уточнил Рон, закрывая дверь комнаты. — Ну, они странные, но, вроде, неплохие.

— Мне кажется, они врут.

— Не думаю, — покачал головой Гарри и сел на кровать. — Какой смысл им врать?

— Не знаю, — ответила девушка, скрестив на груди руки. — Но мы всё равно должны быть начеку.

Пожелав ребятам спокойной ночи, она ушла.

— Интересно, сколько лет этому мелкому? — произнёс рыжий, уже лёжа в кровати.

— Не знаю, — ответил Гарри. — Мне кажется, он не старше нас.

— Алхимия... Другой мир... Чудно правда? — продолжил Рон после некоторого молчания. — Вот так живёшь себе, и раз — на порог заявляются такие вот экспонаты. И чего им спокойно не жилось? Алхимией решили побаловаться.

— Они потеряли маму, Рон, — ответил Гарри, чувствуя, как к горлу подступил ком. — Если бы я знал способ, тоже попробовал бы вернуть моих родителей. Ты счастливчик, раз не понимаешь, почему они так поступили.

***

— СЕМНАДЦАТЬ?! — чуть ли ни в один голос воскликнули обитатели «Норы».

Они все, кроме Артура и третьего по старшинству ребёнка, которого звали Перси, сидели за столом и завтракали. Молли наготовила столько разной еды, от которой по всему дому разносился приятный аромат. Утром уже все более или менее приняли мысль о том, что алхимики останутся на какое-то время. Всем было очень интересно послушать рассказы об Аместрисе, алхимии и разных приключениях. Говорил в основном Эдвард, Ал иногда что-то добавлял, а вот Мустанг молча пил свой чай.

— Ого! — удивился один из близнецов. — Мы подумали, что тебе лет четырнадцать. Ну знаешь, твой рост...

— Это ты кого мелким назвал?! — возмутился Эдвард, подскакивая на стуле от негодования. — Это кто тут креветка?!

— Брат, успокойся, — Ал пытался успокоить Эда и усадить на место. — Он же не это имел в виду.

— Да ладно тебе! — рыжий поднял руки, показывая, что не хочет ссориться. — Я же не хотел тебя обидеть!

Стальной сел на стул, но всё ещё выглядел раздражённым. Больше всего на свете юноша терпеть не мог шуточки и замечания относительно его роста. Для своего возраста он был достаточно низок, и каждый не упускал возможности высказаться по этому поводу. Иногда старшему Элрику слышалось то, что люди даже не говорили. В высказываниях он бывал резок, но так смешно злился, что близкие, бывало, шутили специально, но чисто по-дружески.

Джинни — единственная девочка в семье Уизли — сидела напротив Эда и заливалась громким смехом. Гермиона же неодобрительно фыркнула и пробормотала что-то похожее на «мальчишки». Стальному казалось, что она держится отстранённо и смотрит на всех будто бы свысока. Интересно, почему эта девчонка такого мнения о себе?

После завтрака ребята пошли на улицу, Джинни и Гермиона помогли Молли убрать всё со стола, а потом поднялись наверх. Элрики сели писать письмо некоему профессору Дамблдору. Мустанг решил в этом участия не принимать. Он предпочёл остаться на кухне. Ему вся эта затея не нравилась. Чем больше будет втянуто народу, тем хуже. Вдруг кто другой прознает о камне и попытается отнять его у Элриков? Но разве эти мальчишки послушают? Всегда предпочитают делать всё сами, никому ничего не сказав. Всё кого-то пытаются уберечь, спасти, хотя их самих нужно оберегать.

— Брат? В чём дело? — спросил Ал, глядя на застывшего с карандашом в руках Эдварда.

— Я не знаю, что писать, — ответил Стальной, нахмурившись. — Нельзя же так сразу спросить о философском камне.

— Ты никогда не был силён в таких вещах.

— Мне просто не было это нужно!

— А письма свои ты как писал?! Опять содрал у меня?!

— Это другое!

— Они всегда ругаются? — с улыбкой спросила Молли у Мустанга, прислонившегося к стене.

— Довольно часто, — ухмыльнулся генерал. — Такая уж братская любовь.

— А почему вы им не помогаете? — Молли стояла спиной к генералу и вновь хлопотала у плиты. Обед на одиннадцать человек сам себя не приготовит.

— Они должны сделать это сами, — ответил Рой.

— Но они же совсем дети, — возразила женщина. — Дети всегда нуждаются в нашей помощи. Они столько пережили. Даже не представляю, каково им. Вы должны быть с ними рядом, генерал. Пусть даже если они и не показывают, что нуждаются в вас.

Мустанг пересёк кухню, подошёл к двери, которая вела во двор, и взялся за ручку.

— Возможно, вы правы, — произнёс он со слабой улыбкой, открыл дверь и вышел на улицу.

«Странный он, — думала Молли, вернувшись к готовке. — Интересно, военные все такие? Или только он?»

— Может, вы перестанете кричать? — На лестнице показалась Гермиона. Девушка упёрла руки в бока и злобно смотрела на братьев. — Хотите ругаться, идите на улицу. Нечего делать это здесь.

— Прости, — в один голос произнесли братья, виновато опустив головы.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она, спускаясь. В руках девушки Эд заметил толстую книгу.

— Пытаемся написать письмо господину Дамблдору, но что-то не выходит, — объяснил Ал. — Не знаем, как начать.

— Могу помочь, если хотите, — улыбнувшись, предложила Гермиона.

— Это было бы здорово!

Девушка села за стол, взяла в руки карандаш и принялась писать. Она так забавно морщила лоб, когда обдумывала следующее предложение. Уинри тоже так делала, когда думала о чём-то или работала над новой автобронёй. В чём-то они с Гермионой были похожи. Только Эд пока не понял, в чём именно.

— Ну, дальше вы сами, — девушка отложила карандаш и встала из-за стола.

— Большое спасибо, — поблагодарил Ал.

Ничего не ответив, девушка пересекла кухню и вышла во двор, откуда доносились крики мальчишек.

Эдвард опустился на тот стул, на котором сидела Гермиона, прочитал то, что она написала, и продолжил уже сам.

Закончив, он написал своё имя и сложил листок.

— Ну, думаю, я закончил, — сказал Эд, разминая руки.

— Нужно попросить у госпожи Молли их сову.

Стальной усмехнулся. Кто бы мог подумать, что в мире, где есть магия, будут использовать птиц, чтобы разносить почту. А Гермиона ещё назвала этот мир миром высоких технологий.

Совой семейства Уизли была уже старая немощная птица по имени Стрелка. Когда Эд увидел её, сразу засомневался в том, что сова сможет доставить письмо, а не помрёт где-то в дороге. Но Молли сказала, что Стрелка ещё полна сил и обязательно доставит послание.

— Ну хорошо, — кивнул Стальной и отдал письмо сове. — Отнеси это профессору Дамблдору.

Птица хрипло ухнула, взмахнула крыльями и улетела. Она летела над полями, деревнями, городами, лесами. Летела долго, несколько раз останавливаясь отдохнуть на ветке дерева. Стрелке уже давно пора на пенсию, а её всё гоняют! Не понимают эти люди, что ли, что она быстро устаёт и не может летать так, как несколько лет назад? Зрение уже не то, проблемы с координацией. Стрелка иногда даже с пути сбивалась, что непростительно для почтовой совы. Ухнув, птица вновь отправилась в путь. До Хогвартса оставалось совсем немного.

***

Директор Дамблдор, ещё несколько профессоров и работников жили в Хогвартсе круглый год. Замок был им по-настоящему домом. Другого просто не было.

Сова опустилась на подоконник и постучала клювом в окно. Дамблдор открыл не сразу. На лице волшебника было удивление. Стрелку узнать было не сложно. Такая старая сова есть только у одной семьи — Уизли. Но зачем им понадобилось ему, Дамблдору, писать? Неужели что-то случилось с Гарри? Директор впустил птицу в кабинет, та устало опустилась на жёрдочку, которая сейчас пустовала. Волшебник забрал у птицы письмо и положил на свой стол.

— Ты, видимо, сильно устала, — сказал Дамблдор, наполняя водой чашку, чтобы птица попила. — Посмотрим, с чем тебя послали.

Директор сел за свой стол. Сейчас он был почти чист. Здесь не лежали книги, стопки пергамента, а лишь свежий номер газеты «Ежедневный пророк». Обычно в кабинете Дамблдора было шумно. Звенели неугомонные серебряные приборы и инструменты, о предназначении которых, казалось, знал лишь сам волшебник. Сейчас же царила непривычная тишина. Директор повернул конверт и увидел надпись, выведенную красивым, но немного неровным почерком: «Эдвард и Альфонс Элрики. Нора». Имена, написанные на конверте, были совершенно незнакомы Дамблдору. Он ожидал увидеть имя любого из семьи Уизли, а неизвестные отправители разожгли интерес и любопытство волшебника ещё сильнее. Поэтому он вскрыл конверт, достал письмо и принялся читать.

Всё напоминало одну из фантастических книг, которые так любят магглы. Другой мир, алхимия... Этого просто не может быть. Но кто такой он, Дамблдор, чтобы категорически не признавать существование какой-то другой реальности?

В письме Эд так и не написал о философском камне. Он решил, что обсудит всё с волшебником лично. Иногда так проще. Юноша просто просил о встрече.

Эта история очень заинтересовала Дамблдора. Ему безумно захотелось посмотреть на авторов письма, но ответ директор писать не стал, решив, что через пару дней сам отправится в «Нору».

«Удивительна всё-таки наша вселенная, — рассуждал Дамблдор. — Думаешь, что уже нечему удивляться, так она преподносит новые сюрпризы».