Каково это - проигрывать мне?
Вечер стремительно опускался, и всех уже ожидал большой костер. Дрова потрескивали, искры взлетали в темноту, кураторы таскали гитары, а ребята постепенно собирались вокруг, рассаживаясь кто на бревна, кто прямо на траву.
Ребята стекались группами — каждая компания тянула одеяла, печеньки, чипсы. Победа Сониной команды ещё активно обсуждалась, но больше в шуточном ключе.
— Да у них просто капитан слишком дерзкий! — фыркнула Влада, усаживаясь рядом с Алиной. — Чисто манипуляцией выиграли.
— Э-э, — вмешалась Григорьева, устраиваясь напротив и вытягивая ноги к огню. — Это называется харизма, детка. Учись.
— Харизма — это когда у тебя аргументы, а не подколы в сторону соперницы, — огрызнулась Влада, но при этом сама еле сдерживала улыбку.
Крючкова тихо сказала:
— Ну, если честно, девиз Кадета реально был как подкат, а не слоган.
Соня, сидевшая чуть сбоку, только ухмыльнулась и сделала вид, что ей абсолютно всё равно, хотя глаза снова скользнули к Алине. Та уставилась в костёр, чувствуя, что уши горят, и пыталась изобразить безразличие.
Окс в этот момент, как всегда, полезла в центр компании, встала на бревно и заорала:
— Так, я требую песню для победителей! Кто тут с гитарой?!
— Садись, дура, — засмеялась Маф. — Ты уже как талисман — куда не встанешь, все орут.
— Вот именно! — гордо вскинула подбородок Окс. — Я разгоняю атмосферу.
И толпа дружно заржала.
Крючкова взяла гитару. Гитара зазвучала, пошли песни, кто-то хлопал, кто-то орал припевы мимо нот. Но даже в этом весёлом шуме напряжение между Алиной и Соней только усиливалось. Каждый раз, когда огонь вспыхивал ярче, их взгляды пересекались.
Соня смотрела дерзко, не пряча намерений. Алина пыталась отворачиваться, но сердце всё равно билось быстрее, и казалось, что огонь разгорается не только в костре, но и где-то глубоко внутри.
Спустя некоторое время, Кульгавая встала и неторопливо обошла круг, будто просто меняла место, и опустилась рядом с Алиной, так близко, что их плечи коснулись.
— Удобно устроилась? — лениво протянула она, бросив на Алину взгляд сбоку.
— Нормально, — коротко ответила та, чувствуя, как внутри всё снова напряглось.
Пару секунд они молчали, слушая, как Влада с Григорьевой спорят о том, кто громче орёт песни. Потом Соня тихо усмехнулась:
— Ну что, капитан, признавайся, каково это — проигрывать мне?
Алина почувствовала, что этот вопрос будто был не только про игру. Она чувствовала, что проигрывает.. Проигрывает своим чувствам перед Соней, не может себе признаться в том, что это гораздо сильнее ее. А Соня чувствовала это. От этих мыслей сердце билось быстрее, а девушка ощущала себя слишком уязвимо рядом с ней.
Алина повернула к ней голову и попыталась скрыть свои переживания:
— Просто у вас команда болтливее, это не поражение.
— Болтливее? Вот как это называется, — усмехнулась Соня. Она наклонилась к уху Алины и прошептала: — Ты ведь знаешь, это была наша игра. С тобой.
— Ты все превращаешь в соревнование, — попыталась отшутиться Алина, но биение ее сердца слишком выдавало ее.
— Я просто пытаюсь понять... — сказала Соня, аккуратно скользнув пальцами по руке девушки. — Как долго ты будешь сопротивляться... этим чувствам.
Алина резко вздохнула, чувствуя как тепло руки Сони разливается по ее телу. Дыхание сбивалось, но она набралась смелости и выдала, глядя прямо в глаза девушке:
— Я рассказала девочкам. Они знают, что произошло.
Соня чуть приподняла брови от удивления. Кульгавая была уверена, что девушка будет скрывать это так долго, как только возможно.
— Вот это поворот... — протянула она. — И что, сильно тебя засыпали вопросами?
— Ты даже не представляешь, — нервно выдохнула Алина. — Влада... она чуть ли не заставила меня признаться. Я думала, меня в угол загнали.
Соня слушала внимательно, а её взгляд становился мягче. Она почти не верила своим ушам: Алина сама призналась — не только подругам, но и ей сейчас.
— И... — Соня чуть подалась вперёд, не сводя глаз с Алины, — тебе стало легче?
Алина на секунду задумалась, потом кивнула.
— Да. Но страшнее тоже. Они теперь точно знают. А я... я всё ещё не понимаю, что со мной.
— Малышка, ты все понимаешь, но почему-то не признаешься. Вот скажи мне, что самое страшное может случиться, если ты перестанешь отрицать эти чувства?
Алина задумалась. Перебирая варианты в голове, она неуверенно заговорила:
— Ну... мне разобьют сердце.. — тихо произнесла девушка, опустив голову. — Или окружающие.. они ведь не поймут...
Соня тихо усмехнулась, но в её голосе не было ни капли насмешки — только уверенность и спокойствие:
— Сердце могут разбить и парни, и девчонки. Это риск всегда. Но ты правда думаешь, что лучше всю жизнь прятаться, чем хоть раз рискнуть?
Алина молчала, сжимая пальцы на коленях. Она чувствовала, как слова Сони бьют прямо в самое уязвимое место.
Соня осторожно коснулась её подбородка, заставляя поднять взгляд:
— А насчёт «не поймут»... — она чуть улыбнулась. — Пусть не понимают. Они ведь не ты. Твои чувства — это только твоё. И ты можешь чувствовать.
У Алины перехватило дыхание. Она хотела что-то возразить, но слова не шли. Вместо этого она поймала себя на том, что снова тонет в этом прямом, смелом взгляде.
— Сонь... — едва слышно выдохнула она.
— Ш-ш-ш, — перебила та мягко, едва заметно приблизившись. — Малышка, ты первая, кто вызвал во мне такие чувства. Я хочу быть с тобой. И я буду, это всего лишь дело времени.
Слова Сони ударили по какой-то самой тонкой струне в груди Алины. В этих глазах было столько уверенности, что в них трудно было не поверить.
— Я не готова сказать «да», — ответила девушка.