22 часть
/POV: Felix/
Как только мы приземлились в Лос-Анджелес, отец пошёл на выход. Я проснулся за 10 минут до того, как самолёт сел. Чан бин, видимо, не сомкнул глаз. Если я правильно помню его лицо до своего сна, то ни один мускул не дрогнул. Мм, мне же не показалось, что он даже утешал меня? Или тот Чан бин, это разовая акция?
Так. Чан бин лишь телохранитель. Не больше. Я не хожу на лево.
У меня все еще есть парень. Ну... Я так хочу думать
Как только несколько людей отца, нет, Сон Хо, взяли багаж и загрузили его в мини-вен, мы сели по местам. Сон Хо разговаривал на английском по телефону. Я мало что понимал. Мой уровень английского - максимум А1. Я не учил его, лишь иногда в школе на уроках иностранного реально слушал учителя и что-то запомнил.
Поверить не могу, что сделал это.
- Эй, Феликс, сейчас мы едем в твою квартиру. Она находится в центре. Чан бин будет всё время ходить с тобой, даже дома. Не волнуйся, там есть для него комната. Хотя, чего я перед тобой оправдываюсь? - тихо спросил сам у себя Сон Хо , явно с отвращением
Ко мне, конечно же
Мы подъехали к огромному, многоэтажному дому. Как только Чанбин вышел и открыл нам с Сон Хо дверь, я не торопясь вылез из комфортной машины, будто пытался оттянуть момент, чтобы остаться в нём и не знать, что произойдёт дальше. За мной вышел Сон Хо и мой телохранитель захлопнул дверь. На самом деле, Хенджин тоже бы неплохо справился с ролью телохранителя..
Зайдя в ухоженный и современный подъезд, взгляд тут же устремился на железные двери, которые открылись перед нами. Сон Хо вошёл первый, я за ним, а после и Чанбин. Как я понял, это лифт и он огромным — зеркальные стены, приглушённый свет, панель с кнопками, похожая на пульт управления самолётом. Чанбин нажал сорок пятый этаж, и двери сомкнулись с тихим, но окончательным «вжух».
Я упёрся взглядом в стык между зеркалами. Не поднимать глаз. Не смотреть, как цифры на табло меняются слишком быстро. Не дышать так, будто меня сейчас стошнит. Рядом с Хёнджином я полностью забывал о своих страхах и вот теперь они всплыли наружу.
— Твоя мать хотела, чтобы вид был на юг, — сказал отец.
Сон Хо. Стоял слева, руки в карманах пальто, даже не смотрел на меня. Смотрел на своё отражение, поправлял манжету.
— Ей всегда нравился юг, — добавил он, словно я должен был растрогаться. Серьёзно, я даже забыл о её существовании. Она слишком занята своими делами и не досаждает мне, как её муж
Я промолчал. Сорок второй. Пол слегка качнулся — или мне показалось. Глотка сжалась. Чтобы не выдать себя, я скрестил руки на груди и вжался спиной в стену. Чанбин, как всегда, стоял у дверей — невозмутимо, будто мы едем не вверх под углом почти девяносто градусов, а стоим на парковке.
— Ты бледный, — заметил отец, мельком глянув на меня.
— Духота, — ответил я, не удостаивая его своим взглядом
Сорок пятый. Лифт дёрнулся, и меня на секунду отпустило — только на секунду, потому что затем двери открылись, и пришлось выходить. Ноги слушались плохо, но я сделал шаг, второй. Чанбин вышел первым, привычно сканируя коридор. Отец — за мной, как тень, от которой не избавиться.
Коридор пах деньгами. Дерево, металл, тишина. Никаких ковровых дорожек, никаких запахов чужой еды. Мы прошли мимо двух дверей — чужих, — и остановились у третьей. Панель под ладонь.
Отец приложил ключ-карту. Замок щёлкнул беззвучно.
— Заходи, — сказал он. — Это теперь твоё.
Я вошёл.
И на секунду забыл, что ненавижу его.
Потому что сразу — не стены, не мебель, не пол. А окна. Целая стена окна, от пола до потолка, и город под ним — как распахнутая книга, в которой каждая страница горит. Вечерние огни, река вдалеке, крошечные машины, похожие на муравьёв. Где-то там, внизу, люди живут обычной жизнью. А здесь — тишина, сорок пять этажей, и кажется, что мир расстелили у ног.
Я медленно прошёл в гостиную. Кожаный диван цвета виски, низкий столик из сколотого камня, барная стойка, за которой ничего нет — потому что я не пью.
— Кухня оборудована всем, — голос отца звучал теперь глуше, он остался в прихожей. — Спальня слева. Кабинет справа. Ванная с панорамным окном — если хочешь мыться при посторонних. Комната Чанбина рядом с твоей.
Он хмыкнул. Я не обернулся.
Чанбин бесшумно прошёл к окну, встал в углу, сложив руки на животе. Его присутствие здесь означало одно: не из сейфа, а от меня самого. Но отец называл это «забота».
— Ты мог бы сказать спасибо, — заметил Сон Хо.
Я наконец повернулся. Посмотрел на него — на идеальный пробор, на пальто, на глаза, которые никогда не смотрели на меня без оценки.
— За что? — спросил я. — За клетку с видом?
Отец не дёрнулся. Только улыбнулся — так, как улыбаются, когда уже всё решили за тебя.
— За то, что она твоя, — сказал он. — И за то, что ключи от лифта у Чанбина. Хочешь гулять — вызывай его. — он повернулся и хотел уйти, но остановился и снова взглянул на меня — совсем забыл сказать самое главное: Во-первых, пары начнутся завтра утром в 9, будь готов. Всю информацию я скину позже. Во-вторых, убери этот дебильный блонд и скрой веснушки, они меня раздражают. И наконец, В-третьих: Чанбин будет мне докладывать всю информацию о тебе, но я и сам буду внимательно следить за тобой. Ты не должен танцевать и как либо связываться с Хёнджином, если не хочешь видеть, как разрушается его жизнь воочию.
Он ушёл. Я услышал, как закрылись двери лифта в коридоре, унося его вниз, в ту жизнь, где я был лишь пунктом в списке расходов.
Я остался стоять посреди гостиной. Чанбин замер у окна. Мы оба слышали, как уезжает лифт с отцом. И оба знали, что я всё равно когда-нибудь отсюда сбегу.
Но не сегодня.
Я подошёл к стеклу, прижался лбом к прохладной глади и посмотрел вниз. Город горел тысячами окон. И в каждом — кто-то, кто хотя бы сам выбирал, на каком этаже ему жить.
— Могу я проснить некоторые моменты? - подал голос телохранитель со своего места
— Ага... — неохотно ответил я, не сводя взгляда с города внизу
— мне обращаться на "ты" или на "вы"?
— когда мы одни, можешь на "ты". В любой другой ситуации обращайся на "вы" — я наконец-то оторвал лицо от стекла и посмотрел на парня, которого приставили ко мне, как к маленой девочке
— я постараюсь не сильно докучать, но свои обязанности оставлять я не намерен. Говори, когда куда-то собираешься, потому что я должен быть всегда и везде с тобой — будто не предупреждал, а диктовал свои правила Чан бин
— ясно. Тогда едем в торговый центр — я полностью отлип от панорамного окна и двинулся к двери. Ноги будто сами несли меня.
В лифте снова меня охватили монстры из головы и стали душить, не оставляя малейшего просвета для воздуха. В глазах застыл ужас. Даже я способен увидеть его, смотря на себя в отражении. Самое худшее, это то, что везде я. Точнее, мое отражение. Я раньше не признавался себе, но меня явно напрягают зеркала. Вернее, то, что я могу там увидеть. Ох, неужели я такой никчемный слабак, что во мне столько страхов? А ведь они и раньше были. Просто Хёнджин их подавлял.
Почему то мне кажется, что я стал чаще замечать отсутствие Хён~и. Он как мой душевный телохранитель — рядом с ним я полностью уверен за сохранность своего психического здоровья.
А, кажется я понял, почему я так остро переживаю его отсутствие..
Я никто без Хёнджина...