37
В этот раз сознание возвращается еще медленнее. Я уже не сплю, но нет сил пошевелиться или открыть глаза. Понимаю, что лежу уже не на продавленном диване, а на мягком матрасе под легким пледом, руки не связаны. В голове какой-то вакуум, мысли разбегаются как крысы от яркого света.
Не знаю сколько проходит времени, но в какой-то момент силы возвращается, и я начинаю осознавать реальность четче. Приоткрываю глаза и сразу зажмуриваюсь: солнечный свет, заливающий комнату, больно бьет по зрачкам. Тру глаза руками и предпринимаю вторую попытку.
Комната разительно отличается от той, в которой я проснулась в первый раз. Эта отделана деревом, здесь много света и аскетичный интерьер: кровать, стул, шкаф, комод. Для поселения слишком... дорого, что ли. В доме Оксаны стены были обиты фанерой, а поверх дешевые обои или краска, но настоящее дерево... Такое мог позволить только... О, нет! НЕТ! Господи, умоляю пусть это будет не так. Если я нахожусь в доме наставника, значит Павел ждет, когда я очнусь, чтобы приступить к своим гнусностям.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать от отчаяния и заглушить горькие всхлипы. Нельзя выдавать себя. Чем дольше монстры думают, что я без сознания, тем больше шанс вырваться. Встаю на ноги и хватаюсь за изголовье кровати. Колени подгибаются, потому что ступни простреливает острой болью. Я уже и забыла, что поранилась. Но кто-то их обработал и забинтовал.
Некогда быть слабой. Ковыляю к окну с трудом различая окружение из-за пелены слез. Какой-то заросший пустырь.
Странно, дом наставника стоит в центре поселения, я должна была увидеть хотя бы одного соседа. Может, это новый дом, специальный для клиентов, чтобы никто не мог подсмотреть за их сексуальными играми? Если сюда приезжают богатые мужчины, неудивительно, что они хотят держать в тайне свои наклонности.
Я на втором этаже, что тоже странно. На сколько помню дом наставника одноэтажный, но есть глубокий подвал. Думаю, там проходили все вечеринки. Ладно, это не так важно. Со второго этажа я могу спуститься по широкому выступу, а дальше на крышу крыльца и на землю, но сначала нужно выяснить, где мой сын.
Осторожно открываю дверь, и вдруг слышу голоса: один мужской, другой женский. Они говорят так тихо, что ничего непонятно. Молюсь, чтобы ни одна половица не скрипнула и подкрадываюсь к лестнице, напротив которой входная дверь. И как же хочется побежать со всех ног. Но не могу. Без сына не побегу. Да и куда я с такими ногами.
Закусываю зубами кулак, чтобы не завыть. За что мне это? Я родилась в аду, сбежала, но эти твари упорно тянут меня обратно, манипулируя моим мальчиком. Зачем? Потому что у старого выродка на меня стоит?
Я просто так не сдамся. Пока мой сын не окажется в безопасности, я буду бороться. Костьми лягу, но Максима отсюда вытащу. А со мной... будь, что будет. Влад хороший человек, и я уверена, станет отличным папой. Он позаботится о нашем малыше.
Продвигаюсь вперед и голоса становятся отчетливее, но они говорят слишком тихо. Опускаюсь на колени и осторожно выглядываю между перил. В поле зрения попадают ноги, сидящего в кресле мужчины. И женские, расхаживающие по комнате. Пробежать незамеченной не получится.
– ... долго, – женщина говорит так тихо, что я различаю только последнее слово.
– Вера, врач сказал, это обычное снотворное. Скоро она проснется, – успокаивает ее мужчина в кресле.
Его голос громче и кажется смутно знакомым, но возможно из-за препарата я что-то путаю. И кто такая Вера?
– Вера Васильевна, пожалуйста, присядьте. Я и так весь на нервах, а от вашей беготни сильнее схожу с ума.
Влад? Боже, не может быть.
От безумной догадки я кубарем скатываюсь вниз и застываю в дверях. Если это сон, то он одновременно самый прекрасный и самый жестокий, потому что, проснувшись я не смогу оправиться от жестокой реальности.
Мама отмирает первой и бросается ко мне со слезами на глазах. Крепко стискивает в объятиях:
– Милая моя, как ты?
– Я в порядке, мам. Правда. Где Максим?
Рыдаем с ней, будто платину прорвало. Только в этот раз от радости.
– Вера Васильевна, разрешите Танюшке присесть, – говорит Влад. – Малышка, Максим играет на улице. С ним все хорошо.
– Влад, я же просила без отчества, – отчитывает учительским тоном, – просто Вера.
Выскальзываю из объятий мамы и буквально падаю в руки Влада. Он усаживает мена на диван, гладит по волосам, целует в макушку.
Поднимаю мокрое от слез лицо, вцепившись мертвой хваткой в футболку Влада.
– Спасибо, любимый, что нашел нас.
От моих слов в серых глазах вспыхивает радость, а затем разливается нежность. И я чувствую облегчение, что не вижу в них равнодушия или страха. Не каждый мужчина готов принять женщину с таким прошлым. Никто не дает гарантии, что оно не настигнет нас снова.
И пусть это пока не три заветных слова, но первый шаг.
– Конечно нашел и больше не отпущу, – Влад оставляет легкий поцелуй на моих губах и снова прижимает к своей груди. – Кстати, Танюш, ты только не ругайся, но я рассказал Максиму, что я его папа.
– Не буду я ругаться, – расплываюсь в широкой улыбке. – Наоборот рада, что ты избавил меня от этого разговора. Я всю голову сломала, подбирая слова.
Неожиданно с боку раздается покашливание, и я вспоминаю, что мы здесь не одни.
– Ой, здравствуйте, Александр Петрович, – стираю с лица слезы.
– Нет уж, Танечка, никаких больше Петровичей, – хитро прищуривается. – Ты как женщина моего племянника теперь обязана называть меня Сашей.
Смущаюсь от нового статуса, но ничего не имею против. Только бросаю вопросительный взгляд на Влада. Он подмигивает и притягивает меня за талию ближе к себе, целуя в висок.
– Я хочу к Максиму, – говорю я.
– Сначала нужно поменять повязки, – мама садится на диван рядом со мной и ставит коробку с медикаментами на пол, – потом я его позову и покормлю вас.
На слова о еде желудок издает утробный рык, и я смущенно улыбаюсь. Не помню, когда ела последний раз.
– А сколько я проспала?
– Часов десять, – отвечает Влад, – мы перехватили тебя уже по прилету. Олег настаивал на том, что вас в любом случае будут переправлять сначала в Сургут, а уже потом другим транспортом. Я очень не хотел лететь, надеялся, найти вас в Москве. Несколько часов я с группой захвата ждал в аэропорту. Чуть сердце не остановилось, когда тебя увидел.
Мама снимает бинты и обрабатывает царапины. Шиплю от неприятных ощущений, и мама как в детстве дует на ранки.
– А Максим был со мной?
– Он летел тем же самолетом, но Сомов вывел его раньше. А потом тебя вывезли на инвалидной коляске.
– Выдали меня за больную?
– Да сказали, что парализована и боишься летать, поэтому переборщила со снотворным.
– Что будет с сектантами?
– Котов над этим работает. Когда будут новости, я расскажу. Пойдем лучше к Максиму. Он все время о тебе спрашивал, еле уговорил его поиграть.
– Да, он немного упертый. И это точно не в меня, – смеюсь и сразу морщусь, потому что мама начинает бинтовать.
* * *
Весь день я и Влад проводим в играх с Максимом. Правда, в основном я сижу под яблоней или на скамье, потому что ходить больно, а сын слишком подвижен для медленной прогулки.
Я так рада, что он не пострадал. Сомов обманул Максима, сказав, что я заболела и жду его у бабушки. Сын сомневался, не хотел с ним идти, но страх за меня победил. Слава Богу к этому моменту, мы с Владом во многом разобрались и не пришлось долго его убеждать в отцовстве и уговаривать помочь.
Сердце распирает от счастья, когда я наблюдаю за играми Влада и Максима. Папы и сына. Даже неудивительно как быстро они нашли общий язык. Мой малыш очень общительный и всегда тянулся к мужчинам: сначала к дедушке, потом к Диме, сейчас к отцу. А Влад искренне интересуется всем, что делает Максим, слушает его, что-то объясняет.
– Все в дом, – разносится над садом голос мамы, – скоро ужинать.
Отправляю моих мужчин умываться, а сама хромаю на кухню помочь. Мама усаживает меня за стол и просит нарезать овощи и зелень.
– Мам, а бабушка с дедушкой придут?
Выйдя на улицу, я сразу поняла, что оказалась в родном поселке.
– Завтра на обед. Мы не знали, как ты будешь себя чувствовать.
– А кто тебе сказал, что я здесь? И кстати чей это дом?
– Влад, позвонил, когда тебя уже спасли. Мы поговорили и решили, что лучше спрятать вас здесь и не пугать лишний раз деда с бабушкой. А этот дом построил Саша, на месте старого.
– Постой, – откладываю нож и буравлю мамину спину ошарашенным взглядом, – Александр Петрович – тот самый Саша? Твоя первая любовь?
– Ш-ш-ш, – она поворачивает ко мне красное смущенное лицо и подтверждает догадку кивком.
Ого! Вот это совпадение. Или судьба, что свела меня с Владом и тем самым поспособствовала встрече давних друзей.
– Ты говорила с ним?
– Да, мы долго вспоминали прошлое. Не расспрашивай меня, я сама еще не все осознала.
Не буду вмешиваться в ее жизнь, она взрослый человек, разберется сама. Я встаю и обнимаю маму со спины.
– Я так соскучилась, мамуль.
– Я тоже, маленькая моя.
Вдруг входная дверь с диким грохотом распахивается, я в ужасе поворачиваюсь к кухонному проему, ожидая увидеть фанатиков с вилами и копьями. Но в проем врывается рыжий вихрь.
– Тата! Мама!
Сестра сжимает нас в таких крепких объятиях, что я не могу вздохнуть, а мама бурчит что-то нечленораздельное.
– О, вы все-таки прилетели, – раздается веселый голос Александра.
– Спасибо, что связались с нами, – Дима пожимает ему руку, – знаю, это было сложно, мы забрались очень далеко.
* * *
Оглядывая счастливых близких за большим столом, я чувствую покой в душе. Так хорошо мне не было уже давно.
Ужин проходит шумно и весело, мы не вспоминаем причины, которые собрали нас вместе. Надеюсь, секта осталась позади, теперь окончательно. Мне дан еще один шанс начать с чистого листа. И я собираюсь им воспользоваться, собираюсь наполнить каждый день счастьем. А моя возросшая семья в этом поможет.