🏁 Глава 24 - " Трещина "
🏁 Глава 24 — «Трещина»
от лица Кайдена Риверса
⸻
Мы едем молча.
Она без сознания, сиденье откинуто.
Я каждые тридцать секунд смотрю на неё —
живёт.
Дышит.
Не отпускает.
Руки на руле. Сцепление в пальцах — как будто сдерживаю сам себя.
Хочется просто...
остановиться.
Уткнуться в руль.
И выдохнуть.
Но нет.
Сейчас — не об этом.
⸻
Больница. Приёмный покой.
Я влетаю, как ураган:
— Травма ноги. Без сознания. Срочно.
Её забирают.
Я иду рядом, не отхожу.
Она приходит в себя уже на каталке.
Шевелится, морщит лоб.
— Где...
— Со мной, — шепчу. — Всё нормально. Ты в безопасности.
⸻
Через полчаса врач выходит.
Мужик лет сорока, в очках, с уставшим лицом и голосом, как у GPS:
— Вывих плюс надрыв связок.
— Не перелом, слава богу. Но ногу пока не нагружать.
— Мазь утром и вечером, компрессы, и — отдых.
Я киваю.
Пытаюсь запомнить всё сразу.
— А ещё, — добавляет врач, глядя в карту, — желательно не нервничать.
Я усмехаюсь сквозь выдох.
— Удачи с этим, доктор.
Он смотрит поверх очков.
— С ней, да?
— Ага.
Он возвращает карту медсестре и тихо бросает мне:
— Тогда ты сам в группе риска.
И уходит.
⸻
Я возвращаюсь в палату.
Она лежит, глаза открыты, но ничего не говорит.
Мы просто... смотрим друг на друга.
Секунды.
— Ты... — шепчет она. — Привёз?
— Ага.
— Зачем?
— Потому что не могу не быть рядом.
Она отворачивается.
Слеза скатывается по щеке.
— Больно? — спрашиваю.
— Нет.
(Пауза.)
— Только внутри.
⸻
Она снова замолкает.
Смотрит в стену.
Молчит.
Минут пять, может больше.
И вдруг — шепчет себе под нос:
— Не нервничать... не нервничать...
— Всё нормально... не нервничать... не пинать, не швырять, не орать...
Пауза.
Рука чуть дёргается, будто собирается метнуть подушку.
— ...не пинать. Просто лечь. Просто лежать. Не пинать. Не реветь. Не...
Она замирает.
Медленно ложится.
Смотрит в потолок.
Глаза сухие, но в них — буря, которая еле держится.
— Ты уйдёшь? — вдруг спрашивает тихо. Без пафоса, без вызова. Просто... как человек, который уже привык, что его бросают.
— Нет, — отвечаю. — Я останусь.
Она поворачивает голову.
Смотрит на меня.
В её взгляде — недоверие. Настоящее. Глубокое.
Как будто я только что пообещал невозможное.
И за этим —
боль.
И ещё глубже — растерянность, которую она пытается спрятать.
Я сажусь рядом.
Никого не трогаю.
Просто присутствую.
⸻
Поздно ночью.
Она спит.
Наконец.
Губы чуть приоткрыты, брови всё равно нахмурены — даже во сне она не умеет отпустить.
Я сижу у кровати.
Смотрю.
И не могу поверить, как она прекрасна.
Сломанная, упрямая, уставшая — и всё равно самая настоящая.
Заходит врач.
Понимает, что я не сплю.
Подходит ближе.
Говорит шёпотом:
— Мы сделали тесты. У неё повышенный уровень кортизола. Стресс — хронический.
— Видны следы самоповреждений. Не свежие. Но... глубокие.
— И вес ниже нормы на 6 килограмм.
Он смотрит на меня.
— Мы не говорим «анорексия», но... проблемы есть. Нервные. Пищевые. Эмоциональные.
— Ей бы в клинику, если честно. Хотя бы на месяц. Или — человек, который с ней будет рядом всё это время. Кто-то, кому она доверяет.
Я смотрю на неё.
Она спит.
И губами чуть шевелит, будто повторяет те же слова:
— Не нервничать...
Я смотрю на врача.
— Я останусь.
— Всю ночь? — удивляется он.
— Сколько нужно, — отвечаю.
Он кивает.
— Только берегите себя. Таких, как она, невозможно спасти, если ты сам развалишься.
Он уходит.
А я снова сажусь.
Смотрю на неё.
И понимаю:
Я не герой. Я просто хочу быть рядом.
Пока она — хоть немного —
не поверит,
что её можно любить. Не за вопреки. А за всё.