- Я твой учитель!..- И что?!

  — Ни­кита, ка­кого чер­та? — воз­му­щен­но кри­чу я, со­вер­шенно не по­нимая, как это мог­ло про­изой­ти. Па­ренек рез­ко от­кры­ва­ет и тут же заж­му­рива­ет­ся от го­лов­ной бо­ли, хва­та­ясь ру­ками за го­лову.
— Ты че­го ра­зора­лась с ут­ра по­рань­ше? — сон­но спра­шива­ет Ник, об­ратно ук­ла­дывая го­лову на по­душ­ку. Я ра­зоз­ли­лась и уда­рила его сво­ей по­душ­кой.
— Я че­го ра­зора­лась? Ты во­об­ще в сво­ем уме? — гром­ко го­ворю я, вска­кивая и прик­ры­ва­ясь пле­дом, ко­торый чу­дом ле­жал на кро­вати, ском­канный. Ни­кита вы­пучил гла­за, ви­димо, до не­го по­тихонь­ку на­чало до­ходить. Я при­щури­ла гла­за, злоб­но смот­ря на пар­ня. — Ты во­об­ще по­нима­ешь, что мы сде­лали? — уже ти­ше до­бави­ла я, ка­чая го­ловой. Да не мог­ла я это­го сде­лать. Не мог­ла. Это точ­но чья-то злая шут­ка.
— По­нимаю, — ки­ва­ет Ни­кита, при­под­ни­ма­ясь на лок­тях и об­ли­зывая ниж­нюю гу­бу, от это­го его жес­та по спи­не прош­лись му­раш­ки. Ка­кого чер­та сей­час про­изош­ло?
— Гос­по­ди, — прос­то­нала я, уса­жива­ясь на кро­вать, спи­ной к Ки­ос­се. Зак­рыв гла­за, я по­тер­ла пе­рено­сицу. Бо­же мой, в го­лове прос­то не ук­ла­дыва­ет­ся, как? Как это во­об­ще про­изош­ло? Что вче­ра во­об­ще бы­ло?
— Ну, — ру­ка Ни­киты опус­ти­лась на мою ого­лен­ную спи­ну, по­тихонь­ку пог­ла­живая, — ни­чего же страш­но­го не про­изош­ло, все в по­ряд­ке!
— Сто трид­цать пер­вая статья Уго­лов­но­го Ко­дек­са Рос­сий­ской Фе­дера­ции*, — зак­ры­тыми гла­зами чет­ко про­из­несла я, вып­рямляя спи­ну. От при­кос­но­вений пар­ня по те­лу про­ходит не­боль­шой ток, и я со­вер­шенно не по­нимаю, из-за че­го? — вот что про­изош­ло!
— Это что еще? — не­до­умен­но спра­шива­ет Ник, уса­жива­ясь око­ло ме­ня, сла­ва Бо­гу, что хоть до­думал­ся прос­ты­ней об­мо­тать­ся.
— Статья, по ко­торой ме­ня мо­гу по­садить, — го­ворю я, за­кусы­вая гу­бу.
— Эй, ты че? Ник­то те­бя не по­садит! Я не поз­во­лю, — от­ве­тил Ни­кита, бе­ря мою ру­ку, — от­ку­да во­об­ще в тво­ей ум­ной го­лове, столь­ко лиш­не­го хла­ма? И тем бо­лее, мне че­рез че­тыре ме­сяца бу­дет во­сем­надцать.
— Хоть что-то ра­ду­ет, — мрач­но отоз­ва­лась я, смот­ря в од­ну точ­ку.
— Что так мрач­но?
— У ме­ня, во­об­ще то, есть мо­лодой че­ловек, ко­торо­му я се­год­ня ночью из­ме­нила, — го­ворю я, зак­ры­вая гла­за. И как мне во­об­ще те­перь смот­реть в гла­за Мак­су? Ка­кая же я иди­от­ка!

**

Прош­ло пять дней. Се­год­ня я выш­ла на ра­боту, что во­об­ще ни­как не ра­ду­ет. Вот что мож­но де­лать в шко­ле, ког­да все школь­ни­ки спо­кой­но от­ды­ха­ют, а ос­таль­ные учи­теля нас­толь­ко скуч­ные и нуд­ные, что аж по­весить­ся хо­чет­ся? Вот и я не знаю, по­это­му си­жу в сво­ем ка­бине­те, сос­тавляя оче­ред­ную про­вероч­ную. Ус­трою не­боль­шой сюр­приз стар­шеклас­сни­кам, в честь вы­хода с ка­никул. Уве­рен­на, они оце­нят. С Ни­китой мы ре­шили ни­кому ни­чего не го­ворить. А Макс еще не вер­нулся из Авс­тра­лии, по­это­му я не мо­гу с ним нор­маль­но по­гово­рить.
— Здравс­твуй­те, — раз­дался чей-то жен­ский го­лос со сто­роны две­ри. Я под­ня­ла го­лову и по­вер­ну­лась в сто­рону ис­точни­ка зву­ка. В две­рях сто­яла жен­щи­на сред­них лет и очень ми­лой внеш­ности. Она на ко­го-то по­хожа, но на ко­го? И где-то я ее уже ви­дела, вот толь­ко где? — Вы — Алек­сан­дра Сер­ге­ев­на?
— Здравс­твуй­те, да это я, — кив­ну­ла я, раз­во­рачи­ва­ясь, — чем мо­гу по­мочь?
— Я ма­ма Ни­киты Ки­ос­се, - что? Она что, все уз­на­ла и сей­час бу­дет со мной ру­гать­ся и пой­дет по­давать в суд? Гос­по­ди, он же обе­щал, что ник­то ни­чего не уз­на­ет, так ка­кого чер­та?
— Про­ходи­те, при­сажи­вай­тесь, — я мах­ну­ла го­ловой в сто­рону пер­вой пар­ты, ко­торая сто­ит пря­мо пе­ред мо­им сто­лом. Боль­но за­кусив гу­бу, я наб­лю­дала, как жен­щи­на идет по нап­равле­нию к пер­вой пар­те. От вол­не­ния мои ла­дони вспо­тели, и приш­лось вы­тирать их об джин­сы так, что­бы она ни­чего не уви­дела.
— Ме­ня зо­вут Юлия Вла­дими­ров­на, — блон­динка сло­жила ру­ки на пар­те, пе­реп­ле­тая паль­цы меж­ду со­бой.
— Очень при­ят­но, — кив­ну­ла я. — Вы хо­тите от ме­ня че­го-то кон­крет­но­го?
— Да, — кив­ну­ла Юлия, — Ни­кита очень мно­го рас­ска­зывал мне про Вас. Он ска­зал, что Вы очень хо­роший учи­тель. Так вот, у ме­ня к Вам есть не­боль­шое пред­ло­жение — не мог­ли бы Вы по­зани­мать­ся с Али­сой? Это сес­тра Ни­киты.
— А в ка­ком она клас­се учит­ся?
— В седь­мом, в этой же шко­ле, — от­ве­ча­ет жен­щи­на, а у ме­ня с ду­ши прос­то ка­мень упал. Она не в кур­се, а прос­то про­сит по­зани­мать­ся с доч­кой.
— Хо­рошо, — го­ворю я, за­писы­вая на лис­тке дан­ные Али­сы, —, а фа­милия Али­сы?
— Гав­ри­лова.
— От­лично, — про­гова­риваю я, под­ни­мая го­лову, — ког­да Вам бу­дет удоб­но?
— Ой, да хоть се­год­ня, — улыб­ну­лась жен­щи­на, и я уви­дела, как Ни­кита по­хож на свою мать.
— Да­вай­те се­год­ня, — улыб­ну­лась в от­вет я, скла­дывая ру­ки на сто­ле.
— Во сколь­ко Вам бу­дет удоб­но?
— Да хоть сей­час, — го­ворю я, по­жимая пле­чами. Ну, а что? В шко­ле, кро­ме учи­телей и убор­щи­ков, ни­кого нет. Все ка­лен­дарные пла­ны и про­чую ересь я дав­но на­писа­ла, и что вы при­каже­те мне де­лать сей­час? До кон­ца ка­никул еще пять дней, и прос­то так тух­нуть в шко­ле я не хо­чу, а тут еще и чуть под­за­рабо­тать мож­но.
— Это очень да­же хо­рошо, — го­ворит Юлия Вла­дими­ров­на, дос­та­вая из сум­ки ко­шелек, — сколь­ко бу­дет сто­ить?
— Ду­маю, че­тырес­та впол­не дос­та­точ­но, — го­ворю я.
— Это еще луч­ше, — улы­ба­ет­ся ма­ма Ни­ка, вык­ла­дывая день­ги на стол, — наш прош­лый ре­пети­тор брал семь­сот. Алис­ка хо­дила к не­му ме­сяц, но ни­чего пут­но­го не выш­ло, она так и не по­нима­ет ма­тема­тику.
— Ну, в Мос­кве очень мно­го раз­личных учи­телей, есть те, ко­торые бе­рут до­рого за ре­пети­торс­тво и во­об­ще ни­чему не учат де­тей. А есть, ко­торые бе­рут ма­ло и учат очень да­же неп­ло­хо, — фи­лософ­ски ска­зала я, уби­рая день­ги за три за­нятия впе­ред в ко­шелек, — я вот, нап­ри­мер, ког­да в кол­ледже учи­лась, хо­дила к од­но­му та­кому, так он брал с ме­ня ты­сячу, и во­об­ще ни­чего нор­маль­но не объ­яс­нял, мне од­но­кур­сник объ­яс­нил луч­ше, чем тот про­фес­сор.
— Вот, — под­дакну­ла блон­динка, выз­во­ляя из чер­ной сум­ки те­лефон, — я тог­да сей­час поз­во­ню до­мой, ска­жу, что­бы Али­са со­бира­лась и ми­нут че­рез трид­цать она по­дой­дет, хо­рошо?
— Да, ко­неч­но, — кив­ну­ла я, про­ща­ясь с Юли­ей, ко­торая, про­бор­мо­тав сло­ва про­щания, выш­ла из ка­бине­та, по­пут­но от­ве­чая ко­му-то в труб­ку те­лефо­на.

**

За­нятия с Али­сой мне при­носят од­ну ра­дость, что не мо­жет не ра­довать. Де­воч­ка очень об­щи­тель­ная. Она мне мно­го рас­ска­зыва­ла про Ни­киту, как тот ко­сячил пе­ред ро­дите­лями. Кста­ти, они с ним очень да­же по­хожи, осо­бен­но гла­за. Алис­ка рас­ска­зала мне, что они пе­ре­еха­ли в Мос­кву три го­да на­зад из Ря­зани, а до это­го они с Ни­ком учи­лись в сто двад­цать треть­ей шко­ле. Кста­ти, в этой же шко­ле учи­лась и я, вот толь­ко Ни­ка я сов­сем не пом­ню. И я вспом­ни­ла, где я ви­дела Юлию Вла­дими­ров­ну. Она час­тень­ко при­ходи­ла в шко­лу за Ни­ком и Али­сой. Но са­мих де­тей я не пом­ню. Ин­те­рес­но, а Ник пом­нит ме­ня? По­луча­ет­ся, ког­да я учи­лась в один­надца­том клас­се, он учил­ся в седь­мом, а на сле­ду­ющий год они пе­ре­еха­ли.
— Так, Алис, смот­ри, — ска­зала я, ткнув паль­цем в учеб­ник, — ре­ша­ешь этот но­мер и этот, — я пе­реве­ла па­лец от циф­ры сто семь на сто де­сять, — и ты мо­жешь быть сво­бод­на се­год­ня.
— О, хо­рошо, — ра­дос­тно про­гова­рива­ет де­воч­ка, на­чиная за­писы­вать ус­ло­вие в тет­радку. Се­год­ня де­вятое чис­ло, а зна­чит, что зав­тра на­чина­ет­ся третья чет­верть. Эти нес­коль­ко дней про­лете­ли не­замет­но, осо­бен­но учи­тывая то, что я по­мога­ла Те­ме в ба­ре. Ад­ми­нис­тра­тор это­го ба­ра, Ва­дим, очень хо­рошо ме­ня зна­ет, ведь я очень час­тый гость в этом за­веде­нии, и от по­мощи он не от­ка­зыва­ет­ся, да­же на­обо­рот, при­ветс­тву­ет ее. Это мне и нра­вит­ся, по­мимо мо­ей офи­ци­аль­ной зар­пла­ты, шесть­де­сят ты­сяч в ме­сяц, я по­лучаю не­боль­шие день­ги за ре­пети­торс­тво с Али­сой и часть ча­евых в ба­ре. Да я прям бо­гач­ка ка­кая-то, по­луча­ет­ся. Мне нра­вит­ся, и это глав­ное.
Макс зво­нил вче­ра ве­чером и со­об­щил, что пос­ле­зав­тра он воз­вра­ща­ет­ся в Мос­кву. Нам пред­сто­ит дол­гий раз­го­вор и вы­яс­не­ние от­но­шений, ина­че ме­ня прос­то сгры­зет со­весть. Я не знаю, как я бу­ду смот­реть ему в гла­за. Мы, ко­неч­но, спа­ли с ним, это впол­не нор­маль­но, ведь мы сос­то­им в от­но­шени­ях, но это бы­ло не так, как бы­ло с Ни­ком. Я вспом­ни­ла тот ве­чер, как все бы­ло и что про­изош­ло, да­же ощу­щения вспом­ни­ла, и пос­ле это­го я не мог­ла око­ло двух дней нор­маль­но смот­реть на Ни­киту. Он, по срав­не­нию с Мак­сом, прос­то Бог в пос­те­ли, это ес­ли су­дить по мо­им вос­по­мина­ни­ям и ца­рапи­нам на спи­не пар­ня. Нет, я не го­ворю, что Макс плох в пос­те­ли, но, черт, Ник был луч­ше.
— Я все, — раз­дался ве­селый го­лос де­воч­ки сле­ва от ме­ня, тем са­мым вы­рывая ме­ня из мыс­лей.
— От­лично, да­вай я про­верю, — го­ворю я, бе­ря в ру­ки руч­ку. Али­са по­дод­ви­нула ко мне тет­радь. Я про­бежа­лась гла­зами по на­писан­но­му, и, не най­дя там оши­бок, я пос­та­вила пять, зак­ры­вая тет­радь. — Мо­лодец, ты де­ла­ешь боль­шие ус­пе­хи, — пох­ва­лила я де­воч­ку, от че­го та зас­ве­тилась как но­вогод­няя ел­ка на праз­дни­ки.
— А брат го­ворит, что я ни­ког­да не пой­му ма­тема­тику, — про­гова­рива­ет де­воч­ка, со­бирая свои при­над­лежнос­ти в не­боль­шой рюк­за­чок.
— Ска­жи сво­ему бра­ту, что ес­ли он бу­дет те­бя оби­жать, то я ему дво­ек по­нас­тавлю, — ска­зала я, улыб­нувшись. Ес­тес­твен­но, я не смо­гу пос­та­вить ему хоть од­ну не­зас­лу­жен­ную двой­ку. Он от­личник, и ему не сос­тавля­ет тру­да учит­ся, осо­бен­но учи­тывая тот факт, что он поч­ти це­лыми дня­ми за­виса­ет с на­ми в ба­ре, толь­ко он не по­мога­ет, а прос­то про­сижи­ва­ет стул, око­ло бар­ной стой­ки.
— Обя­затель­но пе­редам, — ве­село ска­зала Али­са, — Алек­сан­дра Сер­ге­ев­на, а ког­да мне при­ходить в сле­ду­ющий раз?
— Так, зав­тра у те­бя сколь­ко уро­ков?
— Пять, но я учусь-то во вто­рую сме­ну.
— А, точ­но. Так, у ме­ня че­тыре пер­вых уро­ка. За­нятия у вас на­чина­ют­ся в два? — де­воч­ка кив­ну­ла. — Тог­да при­ходи в по­лови­ну пер­во­го. Час по­зани­ма­ем­ся, и у те­бя еще ос­та­нет­ся вре­мя пе­ред пер­вым уро­ком. Хо­рошо?
— Да, хо­рошо. До сви­дания!
— По­ка! — ска­зала я, мах­нув ру­кой на про­щание.

**

— Макс, по­дож­ди, — ска­зала я, от­талки­вая пар­ня от се­бя. Мы на­ходим­ся у ме­ня в ком­на­те, и прош­ло уже три дня. Се­год­ня ут­ром при­летел Макс, но я не мог­ла его встре­тить, так как у ме­ня бы­ли уро­ки в шко­ле. И вот сей­час, ве­чером, он при­ехал ко мне, тем са­мым зас­та­вая ме­ня врас­плох. Я пла­ниро­вала уви­деть­ся с ним зав­тра ут­ром, как раз у ме­ня вы­ход­ной, но, ви­димо, не судь­ба, — нам нуж­но по­гово­рить.
— Да­вай по­том, — про­мур­лы­кал в от­вет па­рень, при­тяги­вая ме­ня к се­бе, ос­тавляя по­целуи на шее. Сей­час его дей­ствия не вы­зываю ни­чего, кро­ме обыч­но­го реф­лекса. У ме­ня, как и у мно­гих лю­дей, шея — это сла­бое мес­то, и лю­бые при­кос­но­вения, по­целуи от­зы­ва­ют­ся му­раш­ка­ми по ко­же, — я сос­ку­чил­ся.
— Макс, — прик­рикну­ла я, ког­да он уже за­лез ру­ками по фут­болку, — в до­ме пол­но лю­дей. По­имей со­весть!
— Лад­но, — сдал­ся Макс, ос­тавляя пос­ледний по­целуй на ще­ке и уса­жива­ясь на кро­вати, — о чем ты хо­тела по­гово­рить.
— Ох, — вздох­ну­ла я, про­водя ру­кой по во­лосам, — в об­щем, я те­бе из­ме­нила.
— Ты сде­лал что? — не­до­умен­но спро­сил мой, по­ка еще, па­рень, вы­дер­жав поч­ти ми­нуту мол­ча­ния.
— Из­ме­нила, — ска­зала я, бе­гая гла­зами, ста­ра­ясь смот­реть ку­да угод­но, но толь­ко не на Мак­са.
— Так, — он вско­чил на но­ги, на­чиная ме­рить ша­гами ком­на­ту, — и с кем?
— Не важ­но, Макс.
— Важ­но блять! — крик­нул па­рень, от че­го я под­прыг­ну­ла, под­жав гу­бы. – Ты, су­ка, тра­халась с ка­ким-то уб­людком, по­ка я был в этой гре­бан­ной Авс­тра­лии! И сей­час ты за­яв­ля­ешь мне, что это не важ­но?! Это, су­ка, еще как важ­но! Мне важ­но знать, ко­му на­бивать ро­жу!
— Зат­кнись, при­дурок! — крик­ну­ла я на не­го, от че­го тот на шаг от­сту­пил от ме­ня. Да, вот что-что, а го­лос у ме­ня силь­ный. Зна­ете, как уче­ники бо­ят­ся, ког­да я на­чинаю на них злить­ся и кри­чать. Ох, шоу еще то! — Не смей по­вышать на ме­ня го­лос! Я те­бе не же­на, что­бы ты на ме­ня кри­чал, яс­но те­бе?
— Яс­но, — крик­ну в от­вет Макс, и я взор­ва­лась, — мне яс­но, что моя де­вуш­ка — шлю­ха!
— Да­же так, — ярос­тно кри­чу я в от­вет, вска­кивая на кро­вати и ста­новясь на нее но­гами, — ну раз я - шлю­ха, то ты - им­по­тент! И тот, с кем я спа­ла, был в мил­ли­он раз луч­ше, чем ты! Ты мне боль­ше ник­то! Про­вали­вай из это­го до­ма, уб­лю­док! И за­будь до­рогу сю­да, так же, как и мой но­мер!
— Да пош­ла ты! — кри­чит Мак­сим, хло­пая дверь­ми, и че­рез нес­коль­ко се­кунд я слы­шу, как с си­лой зах­ло­пыва­ет­ся вход­ная дверь. Я обес­си­лено упа­ла на кро­вать, уты­ка­ясь ли­цом в по­душ­ку. Сле­зы са­ми по се­бе по­тек­ли по ли­цу, сра­зу же впи­тыва­ясь в чис­тую на­волоч­ку, де­лая ее мок­рой. Зна­ете, на ме­ня мож­но кри­чать сколь­ко угод­но, я мо­гу вы­дер­жать, но обыч­но­го «шлю­ха» хва­та­ет спол­на, что­бы вы­вес­ти ме­ня из се­бя. Я бу­ду кри­чать, бить, ру­гать­ся, но сле­зы не по­кажу, по­ка кто-то на­ходить­ся ра­дом. Мне по­вез­ло, что в до­ме сей­час на­ходить­ся Те­ма и Юля, ко­торая вре­мен­но про­жива­ет у нас, ина­че бы, сей­час на­чались эти ус­по­ка­ива­ния, от ко­торых лег­че не ста­новит­ся. Мне нуж­но вып­ла­кать­ся, что­бы хоть ма­лая часть от этой оби­ды прош­ла.