Граница сизых сумерек

Утром я нашёл на прикроватной тумбочке 6000 рублей. Александра в номере уже не было, чему я обрадовался, потому что мне было бы неловко встречаться с ним глазами. Я оделся, умылся и спустился в ресторан, чтобы позавтракать.

На большой металлической раздаче лежали разные блюда, которые можно было собрать на свой вкус: омлет, яичница, сырники, блинчики, свежие и консервированные фрукты, хлопья, различные соусы. Из напитков были чай, кофе, молоко и апельсиновый сок. Я взял тарелку, положил себе пару сырников с консервированными персиками, полил всё это шоколадным топингом и налил чёрный кофе. Потом подумал и кинул в тарелку ещё и омлет. Я был голоден.

Зал ресторана был едва заполнен людьми, все расселись на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не мешать. Меня это радовало, потому что я чувствовал себя здесь лишним в своей простой одежде и грязных ботинках.

Я ещё успевал на первую пару, но у меня не было с собой ни тетради, ни ручек, ни методичек. Понадеявшись на то, что у Алеси найдётся для меня запасная ручка и пара листочков, я всё-таки поехал в институт. Двигаться из центра в утренних пробках было легко, а вот противоположная сторона была забита машинами и автобусами. Я добрался до места за 20 минут, так что у меня ещё оставалось время придумать для Алеси причину, по которой я явился на занятия без своих вещей.

Вспомнив о том, что так и не рассказал ей про инцидент с Тёмой, я решил использовать несчастье брата в свою пользу и сказать, что утром мне пришлось срочно ехать в больницу, так что я не думал, что успею на пары. Алеся легко поверила в мою ложь, но стала очень переживать за Тёму и захотела повидаться с ним, так что после пар мы поехали ко мне. Алеся купила в магазине па пути шоколад для моего брата, а я взял печенье с варёной сгущёнкой для всех нас. Я переживал, что бабушка, дедушка или Тёма проболтаются о том, что в больнице мы были не сегодня утром, а вчера вечером, поэтому предупредил Алесю, чтобы она не расспрашивала их о произошедшем и вообще не акцентировала на этом внимания. Врать ей было ещё менее приятно, чем отдаваться незнакомому мужчине.

Ещё на парах я договорился с одним человеком в «Хорнете», что сделаю ему этим вечером минет в машине. Так что я надеялся, что Алеся не задержится у нас долго.

— Может, посмотрим фильм втроём? — предложила она мне и брату.

— Давайте! Мы так и не досмотрели «Пиратов Карибского моря», — вспомнил Тёма.

— Там после третьего фильма началась полная дичь, — начал сопротивляться я. — К тому же мне на работу сейчас нужно будет ехать.

Я проводил Алесю до остановки, а сам пошёл в назначенное место встречаться с клиентом. Я дал ему адрес дома в квартале от моего, и он написал, что будет ждать во дворе на чёрной «Тойоте». Сначала я увидел номера машины и только потом перевёл взгляд на лицо водителя. Он был в одноразовой медицинской маске и тёмных очках. Я сел на пассажирское сиденье и поздоровался. Он молча начал расстёгивать ширинку.

— Деньги вперёд, — предупредил я.

— Да куда я от тебя денусь, это же моя машина.

— Такое у меня правило, — настоял я.

Клиент чертыхнулся, но полез в карман куртки за бумажником. Он подал мне 2000 рублей одной купюрой и первое, о чём я подумал, что они поддельные. Я так редко держал в руках купюру этого номинала, что не мог сказать разницу между настоящей и поддельной просто наощупь. Но мне ничего не оставалось, кроме как сунуть деньги в карман и приступить к работе.

От мужчины неприятно пахло, он явно не додумался сходить в душ перед нашей встречей, наверняка просто ехал с работы домой. Но я не был брезгливым. Я не имел подобного опыта, но знал, что нравится мне и помнил, как это делала Алеся, поэтому просто старался копировать её движения по памяти. Судя по звукам, которые доносились из-под маски мужчины, он был доволен. Спустя несколько минут моя челюсть начала болеть, я с трудом сглатывал слюну, поэтому всё было мокрым. Чтобы не давиться его членом, я придерживал его одной рукой. Наконец он кончил мне прямо в горло. Я откашлялся и сперма полилась по моему подбородку.

— Хороший мальчик, — я слышал, как клиент улыбается под маской. Эти слова въелись мне в мозг. Меня как будто опускали до собаки подобной похвалой. Мне захотелось как можно скорее оказаться подальше отсюда.

— Хорошего вечера, — сказал я и вышел из машины.

Холодный ветер обдувал моё мокрое от слюны и спермы лицо. Я отошёл за угол, чтобы меня не было видно из машины, и только тогда достал платок, которым стёр с себя остатки секса. Я гадал, пахнет ли от моего лица членом этого мужчины, и мечтал как можно скорее оказаться в душе. Благо, Тёма был занят строительством гаража для своих машинок, а бабушка с дедушкой смотрели телевизор. Мне удалось прошмыгнуть в ванную, не встречаясь ни с кем лицом к лицу. Только там я заметил, что сперма полилась дальше по моей футболке. Я стянул её с себя и постирал в раковине, тщательно отскабливая ворот хозяйственным мылом.

«Хороший мальчик», — крутилось у меня в голове. Я опустил голову на край раковины и начал сухо всхлипывать. Мне было противно от себя. Так же противно, как держать грязный член во рту. Противно от того, что я изменял Алесе. Противно от того, что врал ей. Противно от того, что она беспрекословно верила каждому моему слову. Слёзы лились из моих глаз, сбегаясь в одну струйку на кончике носа. Я выпрямился, стараясь успокоиться, но продолжал всхлипывать, глядя на своё отражение в зеркале. К подбородку прилипла грязь. Глаза стали красными от слёз. Грудная клетка поднималась и опускалась, от рваного дыхания. Я как следует отжал футболку и развесил её на сушилке, залез в ванну и включил душ погорячее, но и он не смог меня успокоить. Я простоял под струями горячей воды минут десять, но слёзы продолжали литься из глаз. Я понимал, что уже просто жалею сам себя, от чего мне становилось ещё противнее, а следовательно мне хотелось плакать ещё сильней.

Взгляд зацепился за дедушкину бритву. Он пользовался Т-образным станком со съёмными лезвиями. Я знал, что где-то в шкафу над ванной лежат сменные кассеты. Я открыл дверцу и тут же наткнулся взглядом на маленький прямоугольный бумажный параллелепипед. Я открыл его и достал одно тонкое серебристое лезвие. Я сжал его между пальцами, ощущая холод металла. Прежде чем задуматься над тем, что делаю, я полоснул лезвием по левой руке. Это был небольшой порез на внешней стороне запястья, но он моментально отрезвил меня. Слёзы прекратились. Ради интереса я сделал ещё один порез. Кровь вытекала из ран и смешивалась с водой из душа. Крупные красные капли капали на белую ванну. Я сделал ещё один неглубокий порез и успокоился окончательно. Осторожно убрав лезвие обратно в упаковку, я выключил воду и ещё с минуту наблюдал за тем, как из меня течёт кровь. Останавливаться сама она, похоже, не собиралась, мне пришлось помочь ей с этим, промокнув рану ватными дисками. Из ванны я вышел с чётким пониманием того, что нужно делать.

Марк Саввин: Мне нужно тебе кое-что сказать.

Алеся Новикова: Говори.

Марк Саввин: Я уволился с работы и занимаюсь кое-чем другим. Возможно, тебе это не понравится. Возможно, ты захочешь меня бросить, и я тебя прекрасно пойму. Просто знай, что я перепробовал несколько других вариантов, но ни один из них не выгорел. Я делаю это не ради собственного удовольствия, но потому что мне срочно нужно достать денег. Мне неприятно этим заниматься, но ещё больше неприятно обманывать тебя и держать в неведении. В общем, я занимаюсь проституцией. Я сплю с мужчинами за деньги. Вот.

Алеся долго молчала. Не знаю, как бы я смог сказать ей это вживую, но во всяком случае тогда мне не пришлось бы ждать бесконечные несколько минут, чтобы увидеть её реакцию. Наконец приложение оповестило меня о том, что она печатает сообщение.

Алеся Новикова: Что случилось? Зачем тебе деньги?

Я рассказал ей о ситуации с долгом отчима.

Алеся Новикова: Это ужасно...Ты точно не можешь обратиться в полицию? Это же чистый развод.

Марк Саввин: Они тогда причинят вред тебе или Тёме. Ему уже отрезали палец за то, что я принёс меньшую сумму на прошлой неделе. Я не готов рисковать вашим здоровьем ещё раз.

Алеся Новикова: Как ты вообще справляешься с этим?

Марк Саввин: Ты не злишься на меня?

Алеся Новикова: Кончено, нет, ты же не бросил меня ради богатого папика, а делаешь это вынужденно.

Марк Саввин: Мне было труднее, когда ты не знала. Сейчас прямо груз с души свалился.

Алеся Новикова: Я постараюсь найти подработку, чтобы ты быстрее выплатить долг.

У меня на глазах снова появились слёзы, но на этот раз слёзы умиления. Она была слишком хорошей для меня.

Марк Саввин: Я даже не знаю, что сказать.

Алеся Новикова: Главное больше ничего не держи в себе. Я всё пойму и приму. Вместе мы справимся.

Марк Саввин: Спасибо тебе.