6
Влад криво ухмыляется, показывая, что я сделала правильный выбор, и набрасывается на мои губы словно хочет выпить душу. Со стоном толкаю свой язык навстречу.
Этот мужчина действует на меня как самый мощный афродизиак. Желание охватывает тело, как только сплетаются наши языки.
Влад прижимается всем телом, и я чувствую эрекцию, упирающуюся в мой живот. Он разрывает поцелуй, секунду смотрит своими умопомрачительными глазами, в которых отражается то же вожделение что и в моих.
– Какая же ты красивая, – шепчет, прикусывая мочку, и проводит языком по шее.
Сердце начинает биться быстрее оттого, что такой шикарный мужчина считает меня красивой. Оскорбительные Лешины слова забываются в ту же секунду, и моя уверенность в себе постепенно расправляет крылья.
Провожу ладонями по его плечам, царапаю сквозь рубашку пресс, чувствуя напряженные мышцы. Поверить не могу, что Влад так реагирует, что он вообще обратил внимание на меня. Это дарит чувство некой особенности перед другими.
Другими. Слово больно режет по мозгу. Очевидно, что я не первая. Но кто сказал, что Влад не соблазнял какую-нибудь мамзель час назад. Гоню прочь эти мысли. У меня нет прав осуждать или ревновать его.
– Поехали ко мне, – шепчет Влад, не переставая ласкать шею.
И вдруг мне становится страшно. Что если я не смогу забыть его? Что если, я захочу большего? В Лешу я влюбилась чуть ли не с первого взгляда, а если с Владом будет так же, особенно учитывая дикое притяжение между нами?
Но мы не сможем быть вместе, у меня самолет меньше, чем через сутки. Я улечу и буду страдать не только потому, что мой единственный сексуальный партнер трахается, царапая член, о кости блондинки, но и из-за мужчины, с которым только познакомилась.
Я не могу так быстро переступить через груду, в которую превратился мой брак, и пуститься во все тяжкие, экспериментируя с собственным сердцем.
Упираюсь ладонями в грудь Влада. Он нехотя отрывается от моей шеи и фокусируется на глазах.
– Прости, – хрипло шепчу, – мне надо... сестра ждет.
Взгляд мужчины из похотливого становится сначала удивленным, а затем раздраженным. Матерится себе под нос, сжимая пальцы на талии сильнее. Становится трудно дышать.
А я и забыла, что кто-то не любит отказы, теперь придется расплачиваться своими ребрами.
Влад старается взять себя в руки и улыбнуться, только его лицо при этом напоминает Джокера Джека Николсона. Не могу решить то ли смеяться, то ли убегать с криками.
– Танюш.
Вроде бы использовал уменьшительно-ласкательную форму моего имени, а рявкнул так, что желание тика́ть возросло в геометрической прогрессии.
А кстати откуда он мое имя знает? Точно помню, что не говорила.
– Смерти моей хочешь? – рычит сквозь зубы.
Закатываю глаза.
– От отказа еще никто не умирал.
– Значит, я буду первым. Что тебя беспокоит?
То, что я жуткая трусиха, которая анализирует каждое свое действие и боится поддаться эмоциям. Отвожу глаза в сторону и толкаю мужчину сильнее, но разве такую гору сдвинешь.
Не знаю, как объяснить, что не могу уподобиться коллеге Люде, которая прыгает от мужика к мужику и не заморачивается, когда утром, не предложив кофе, ее выставляют за дверь. Мы хоть и не в плохих отношениях, но никогда друг друга не понимали.
Я не представляла каково это, когда тебя используют как резиновую куклу, а она – как спать с одним мужчиной долгое время. Про себя я окрестила Люду Блядовино ди Курваджо и стараюсь пореже разговаривать с ней на личные темы.
Влад пальцами приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза и выжидающе выгибает брови. Ах да, он же задал вопрос. Но я не решила, что на него ответить.
– Я замужем. Не забыл?
Старый проверенный аргумент, но лучше бы я прикусила язык, потому что Влад вскидывает голову и начинает смеяться. Злюсь на него за такую реакцию. Что смешного он нашел в верности своему избраннику. В моей ситуации это, конечно, уже не актуально, но и не дает повод поржать.
Пользуясь приступом веселья, вырываюсь из хватки Влада и пока он ничего не понял спешу убраться. Делаю несколько шагов и снова оказываюсь в объятьях. Влад, сделав резкий рывок, хватает меня за талию и прижимает спиной к своей груди.
– Прости, что засмеялся, – шепчет он, щекоча теплым дыханием ухо, – но я слышал ваш разговор. Не знаю, что сказал твой грушеед, но, судя по тому, как ты разозлилась, это не было что-то приятное.
Влад замолкает, одной рукой нежно поглаживая живот, другой убирает волосы с плеча, пропуская яркие пряди сквозь пальцы, ласкает шею. Тело покрывается мурашками, хочется, откинув голову на мужское плечо, раствориться в этих ласках.
– Ты по-прежнему будешь прикрывать своих тараканов браком? – спрашивает Влад, разрушая момент.
Лучше бы помолчал. Я почти расслабилась и забыла о своих страхах. Делаю глубокий вздох. Я не собираюсь жаловаться постороннему человеку. Никому мои проблемы не нужны. На то они и мои. И разбираться я буду сама.
Хочу отстраниться и, глядя в глаза, сказать Владу, чтобы он подыскал для любовных утех кого-нибудь пораскрепощеннее, как из-за поворота появляется Алена. Она застывает, оглядывая нас тесно прижатых друг к другу, и удовлетворенно кивает, будто в данную секунду ее волнует только то, что она меня нашла.
Хочу отойти, но Влад не позволяет. Краснею и смущенно опускаю взгляд.
– Простите, что прерываю, – с улыбкой произносит Леля, и протягивает руку, – я Алена. Танина сестра.
Влад расплывается в ответной улыбке и пожимает ее ладонь. Зависаю на несколько секунд, любуясь, преобразившимся лицом. Искренняя радость делает его открытым и дружелюбным и, кажется еще красивее. Не думала, что такое возможно.
– Влад. Приятно познакомиться.
– Взаимно, Влад. Мне жаль вас прерывать, но я должна забрать сестру.
Губы мужчины дергаются, но ему удается удержать улыбку. Читаю в его глазах желание продолжить наш разговор, желательно на языке тела в горизонтальном положении, но он все-таки разжимает руки.
Отхожу на шаг и чувствую пустоту, в объятиях Влада было так комфортно и тепло. Еще примешивается капелька разочарования, потому что отпустил. Ноет старый шрам на душе, от меня опять отказываются.
Бросив последний взгляд на хмурого Влада, скрываюсь за поворотом.
– Ну, Танюха, ты даешь, – смеется сестра, таща меня за руку по улице.
– Я не даю, – бурчу под нос, но Алена слышит и разряжается новым приступом смеха.
– Может зря, мужик-то явно на тебя запал, – на мой удивленный взгляд, Леля поясняет. – Он так на тебя смотрел, словно хотел съесть. И обнимал так крепко.
Сестра мечтательно возводит глаза к небу, складывая ладони на груди в молитвенном жесте.
Становится приятно от ее слов. А какой девушке не было бы, если бы ей сказали, что она приглянулась мужчине, который похож на Мэтта Бомера, но не гея. Ни за что не поверю, что она, высказав «фи», свалит к Станиславу Дужникову. Фетиши разные бывают, но я все-таки, как и большинство, предпочту красивого накачанного брюнета, а не пухлощекого лысеющего Леню Воронина.
Вдруг сестра резко меняет направление и, схватив меня за руку, тащит к магазину одежды.
– Ты чего? – спрашиваю недоуменно.
– Завтра после еще одной лекции, будет что-то вроде корпората. Я случайно услышала, что какая-то компания не прошла аудиторскую проверку и клиенты начали разбегаться. Завтра большие дяденьки, которые здесь присутствуют, под шумок утрясут детали и перезаключат контракты уже друг с другом. Пока планктон вроде нас, – она красноречиво указывает пальцем сначала на себя потом на меня, – будет пить и есть за их счет.
– Я все еще не понимаю к чему ты ведешь.
– Нам нужны супер-платья, – восторженно восклицает сестра, дергая дверь магазина. – Сведешь Оладушка с ума.
– Оладушка?
Давлюсь воздухом. Лицо краснеет от приступа кашля, а глаза готовы вывалиться, так сильно я их вытаращила.
– Ну, – Алена долбит меня по спине и как ни в чем не бывало продолжает, – Влад, Владушек, Оладушек.
Фейспалм, проломивший череп. Что несет эта сумасшедшая? Озвучиваю свой вопрос, и Леля пожимает плечами.
– Он мне понравился. Показался сильным и надежным мужчиной.
– Ты это поняла по одному взгляду?
– Я редко ошибаюсь в людях, – уверенно заявляет Алена. – Хоть и говорят, что первое впечатление обманчиво.
Сестра передвигает вешалки с характерным щелкающим звуком, и вдруг с победным видом вытаскивает красивое темно-зеленое платье. Впихивает мне его в руки и буквально заталкивает в примерочную.
Поражаюсь тому, как сильно Леля загорелась приодеть меня и свести с Владом.
Я ее цели не разделяю, но в последний раз я радовала себя обновками для удовольствия, а не по необходимости, года два назад.
Начинаю раздеваться. В конце концов я хочу выглядеть красиво. В первую очередь для себя. И если один секси-шмекси брюнетик оценит мой внешний вид – это станет приятным бонусом.
Платье с запа́хом садится идеально: пояс подчеркивает талию, глубокий вырез большую грудь. Длина ниже колена, но при ходьбе полы расходятся, демонстрируя стройные ноги. Я в восторге кручусь перед зеркалом, пока на глаза не попадается бирка с ценником.
В этот момент Леля бесцеремонно отдергивает занавеску, осматривает меня с ног до головы и выносит вердикт:
– Бери. Шикарно выглядишь.
Меня душит большая и с бородавками. В жизни неразбериха, и тратить большую сумму на кусок, пусть и красивой, но всего лишь ткани – не разумно.
– Не могу, – говорю, печально вздохнув, – слишком дорого.
– Не купишь ты, это сделаю я, – Леля взмахом руки останавливает мои возражения. – У тебя через полтора месяца день рождения, считай это подарком. Как тебе?
Сестра крутится вокруг своей оси, и я поднимаю палец вверх. Короткое черное платье обтягивает как вторая кожа, полностью закрывая верх и демонстрируя красивые ноги.
Подобрав туфли, двигаемся на кассу. Решаю, что покупки все же оплачу сама. Роюсь в сумке, чтобы найти телефон или кошелек с картой, но ни того, ни другого там нет. Судорожно вспоминаю, куда я могла засунуть вещи. Кошелек я вроде бы оставила в номере Лели вместе с ноутом, так как там все равно нет налички, да и для оплаты я давно использую телефон. Последний раз я его видела, когда ссорилась с Лешей. Неужели выронила, когда таяла в объятьях Влада? Надо же как мозги потекли.
Алена расплачивается и, беззаботно махнув рукой на мои заверения вернуть деньги, направляется к выходу. Прошу ее вернуться туда, где проходил семинар. Там мне сообщают, что никто ничего не находил. Неудивительно, но обидно.
Сестра зовет меня в ближайшую кафешку с открытой террасой, где заказывает различные вкусняшки. Мы болтаем на отвлеченные темы, смеемся, вспоминаем детство, радуемся замечательной погоде. Не меньше часа треплемся языками, пока не начинает темнеть и не становится прохладнее.
Когда мы довольные заходим в здание отеля, первое что я вижу нервного и злого Байдина. Завидев меня, он вскакивает с кресла и подлетает с резвостью хомяка под спидами.
– Ты где шляешься?! – злобно шипит мне в лицо. – Почему трубку не берешь?!
Отступаю на шаг. Что-то шеф совсем разволновался: глазки налились кровушкой, слюнкой брызжет.
– Телефон потеряла, – дергаю плечом.
Валенок багровеет еще сильнее. По-моему, у него сейчас вена на виске лопнет.
– Вот, – он впихивает мне в руки папку, и я автоматически ее беру, – проанализируй эффективность работы этой фирмы и напиши краткий отчет. Геннадий Борисович требует. Завтра в восемь утра все должно быть готово, я отчитаюсь перед большим боссом.
Мерзкая улыбочка расплывается на обрюзгшем лице, Байдин похлопывает меня по щеке, словно собаку, и, насвистывая веселый мотивчик, собирается уходить.
Ах, ты клоп тупорогий.
Кажется сегодня у меня день сжигания мостов и избавления от паскуд, ездящих на мне как на ишаке.
– Антон Николаевич, – зову приторным, обманчиво ласковым голосом.
Алена отступает и скрещивает руки на груди, с кривой ухмылкой ожидая представления. Она как никто другой знает, что я использую такую интонацию очень редко и только в тех случаях, когда меня доводят до крайней точки кипения.
Поворачиваюсь и шагаю к удивленному шефу.
– Напрягите свои мозговые рельсы и сделайте отчет сами, – с силой тычу папкой в грудь Валенка.
– Сомова, ты часом не охренела! – он быстро отходит от шока и рявкает на весь вестибюль отеля. – Хочешь, чтобы я тебя уволил?
– Как вам будет угодно, – чеканю каждое слово. – Но если в моей трудовой появится статья, напишу заяву о грязных приставаниях с вашей стороны. Геннадий Борисович долго думать не будет, плюнет на дружбу с вашим папашей и даст пинка под зад, чтобы не запятнать репутацию компании. А если и нет, то с моим увольнением станет понятно, что вы – Валенок, совершенно не разбирающийся в работе.
Байдин теряет дар речи. Он хоть слово понял или это был слишком длинный монолог?