Пролог
«Если бы я знала, что это настолько больно,
никогда не позволила бы тебе убить нас».
Ракель
«Проигрывать надо с достоинством», — повторяла я себе слова папы, пока шагающий позади меня Райан хохотал на весь школьный двор. Этот придурок был доволен собой! Стоило только посмотреть на него сейчас, как сразу же хотелось отвернуться: Райан вприпрыжку шёл со мной, размахивая руками, и его улыбка была буквально до ушей. Он ещё и напевал своим противным голосом песню Смурфиков.
От его «ля-ля-ля» мне уже хочется застрелиться.
Я не выдерживаю и резко поворачиваюсь к другу, случайно ударив его торбой, в которой была форма для физкультуры, по ногам.
— Хватит выть! — крикнула ему.
— Я пою вообще-то, — возмутился Райан. Но уже через секунду его лицо снова расплылось в довольной улыбке, и он продолжил своё ужасное пение.
— Нет, ты воешь! Слышишь, вороны над нами каркают? Это потому, что ты их задрал!
Райан показал мне язык и продолжил. Так мы и шли вместе ко мне домой: я со злой миной, а он — с не затыкающимся ртом.
Для октября погода была на удивление тёплой. Я шла с расстёгнутой ветровкой, а Райан и вовсе ограничился одной рубашкой. Солнце ещё согревало нас, но, если верить прогнозу, совсем скоро похолодает. Значит, у нас осталось не так много времени, чтобы насладиться прогулками.
Именно поэтому мы сейчас шли долгой дорогой к дому.
Сегодня в школе был проверочный тест по алгебре, и мы с Райаном заключили пари — кто из нас напишет лучше. В математике он, конечно, был сообразительнее, а я больше тяготела к гуманитарным предметам, но всё же приняла вызов. Не хотелось потом слышать его насмешливое: «Всё, сдулась? Слабо?»
Ну и, ясное дело, я проиграла. А он только этого и ждал — сразу пустился в пляс от радости. Ещё и дурой обозвал! Поэтому теперь я с ним не разговариваю. Иногда Райан так бесит, что хочется пробраться к нему ночью — он живёт напротив — и задушить этого придурка. Никто раньше не называл меня дурой. Даже родители всегда говорят, что я очень умная.
Не знаю, вроде бы это просто слова, но почему-то, услышав их от него, стало обидно. Корчит из себя умника, а грамотно писать так и не научился.
— Чё ты молчишь всю дорогу? Надулась, что я тебя уделал? — его самодовольство так ярко было выделено в слове «уделал».
— Отвали.
— Ну чё ты? — Райан оказался рядом. Теперь боковым зрением я видела его.
— Я же сказала: отвали!
Я ускорила шаг, чтобы он понял, что я обиделась, но споткнулась о ветку и упала. Боль пронзила моментально, и слёзы сами собой заполнили глаза, но плакать я не собиралась — не дам ему такого удовольствия.
Райан сначала присел на корточки, а потом помог мне встать. Забрал мой рюкзак без лишних слов и закинул на свои плечи. Затем стал внимательно осматривать меня, отряхивая грязь с моей юбки.
— Не надо меня трогать, — ядовито сказала я, скидывая с себя его руки. — И вообще отстань от меня. Иди домой сам.
— Да что с тобой такое? — уже серьёзным тоном спросил Райан. Такой у него он крайне редко. — Ну проиграла ты, подумаешь… Это же не повод теперь обижаться на меня. Ты сама знаешь, что я тупой в литературе и языках, а ты в этом вундеркинд.
— Дело не в проигрыше!
Райан поднял брови.
— А в чём тогда?
Смелости признаться не хватило. Обида всё ещё сидела где-то глубоко в груди, и мне казалось, что если я скажу ему правду, то точно расплачусь. Сегодня какой-то паршивый день…
Я ничего не ответила, просто пошла дальше. Уже виднелась наша улица, и я ускорила шаг.
Мы остановились у моего подъезда. Я достала из кармана ветровки связку ключей и открыла тяжёлую железную дверь. Райан шёл за мной и молчал.
— Ты меня теперь собираешься игнорировать? — спросил он уже в лифте. И голос его был тихим, поникшим.
— Да, — гордо произнесла я и задрала нос кверху.
— Почему хоть?
— Надоел ты мне, вот почему!
Эти слова вырвались непроизвольно. Детская обида просто не давала покоя, и я хотела ответить ему чем-то, что заденет его тоже. На самом деле, я не хотела так говорить. Почти сразу мне захотелось извиниться, но пришлось себя одёрнуть. Он ведь позволил себе обидеть меня и даже не извинился.
Дома нас встретила мама. Она вышла с кухни в фартуке, улыбаясь, и начала расспрашивать, как прошёл день. А мы оба молчали, как партизаны. Я с раздражением снимала ветровку и кроссовки, а Райан делал это с грустью.
— Вы что, поссорились? — спросила мама, проницательно глядя на нас.
Мы снова промолчали.
— Со мной хотя бы поговорить можно?
— Да, мам, мы поссорились! — ответила я с тяжёлым вздохом и раздражением, схватив рюкзак с пола и помчавшись в свою комнату.
Мысль о том, что Райан снова будет находиться у нас до самого вечера, не радовала, как обычно. Теперь она меня раздражала. Он ведь ещё и в моей комнате будет!
Я быстро переоделась в домашнюю одежду, пока этот придурок не вернулся.
С соседней комнаты доносились разговоры родителей. Мама рассказывала папе о том, что мы с Райаном поссорились. Родители всегда вмешивались, если такое случалось, потому что, как говорила мама Райана — тётя Белль — мы ведь лучшие друзья.
Взрослые всегда говорили «они» или «дети», для них не было отдельно Ракель и Райана. Все привыкли, что мы с ним вместе. Даже учителя в школе называют нас «не разлей вода». И это так сильно бесило!
Прежде чем войти в комнату, Райан постучался. Но я не отвечала. Тогда он сам зашёл и закрыл плотно дверь.
Я сидела за рабочим столом и смотрела в компьютер, и внезапно мой стул развернулся. Ну, точнее, Райан его повернул.
— Поговори со мной, Ракель.
— Не-хо-чу.
— Да что случилось?! — не сдержавшись, уже выкрикнул друг.
— За языком своим следить нужно! Вот, что случилось, Райан!
Друг замер и свёл свои широкие брови к переносице. Делал вид, что не понимает или правда не понимает? Ну и придурок…
— О чём ты? Что я уже не так сказал?
Цокнув и показательно закатив глаза, отвечаю:
— Когда победил, ты сказал мне, что я дура! Да! И не смотри на меня с таким лицом!
— Блин, Ракель, я же не всерьёз! Ну, это просто… шутка.
— Знаешь, Райан, мне от твоей шутки стало совсем не весело.
— Ты прекрасно знаешь, что я считаю тебя умной. На самом деле я не думаю, что ты дура. Я просто пошутил, Ракель.
— Знаешь, что бывает за такие шутки? — я не стала дожидаться его ответа: — В зубах промежутки!
— Ну Ракель… — страдальчески простонал друг. — Ну извини меня!
— Не извиню.
Райан вздохнул. Немного подумал. А затем встал на колени перед креслом и соединил руки, словно собрался молиться.
— О, Великая Ракель Новак, простите меня, придурка, пожалуйста. У меня было временное помутнение, и мои слова являются ложью! Это было некрасиво. Я виноват перед Вами.
Ну и тогда желание обижаться пропало. Я ещё немного постаралась подержать своё лицо серьёзным, но это вышло плохо — смех вырвался из меня уже через пару секунд.
— Простишь меня? — щенячий взгляд его кофейных глаз точно сбил меня столку, и я кивнула.
— Но если ты ещё раз назовёшь меня дурой…
— Не назову, — перебивает Райан. — Ладно, Звёздочка, дай я тебя обниму.
Не то чтобы я была против, но надо было сделать вид.
— Прекрати! — недовольство выглядело поддельным, и Райан это тоже понимал, потому отстраняться не стал.
— Если тебе нужно будет объяснить какую-то тему по алгебре — ты только скажи, Звёздочка. Я помогу, ты же знаешь!
— Фу, не называй меня так.
— Хорошо, не буду, Звёздочка…