- Я твой учитель!..- И что?!

  POV Алек­сан­дра
Что­бы выг­нать па­роч­ку Пин­дю­ра-Бо­кова на сви­дание по­надо­билось очень мно­го вре­мени. По­лина, бу­дучи уве­рен­ной, что я не справ­люсь од­на со сво­им собс­твен­ным ре­бен­ком, до пос­ледне­го соп­ро­тив­ля­лась и уже на вы­ходе из квар­ти­ры поч­ти ос­та­лась до­ма. Ар­тем еле ута­щил ее в рес­то­ран. Это нем­но­го стран­но, что По­ля ду­ма­ет, что я не справ­люсь с Да­видом. У ме­ня прек­расно по­луча­ет­ся справ­лять­ся с ма­лышом и, ду­маю, ес­ли бы бы­ла та­кая воз­можность, то я бы все вре­мя про­води­ла с ним, но у ме­ня не всег­да по­луча­ет­ся. Я час­то на­хожусь на ра­боте, хоть у ме­ня все­го один класс, но я ре­шила взять чуть-чуть под­ра­бот­ки. Уже ко­нец учеб­но­го го­да и бу­маж­ной ра­боты прос­то за­вались.
С Ни­китой мы боль­ше не пе­ресе­кались, ведь у пар­ня на но­су за­щита и вы­пуск из уни­вер­си­тета. Он весь в уче­бы с го­ловой, а я в ра­боте. Се­год­ня суб­бо­та, и я са­ма вып­ро­води­ла дру­зей на сви­дание, что­бы они мог­ли то­же от­дохнуть. Ар­тем был все­ми ру­ками-но­гами за, а вот его де­вуш­ка соп­ро­тив­ля­лась.
— Ма­моч­ка, — раз­да­ет­ся сон­ный го­лос Да­вида, а пос­ле сам маль­чик вы­ходит из ком­на­ты, по­зевы­вая. Сын ус­нул па­ру ча­сов на­зад, а я от­пра­вилась про­верять тет­ра­ди.
— Да, сол­нышко, — мяг­ко улы­ба­юсь я, от­кла­дывая крас­ную руч­ку в сто­рону. Ре­бенок под­хо­дит ко мне, за­бира­ясь на ко­лен­ки. Об­ни­маю сы­на, чмо­кая его в ма­куш­ку. Ма­лыш при­жима­ет­ся ко мне, об­ни­мая ма­лень­ки­ми руч­ка­ми.
— А где По­ля с Ар­те­мом? — спра­шива­ет Да­вид, паль­чи­ками тря глаз­ки.
— Они по­еха­ли от­ды­хать, — го­ворю я, гла­дя ре­бен­ка по спин­ке.
— А ког­да они при­едут?
— Зай­чик, ты не хо­чешь по­быть с ма­мой? — на­иг­ранно хму­рюсь, чуть отод­ви­га­ясь от сы­на и смот­ря ему в гла­за.
— Ко­неч­но хо­чу, ма­моч­ка, — быс­тро та­рато­рит ре­бенок, об­ни­мая ме­ня руч­ка­ми за шею. — Я очень сос­ку­чил­ся по те­бе!
— Я то­же, зо­лотой мой, — го­ворю я, об­ни­мая ре­бен­ка, — ты мо­жет ку­шать хо­чешь?
— Да! Мам, а сде­лай мне вкус­ные блин­чи­ки, — про­сит ре­бенок, па­ру раз хлоп­нув глаз­ка­ми.
— Хо­рошо, ма­лыш, — ки­ваю я, вста­вая со сту­ла, на ко­тором си­дела до это­го. Дев креп­че об­ни­ма­ет ме­ня, об­ви­вая нож­ка­ми та­лию. За­хожу на кух­ню, уса­живая ре­бен­ка на стул. Быс­тро де­лаю тес­то для бли­нов, по­пут­но слу­шаю вклю­чен­ный те­леви­зор. Да­вид вни­матель­но смот­рит в эк­ран, сле­дя за дей­стви­ями в муль­тфиль­ме, ко­торый по­казы­ва­ют по те­леви­зору.

**

Lukas Graham — 7 Years

— Зна­ешь, это стран­но, но я чувс­твую се­бя как до­ма, — про­из­но­сит Ни­кита, от­пи­вая из круж­ки чай. Он при­шел па­ру ча­сов на­зад, за­явив, что его моз­гу ну­жен от­дых, по­это­му он ре­шил по­мочь по­сидеть с Да­видом. Сам же Да­вид уже пол­ча­са как спит, хо­тя, че­го тут стран­но­го, вре­мя-то уже пол­перво­го но­чи. Ник так умо­тал мо­его ре­бен­ка, что тот ус­нул спус­тя па­ру ми­нут пос­ле то­го, как мы на­чали смот­реть муль­тик, ко­торый ему за­хоте­лось пос­мотреть. Обыч­но, ес­ли Дев спит днем, то как ми­нимум до трех но­чи он спать хо­теть не бу­дет.
— По­чему стран­но? — спра­шиваю я, ку­сая ще­ку. Гос­по­ди, мне нуж­но рас­ска­зать ему все.
— Не знаю, — по­жима­ет пле­чами брю­нет, — прос­то, ког­да та­кая до­маш­няя об­ста­нов­ка, мне на­чина­ет ка­зать­ся, что, Дев мой сын, а ты моя же­на. И что так и дол­жно быть. Но, увы, все с точ­ностью до на­обо­рот, — грус­тно ус­ме­ха­ет­ся Ки­ос­се, опус­кая гла­за в сто­леш­ни­цу.
— Мне нуж­но те­бе кое-что рас­ска­зать, — соб­равшись ду­хом, вы­пали­ваю я, хлоп­нув рес­ни­цами.
— И что же?
— Гос­по­ди, как же это тя­жело, — про­из­но­шу я, вста­вая и от­во­рачи­ва­ясь от Ни­киты. Опи­ра­юсь ру­ками о сто­леш­ни­цу тум­бочки, прик­ры­вая гла­за, и слы­шу лег­кий скрип но­жек сту­ла о пар­кет, а че­рез па­ру се­кунд чувс­твую, что Ни­кита по­дошел ко мне.
— Сань, что про­ис­хо­дит? — за­да­ет воп­рос Ки­ос­се.
— Ты, воз­можно, бу­дешь ме­ня не­нави­деть за это, — го­ворю я, раз­во­рачи­ва­ясь ли­цом к пар­ню и ока­зыва­юсь поч­ти нос к но­су с ним. От та­кой бли­зос­ти я дер­га­юсь, де­лая шаг на­зад и упи­ра­юсь в тум­бочку. Ни­кита под­ни­ма­ет бровь, не дви­га­ясь с мес­та, — и да­же пре­зирать. Об­ви­нять ме­ня во всем. Но я не ви­нова­та, чес­тно. Прос­то не бы­ло вы­хода. Этим я бы толь­ко ис­порти­ла те­бе жизнь.
— Гос­по­ди, да ты мо­жешь ска­зать, что про­ис­хо­дит? — не вы­дер­жи­ва­ет Ни­кита, по­вышая го­лос. Ши­каю на не­го, и он по­нижа­ет го­лос. — За что я те­бя дол­жен не­нави­деть и пре­зирать? Ты мо­жешь нор­маль­но ска­зать?
— Ты спра­шивал, кто отец Да­вида, — го­ворю я, а пос­ле кив­ка Ни­киты про­дол­жаю: — Ты его отец, Ни­кит.
Не­мая па­уза. На гла­за на­каты­ва­ют­ся сле­зы, и я сгла­тываю ком в гор­ле, прик­ры­вая гла­за. Я прос­то бо­юсь его ре­ак­ции, но я дол­жна бы­ла рас­ска­зать. Он дол­жен знать. Да­же ма­ма его зна­ет, толь­ко он уз­на­ет все пос­ледним. От­кры­ваю гла­за, смот­ря на Ни­киту. Он сто­ит и час­то мор­га­ет, пы­та­ясь пе­рева­рить ин­форма­цию. Паль­ца­ми сти­раю сле­зы, что все-та­ки на­чали ка­тить­ся вниз по ли­цу, и об­хо­жу Ни­киту, опус­ка­ясь на стул око­ло обе­ден­но­го сто­ла. Ру­ки тря­сут­ся, сер­дце сту­чит так силь­но, что, ка­жет­ся, что оно сей­час вып­рыгнет из гру­ди. Зак­ры­ваю ли­цо ру­ками, на­чиная без­звуч­но пла­кать.
— Как дол­го? — вне­зап­но спра­шива­ет Ни­кита хрип­лым го­лосом.
— Как дол­го, что? — пе­рес­пра­шиваю я ше­потом.
— Ты не со­бира­лась мне рас­ска­зывать? — объ­яс­ня­ет Ни­кита, уса­жива­ясь на стул пе­редо мной.
— Ни­кит, я, чес­тно, хо­тела рас­ска­зать, но.
— Но бо­ялась, — за­кон­чил за ме­ня Ни­кита, кив­нув. Я ки­ваю, под­тверждая сло­ва. Мол­чу, гло­тая сле­зы и вы­тирая лиш­нюю вла­гу с щек. — Кто еще зна­ет?
— Все, — чес­тно от­ве­чаю я, смот­ря в пол. — Ма­ма твоя то­же зна­ет.
— В смыс­ле? — удив­ля­ет­ся Ни­кита, рас­па­хивая и без то­го боль­шие гла­за.
— Ну, пос­ле то­го, как мы рас­ста­лись, она поз­во­нила мне и приг­ла­сила в ка­фе, по­гово­рить. Я приш­ла. Там мне сно­ва ста­ло пло­хо, а она все по­няла и прос­то ска­зала, что ни­чего те­бе не рас­ска­жет, по­ка я са­ма ре ре­шусь рас­ска­зать те­бе.
— Афи­геть! Ка­кие у ме­ня хо­рошие друзья! Все зна­ли, но ник­то не ска­зал!
— Ни­кит, по­жалуй­ста, не злись хо­тя бы на них. Я про­сила, что­бы ник­то не рас­ска­зал те­бе.
— Зна­ешь, — пос­ле не­дол­го­го мол­ча­ния про­из­нес Ни­кита, — я не злюсь. Ни на те­бя, ни на ре­бят. Прос­то, я вспом­нил, как уби­вал­ся пос­ле то­го, как ты ме­ня бро­сила. А сей­час, я ду­маю, что оби­жать­ся или злить­ся прос­то нет смыс­ла.
— Я ра­да, — сла­бо улы­ба­юсь, вы­тирая пос­ледние сле­зы с щек и глу­боко взды­хая. Все ока­залось не так пла­чев­но, как я ожи­дала от это­го.