31
В воскресенье Аленка везет нас в парк аттракционов. Там Максим отрывается на полную катушку. Катается на каруселях, ест мороженное и сладкую вату, играет с другими детьми.
Чувствую небывалую легкость, наблюдая за счастливым личиком моего ангелочка. Прекрасная погода, счастливый сынок, довольная сестра, уплетающая, мороженное, – что еще нужно для счастья?
Безоблачное, легкое состояние длится до того момента, пока я не замечаю одинокую фигуру, медленно бредущую за нами.
Влад идет на приличном расстоянии, но достаточно, чтобы все прекрасно видеть. Стою, как вкопанная, будто кто-то нажал на кнопку «стоп», а Максим продолжает тянуть меня к очередному аттракциону.
– Поговоришь с ним? – спрашивает Алена. – Мы с Масиком можем пока покататься.
Я киваю не в силах что-то ответить. Целую в темную макушку сына и подталкиваю его к Леле, а сама быстро иду в противоположную сторону.
По мере приближения замечаю, что Влад выглядит потрепанно, будто не спал всю ночь и, возможно, пил. Обычные толстовка и джинсы сидят безукоризненно, но под глазами залегли темные круги и кожа сероватая, будто тень наползла.
Становится его жаль. Что такого могло произойти за два дня?
– Прежде чем ты начнешь на меня ругаться и попытаешься прогнать, – твердо произносит Влад, когда я подхожу достаточно близко, – скажу сразу: я этого не писал.
Очень хочется поверить и прямо сейчас кинуться в его объятия, но сомнения... Они не отпускают, растекаются внутри ядовитой отравой.
– Ты не веришь мне, – горько констатирует Влад.
– Ты пять лет считал меня алчной шлюхой, подыскивающей богатого мужчину, потому что тебе это сказали. И ты поверил, – сглатываю горький ком и отвожу глаза. – Но что-то произошло, и ты изменил свое мнение. Я же считала тебя мерзавцем, и доказательств обратного у меня нет. Естественно, я тебе не верю.
– Доказательства будут, – твердо чеканит Влад.
Поднимаю голову, встречаясь с ним глазами. Он твердо уверен в своих словах, я вижу это. И мои сомнения растворяются, но не до конца.
Слишком сильно меня притягивает этот мужчина, слишком сильно хочется ему верить. Но я знаю, что не смогу забыть свои сомнения. Они будут точить меня изнутри, пока окончательно не сломают.
– Если ты узнаешь, кто это сделал, – говорю хрипло и откашливаюсь, – тогда и поговорим.
Разворачиваюсь, чтобы вернуться к сыну и сестре и попытаться снова ощутить ту легкость, которая царила в душе, пока я не увидела Влада. Но не успеваю сделать и шага, как сильные пальцы смыкаются на запястье.
– Таня, может прогуляемся и попытаемся узнать друг друга получше. Рано или поздно я точно найду предателя, но не хочу терять ни минуты с женщиной, которая мне не безразлична и которая подарила мне сына.
Сердце делает кульбит. В голове стучит: небезразлична.
– Прогуляемся? – снова предлагает Влад, вкладывая в голос еще больше надежды.
Не могу отказать ему в такой малости, поэтому киваю. Некоторое время мы идем молча. По резким вздохам Влада, понимаю, что он собирается что-то спросить, но не решается. Или не знает с чего начать.
– Почему ты родила раньше срока? – наконец, решается Влад.
– Меня сбила машина.
– Что?!
Влад так резко замирает последи тротуара, что в него врезается мамочка с коляской, идущая сзади. Я извиняюсь и оттягиваю Влада в сторону.
– Не бери в голову. Что было, то прошло. И я, и Максим целы и невредимы.
– Не брать в голову? – в серых глазах плещется боль. – Ты мучилась, а я сидел тут и...
– Эй, – прижимаю ладонь к его щеке, – это было давно. Мы правда в порядке.
Вкладываю в голос и взгляд всю свою искренность. Да, сразу после ДТП я жила как в кошмаре, но сейчас все хорошо.
Влад накрывает мою ладонь, которую я все еще прижимаю к его лицу, своей, и смыкает глаза, наслаждаясь моментом. Я сама растворяюсь в этом мгновении. Слегка шевелю пальцами, глажу колючую щеку. И Влад резко выдыхает, поворачивает голову, целует ладонь.
В ушах шумит. Я помню, как страстно могут целовать эти губы, разжигая пожар в крови. Хочу вырвать руку, чтобы не будоражить воспоминания, но Влад только сильнее сжимает пальцы.
– Я с самой первой встречи хотел предложить тебе поехать в Москву. Не понимал, откуда взялось это желание, но оно не исчезло. Мне казалось, раз твоя сестра живет в столице, то будет несложно тебя уговорить. Я бы помог тебе обустроиться, и у нас появился бы шанс построить крепкие длительные отношения. Я понимал, что этого могло не произойти, но хотел попытаться. Ты сбежала, а я сильнее уверился, что не хочу тебя отпускать.
Влад не открывает глаз, все еще легко касаясь губами моей кожи, а я слушаю, затаив дыхание. Даже подумать не могла, что Влад испытывал нечто похожее на то, что чувствовала я. Мне тоже не хотелось его оставлять, не хотелось возвращаться в родной город.
Я отталкиваю от себя нежность, которой пропитано каждое слово, но слишком поздно, она уже растекается в крови, заставляя сердце биться чаще, а сомнения и страх отступить еще на шаг.
– Почему ты не осталась со мной в номере? – Влад открывает глаза и пристально смотрит на меня.
– Нужно было разобраться с фарсом, в который превратился мой брак. Попытаться вытрясти деньги, вложенные в квартиру. В конце концов я должна была появиться на работе.
– Я бы помог со всем этим, ты ничего бы не потеряла.
– Я не знала этого тогда. Не знала, как ты поступишь утром, если я останусь. Почему ты не нашел меня позже?
Задаю вопрос, мучающий меня все это время. Ведь он сразу узнал меня, когда я позвонила в первый раз.
Влад тяжело вздыхает и берет меня за руку, уводя вглубь парка. История, которую он рассказывает, повергает меня в шок и вызывает чувство стыда. Я хоть и пыталась себя убедить, что мы с Владом друг другу никто, но все равно сильно обижалась, что он со мной холоден. А он переживал за дядю, борющегося за свою жизнь.
При встрече я и предположить не могла, что Александр Петрович пережил ужасную аварию и был парализован. Он выглядит полностью здоровым и для своего возраста вполне привлекательным. Удивительно, что не женат.
– Сашка хромает на правую ногу и пользуется тростью, но это лучше, чем сидеть в инвалидном кресле, – грустно заканчивает Влад.
Я ставлю себя на его место и вздрагиваю. Если бы я, сойдя с трапа узнала, что с одним из моих близких случилась авария, мне бы точно не было никакого дела до любовных переживаний. Я бы все силы бросила на то, чтобы поставить родного человека на ноги.
– Мне жаль, что такое случилось. А этого Даудова арестовали?
– Да. Он сдал много подельников, а потом его убили в тюрьме. Наверное, за длинный язык.
Мы еще долго бесцельно гуляем по парку и разговариваем на отвлеченные темы, оставляя на время проблемы позади. Я выясняю, что Влад любит синий цвет, неприхотлив в еде, но есть аллергия на цитрусовые.
Вся беззаботность улетучивается, когда мы натыкаемся на Лелю и Максима. Сестра фоткает его с огромным разноцветным леденцом на палочке, а сын, дурачась показывает ей синий с оранжевыми разводами язык.
– Он выглядит счастливым, – хрипло шепчет Влад, – ты молодец.
– Я все делала, чтобы Максим ни в чем не нуждался, но и не баловала. Хотела, чтобы он знал цену вещам и радовался подаркам.
– Это хорошо, – Влад сосредотачивается на моем лице. – К тринадцати годам я стал довольно капризным. Однажды мне подарили велосипед, о котором я все время говорил. Родители так радовались, что смогли достать именно ту модель, которую я хотел. Их очень быстро раскупали, предзаказ был на несколько недель вперед. А я пнул его и закрылся в своей комнате, потому что у соседского мальчишки появился велик лучше, – Влад тяжело вздыхает. – Один из самых постыдных моих поступков. А перед своим днем рождения, я все время канючил, чтобы они вылетали раньше. Они разбились, перенеся вылет.
Лицо Влада чернеет, словно на него набегает туча, а глаза становятся стеклянными. Сердце разрывается, когда я вижу, его таким: с отпечатком вины внутри.
Я не виню его за то, каким он был. На его месте я, скорее всего, вела себя так же. Родителям всегда хочется побаловать своего ребенка, особенно единственного, а у обеспеченной семьи для этого больше возможностей.
– Влад, ты ни в чем не виноват, – говорю твердо. – Поверь мне как матери, они вылетели раньше не потому, что ты капризничал, а потому, что хотели провести этот день с тобой. Я бывала в подобной ситуации и, клянусь, ускоряла работу как могла, потому что скучала по Максиму и очень хотела к нему.
В глазах Влада все еще мелькает сомнение, нельзя резко откинуть вину, которая жила в сердце много лет, но он хотя бы задумался над моими словами. Его лицо разглаживается, а на губах появляется благодарная улыбка.