Часть 2
Тэхен выходит из здания полицейского участка, сквозь сжатые до боли зубы матеря своего начальника. Гребаный Чон Чонгук! Ебучая гора мышц, которая только и знает, как кулаками махать, преступников вылавливая, да за лишнюю запятую в постоянных отчетах мозг трахать. Как же он его заебал. Альфа, что пробил себе путь в начальники только за счет кулаков и острого ума самого Кима, постоянно подвергает дискриминации омегу. Просто из-за его второстепенного пола он никогда не пускает омегу выискивать и арестовывать преступников, сваливая на его голову практически всю бумажную работу отдела. Чонгук дрючит его за любой малейший проступок, за опоздание на несколько минут, в качестве наказания заваливая бумажной волокитой. И Тэхену приходится разгребать хренову кучу отчетов и протоколов, забирать работу на дом и сидеть допоздна, поглощая литрами кофе, потому, что если он не сдаст работу в срок, то его зарплата станет меньше на несколько тысяч вон. А с учетом того, что она и так не особо большая, Киму придется искать подработку. Вот и сегодня Чонгук приказал разобраться с делами пятилетней давности до завтрашнего дня. И опять Тэхен будет сидеть над ними допоздна, а потом спустится на первый этаж их дома, где расположен небольшой тренажерный зал, дубликат ключа от которого хозяин лично отдал в руки Кима, когда второй однажды нашел дебошира, подосланного конкурентами, который ночью разнес весь зал, и будет до лопнутой кожи на костяшках избивать грушу, представляя вместо нее самодовольное лицо этого невыносимого альфы. Ближе к трем часам ночи он выйдет из душа и ляжет спать, а потом невыспавшийся и недовольный попрется на ночное дежурство.
Тэхена переполняет жгучая злость и отчаяние. Как же он устал от всего этого. Днем он вкалывает на работе, как проклятый, а вечером приходит домой в пустую квартиру, где его встречает гробовая тишина, и вкалывает еще и дома, глотая горький кофе.
Ким решает послать все к чертям собачьим, и быстро переходит дорогу к ближайшему супермаркету. Он покупает две бутылки красного полусладкого вина, несколько плиток шоколада и пачку сигарет, а то его закончилась еще где-то в два часа дня, а сбегать в магазин времени не было. Омега оплачивает покупки и выходит на улицу. Осенью в их городке как-то по особенному одиноко. Солнечный сентябрь, когда еще теплые дни прошедшего лета согревают землю последним теплом в этом году - безумно красивый период, в который в пору гулять в парках за ручку с любимым человеком или просто с друзьями, но ни первого, ни вторых у Тэхена нет, поэтому он не ходит в парк, не бродит по улицам, а сидит дома, выполняя очередную работу или, если повезет, смотрит какой-нибудь фильм, обязательно боевик, триллер или же детектив. Дождливый октябрь, уже холодный, вечно влажный, с постоянно мокрым асфальтом, лужами и мокрыми опавшими листьями - месяц, что нагоняет острую хандру, в такие моменты Тэхену очень хочется прийти домой и уткнуться носом в чью-нибудь грудь, прижимаясь к теплому боку и причитая о тяжелом рабочем дне, но все это несбыточные желания, и, чтобы не проводить много времени одному в холодной квартире, он часто гуляет по пустому парку, сильнее кутаясь в пальто и закрываясь от дождя зонтом. Морозный ноябрь, месяц перед зимой, когда низкие температуры образуют на лужах тонкие корки льда, когда выпадает первый снег, образует в душе омеги странное спокойствие и умиротворенность, когда тишина в квартире не кажется несносной, а уже в полне родной, когда одиночество воспринимается, как должное. На данный момент период хандры был особенно обострен в преддверии приближающейся течки, которую Тэхен проведет как всегда на работе, наглотавшись вредных для здоровья подавителей, потому что гребаный Чон Чонгук не позволяет брать выходные для отлежки в эти дни дома, аргументируя это тем, что раз омега пришел на работу, которая предназначалась для альф, то ему не светит никаких послаблений, лишь потому, что он - омега. Ага, как же. Этот козел сам себе противоречит. "Нет, ты занимаешься бумажками, потому что ты - омега, а задержание преступников - работа для альф", и в тоже время "Никаких тебе выходных. На нашей работе не будет дискриминации по половому признаку". Заебал.
Омега выходит из магазина, гремя стеклянными бутылками в пластиковом пакете с логотипом супермаркета, и идет вверх по улице, сворачивая в небольшой парк. Голые ветки деревьев шевелятся от ветра, неприятно скрипя, в прозрачных лужах отражаются медленно загорающиеся уличные фонари, а на небе зажигаются первые звезды. Странное, однако, явление - ночью небо редко покрывается стаями туч, позволяя людям любоватся звездами и луной, восхищаясь глубоким темно-синим цветам, а днем - оно всегда в тучах, которые не пропускают и маленького лучика на землю. Тэхен выдыхает облачко пара и медленно идет по пустой аллее, наслаждаясь тишиной. В парке ни души, и почему-то здесь даже проезжающих машин не слышно. Но неожиданно тишину разрывает тихое шмыганье носом и легкий кашель. Ким поворачивает голову в сторону лавочки и видит знакомого светловолосого омегу. И как это Тэхен его сразу не заметил?
Омега сидел на лавочке, так же, как и тогда, в камере, обняв свои колени. Ким подошел к омеге и слегка потряс его за плечо.
- Ты чего здесь сидишь? - спрашивает омега, встретившись с красноватыми глазами Пака. Щеки и нос Чимина сильно покраснели от холода, пухлые губы - обветренные и потресканные. - И как долго?
- Не знаю. Весь день? - Чимин виновато улыбается, но его улыбка исчезает и омега добавляет грустно - Мне некуда идти.
- В смысле? - Тэхен хмурит идеальные брови и садиться рядом с омегой на лавку, положив свой портфель и пакет с продуктами рядом.
- Там очень длинная и неприятная история. - тихо отвечает Чимин и опускает голову.
- Так. Ну-ка вставай. Пошли ко мне домой. - уверенно говорит Тэхен, поднимаясь и останавливаясь напротив омеги.
- Да я не хочу Вас смущать. - отвечает Пак, поднимая взгляд на Тэхена.
- Не волнуйся, я живу один. Так что пошли. - Ким хватает омегу за руку и поднимает с лавки. - Боже, да ты же как ледышка. - Тэхен осматривает Чимина, замечая, что тот слишком легко одет. - Стой ровно. - темноволосый стягивает с себя шарф и осторожно обматывает его вокруг шеи Пака. - Так-то лучше. Боже, даже этот шарф будет намного теплее твоей кожанки. Пошли, я живу тут недалеко.
Тэхен шагает в сторону выхода из парка, утягивая за собой омегу. Чимин зарывается носом в теплый шарфик, вдыхая островатый аромат цитрусового парфюма и еле различимый цветочный запах. Омега безмерно благодарен Тэхену. Ему жутко не удобно перед ним. Что о нем мог подумать Ким, утром в участке? Что он шлюха? Хм.. очень даже возможно, но если бы он так думал, то не позвал бы к себе домой, верно? Блять, Чимин запутался.
Всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Тэхен думал о том,что же произошло с Паком, если он приехал в незнакомый город практически без вещей и хотя бы временного места жительства, а Чимин не знал, как себя вести.
Парни дошли до квартиры Тэхена сравнительно быстро.
- Проходи. Чувствуй себя как дома, да и не обращай внимания на небольшой бардак. У меня иногда времени не хватает убраться. - Тэхен заводит омегу в коридор своей квартиры и снимает с себя пальто, неловко улыбаясь.- Так, ты первый в душ. Кухня прямо по коридору, слева - гостиная, справа спальня и ванная. Думаю, что не заблудишься. Иди в ванную, а я принесу тебе сменные вещи. - Ким снимает с продрогшего Пака куртку и вешает в небольшой шкаф. Тэхену хочется дать Чимину хорошеньких пилюлей, ведь под тонкой курткой была только тонкая футболка с коротким рукавом. Футболка, блять! В такую погоду. Случится настоящее чудо, если на утро Пак не сляжет с температурой.
Чимин видит недовольный взгляд Кима на свою одежду, и понимает,о чем думает омега. Он лишь снова неловко улыбается и уходит в сторону предполагаемой ванны, оставляя свою обувь на специальной полке.
Тэхен смотрит несколько секунд на удаляющуюся спину омеги и проходит на кухню. Оставив пакет с продуктами - если их можно так назвать - на столе, он идет в свою комнату. Тэхен роется в своих вещах,в поисках подходящей одежды. Если лиловая толстовка все равно будет висеть на Чимине как на вешалке, то хотя бы не будет спадать, а вот со штанами так не прокатит. Ким еле нашел короткие шорты где-то на самом дня всего своего гардероба. Самому омеге они явно малы, а вот Чимину подойдут. Тэхен складывает вещи аккуратной стопочкой, достает с верхней полки чистое махровое полотенце и идет в ванную.
Зайдя в комнату, темноволосый видит только стройный, мутный силуэт обнаженного Пака, что виднеется сквозь запотевшее матовое стекло душевой кабины. Шум воды мешает что-либо расслышать, поэтому Тэхен оставляет вещи на небольшой тумбочке и осторожно стучит по стеклу кабинки костяшкой среднего пальца. Чимин выключает воду и слегка отодвигает дверь кабинки, высовывая мокрую голову.
- Вещи и полотенце на тумбочке, а домашние тапочки у входа в ванну.- Тэхен разворачивается и уходит, стараясь еще больше не смутить парня.
Тэхен переодевается в серый свитер средней вязки и черные спортивные штаны. Омега проходит на кухню, доливает в электрический чайник воды и щелкает кнопкой включения. Ким открывает холодильник,где уже очень давно мышь повесилась и хмыкает, мысленно делая пометку сходить в магазин. Сам Тэхен чаще перекусывает в небольших кафе или же в кафетерии участка. Но Чимина нужно чем-то накормить. Ким достает с верхней полки кухонного шкафа две пачки рамена и высыпает их содержимое в две тарелки, заливая кипятком и накрывая крышкой. Омега достает с другой полки два стакана и штопор, он открывает бутылку вина и наливает себе в стакан,залпом выпивая. Странное, однако, поведение - Тэхен никогда не приводил в свою квартиру людей. Тем более малознакомых. Что же так повлияло на него? Погода и заебавшее одиночество? Нет. Дело в самом Чимине. Чем-то он цепляет с первого взгляда. Вот только чем?
Пак выходит из душевой кабинки и видит оставленные Тэхеном вещи. Светловолосый вытирает мокрые капли мягким полотенцем и надевает принесенные вещи. шорты Кима доходят до середины бедра, а подол оверсайз толстовки лишь на пару сантиметров выше края шорт. Чимин вытирает волосы полотенцем и выходит из ванной, обувая мягкие розовые тапки-кролики. Омега проходит на кухню сгорая от стыда. Он жутко смущался того, что незнакомой человек мог видеть его голым. Нет, Пак далеко не девственник, но все равно жутко стеснялся.
Тэхен стоит у окна, с зажатой в тонких длинных пальцах сигаретой, оперевшись бедром о подоконник. Рядом стоял стакан с остатками вина. Чимин подходит к омеге и останавливается напротив него, низко опустив голову.
- Спасибо, Вам за все. - тихо говорит светловолосый, низко кланяясь.
- Перестань. Давай без этих формальностей. Я все-таки на два месяца тебя младше. - Тэхен кривится от всей этой ситуации. - Да и благодарить меня не за что. Любой на моем месте поступил бы также. Ты голоден? - темноволосый тушит сигарету в пепельнице и кладет руку на плечо омеги. Боже, в этой одежде Чимин выглядит совсем ребенком, такой маленький и миленький. - У меня, если честно, кроме рамена ничего нет. - Тэхен в растерянности чешет затылок, поставив на стол две тарелки и две пары деревянных палочек. - Поэтому...
- Ничего страшного. - Чимин садиться за стол, улыбаясь так, будто ему предложили рататуй от лучшего шеф-повара Франции, и придвигая тарелку ближе к себе. - Я давно не ел рамена.
Тэхен лишь умиляется с такого Пака и берет в руки палочки, осторожно захватывая ими лапшу и отправляя в рот. Тэхен резко разворачивается на стуле и тянется за бутылкой вина и стаканами.
- Будешь? - Ким наливает себе вина и слегка придвигает бутылку ближе к светловолосому.
- Буду. Только немного. - Чимин кивает, вновь отправляет в рот порцию лапши и в удовольствии закрывает глаза, промычав, - Боже. Как же я соскучился по этому вкусу.
- В смысле? - удивленно приподнимает брови Ким.
- Ну я же в театре выступал. Вечные диеты и тренировки, никакого сладкого, жирного, мучного и вредного. - пожимает плечами Чимин.
- А как ты оказался в нашем городе? - осторожно спрашивает Тэхен, мысленно подбирая вопросы, которые хочет задать Паку. - Что у тебя произошло? - омега выпивает все содержимое своего стакана и возвращается к поеданию лапши.
- Это долгая история. - тяжело вздыхает Чимин, спустя минуту. Пак не знает, стоит ли рассказывать все Тэхену, но с другой стороны, было бы неплохо выговориться хоть кому-то.
- А я никуда и не тороплюсь. - Тэхен доедает свою лапшу и ставит тарелку в мойку, наливая еще вина в свой стакан.
- С самого детства я жил в пансионате при омежьем монастыре в пригороде Сеула. Своих родителей я не помню, они отдали меня туда совсем малышом. В пансионате я учился, жил и занимался танцами. Мне очень нравилось танцевать. Мой учитель хореографии всегда говорил, что у меня большое будущее и все в таком духе. - Чимин отодвигает от себя пустую тарелку и отпивает немного вина, принимаясь водить пальцем по тонкому краю стакана. - Со мной учились еще несколько ребят. Однажды, нас отвезли на выступление в один из театров Сеула, на благотворительный вечер. Директор театра - пожилой омега лет шестидесяти - был очень удивлен нашими способностями и хорошими манерами. Он стал приезжать к нам в пансионат, смотрел на наши репетиции, звал нас снова и снова на различные выступления. Он очень хотел, чтобы после того, как мы выпустимся из пансионата, мы стали артистами его театра. Но к моменту нашего выпуска омега скончался от инсульта. Директором театра стал бета средних лет, а его сын-альфа - главным хореографом. Несколько ребят из нашей группы решили бросить танцы и поступили на обычные факультеты, а я и еще шесть ребят решили продолжить заниматься танцами. Мы пошли на прослушивание в тот театр. Прослушивание прошли только три человека, включая меня. Хореограф был очень красивым альфой. Он стал ухаживать за мной, водил на свидания, и все было как в сказке. - Чимин сглатывает подступающий комок слез к горлу и выпивает остатки вина залпом, жестом попросив Тэхена еще налить. А Ким внимательно слушает, подперев щеку рукой и попивая вино. - Мы встречались очень долго, да, ссорились, но потом мирились. Вот только спустя семь месяцев наших отношений, он стал чаще задерживаться, а когда возвращался, я ловил на нем запахи других омег. Эти запахи не принадлежали моим коллегам, и с кем он гуляет на стороне, я не знал. Но я терпел. Делал вид, что не замечаю этого, искал причины в себе. Спустя два месяца запахи стали чаще меняться, а позже - почти каждый день - новый запах. Однажды я застукал его с каким-то омегой в нашей спальне. В тот вечер у меня был выходной и я ездил в пансионат, проведать своих учителей. А когда вернулся, увидел как он трахает другого омегу, в той постели, где клялся мне в любви и предложение делал. Я забрал свои вещи и ушел ночевать к другу. - Чимин всхлипывает, стирая первые дорожки слез. В носу неприятно колет, а в груди снова все болезненно сжимается.
- Подожди. Пошли в гостиную. Там удобнее. - Тэхен берет омегу за руку и ведет в гостиную, прихватив новую бутылку вина. Темноволосый усаживает Пака на диван и садится рядом, приобнимая за плечи. - Продолжай.
- Я хотел расстаться с ним и забыть, но спустя две недели он пришел в к нам в полчетвертого утра, пьяный, с букетом роз, и на коленях просил прощения, обещал исправиться, говорил о том, как ему без меня плохо, умолял меня вернуться. И я, наивный дурак, повелся. - Чимин не пытается сдержать всхлипов, он лишь постоянно вытирает слезы, шмыгая покрасневшим носом. - Три месяца мы жили как и раньше, откладывали деньги на свадьбу, уже планировать ее начали. А неделю назад он на все те деньги, что мы накопили купил тому омеге, машину. Я на смог этого стерпеть и устроил ему скандал. Он ушел из нашей квартиры и не возвращался. А через два дня он пришел на репетицию и наорал на мення, пии всех обвиняя в том, что я ему изменял и что я продажная шлюха, хотя он прекрасно знал о том, что был первым альфой в моей жизни. Я психанул и сбежал с репетиции домой. Уже в нашей квартире написал заявление об уходе, взял немного своих вещей и денег и сбежал на вокзал, где сел на первую попавшуюся электричку. Проехал до конечной и оказался в вашем городе.
Тэхен до боли в челюсти сжимает зубы. Как этот мудак позволил себе так обращаться с омегой? Тем более, с таким Ангелом? Ведь Чимин действительно ангел. Маленький, раненый жестокой реальностью, с разбитым вдребезги сердцем. Тэхен крепче прижимает рыдающего во всю Чимина к себе, успокаивающе поглаживая широкой ладонью подрагивающую спину. Пак обхватывает своими руками талию младшего, утыкаясь лицом в крепкую грудь, и плачет, впервые после своего побега выпускает всю боль наружу, что затапливает все вокруг, словно вышедший из берегов океан.