5
Куроо, вылетев из апартаментов Mr. Orange, сразу же собрал всех остальных.
— Он нас пригласил, — заявил Куроо, его глаза горели каким-то диким азартом и предвкушением. — На ужин. Сказал, что мы можем задавать вопросы.
В баре, где они снова собрались, повисла мертвая тишина.
— Что?! — первым выкрикнул Ацуму. — В смысле, Хината? Он признал, что это мы? Или…
— Нет, — перебил Куроо. — Он сказал "вы можете задать мне любые вопросы". И он сказал, что будет платить, но сам есть не будет. И что самое главное… — Куроо посмотрел на Киту. — Он сказал, чтобы ты тоже был. "Я знаю, что он там, где-то в тени, тоже что-то замышляет".
Кита, который до этого момента был максимально невозмутим, слегка прищурился. В его взгляде промелькнуло удивление, смешанное с… уважением. Он оценил ход Mr. Orange.
— Значит, он всё знал, — спокойно произнёс Кита. — И наши "фанатские" действия не остались незамеченными. Что ж, это меняет правила игры.
Ойкава нервно поправил чёлку. — И что теперь? Мы пойдём и будем, как просители, сидеть и ждать, пока он соизволит что-то рассказать? А если он вообще ничего не скажет?
— Он дал нам шанс, — твёрдо сказал Тендо. — И мы его используем. По-другому мы до этого парня не доберёмся. Он явно что-то задумал, пригласив нас. Либо это ловушка, либо…
— Либо он сам хочет что-то рассказать, но ждёт, когда мы будем готовы слушать, — закончил за ним Осаму. — Или ему просто скучно. У суперзвёзд свои причуды.
Решение было единогласным. Они идут. Всемером. На "ужин", который, скорее всего, превратится в interrogation.
***
Ресторан «Nebula» был воплощением стиля и роскоши: приглушенный свет, футуристический декор, столики, расположенные так, чтобы обеспечить максимальную приватность. Они забронировали для них отдельную VIP-кабинку, откуда открывался потрясающий вид на ночной город.
Когда гарем ввалился туда, стараясь выглядеть максимально солидно, Mr. Orange уже был там. Он сидел за большим круглым столом, в своём обычном чёрном аутфите, панаме и маске. Перед ним стоял лишь бокал с водой. Никакой еды. Он выглядел как чёрный силуэт на фоне мерцающих огней города.
Подойдя к столу, они почувствовали атмосферу, которую он создавал вокруг себя: холодную, отстранённую, но в то же время притягивающую.
— Присаживайтесь, — его хриплый голос прорезал тишину. В нём не было ни радости, ни гостеприимства. Просто констатация факта. — Заказывайте всё, что хотите. Счет на меня.
Они расселись. Куроо и Ойкава сели напротив него, Кита рядом с Куроо, близнецы и Тендо – с других сторон.
Официант принял заказ, и они в ожидании пялились на Mr. Orange. Он же просто сидел, медленно потягивая воду, и его красные глаза, казалось, изучали каждого из них.
— Ну, что ж, — начал Куроо, пытаясь разрядить обстановку, но чувствовал себя при этом, как на экзамене. — Это… необычно, Mr. Orange.
Хината усмехнулся за маской. — Вы сами этого добивались. У вас есть вопросы. Задавайте.
Тендо, который обычно не лез за словом в карман, вдруг стал самым серьёзным.
— Хорошо, Mr. Orange, — начал он, глядя ему прямо в глаза. — Где ты был? Что, чёрт возьми, произошло за эту неделю? Как ты... из того, Хинаты Сё, превратился в тебя?
Маленькая пауза. Хината перевел взгляд на Тендо, потом на Куроо, затем на Киту, словно оценивал каждого, кто здесь сидел.
— Это долгая история, Тендо-сан, — его голос стал чуть тише, но не потерял своей жёсткости. — И она не будет иметь для вас никакого значения. Вы видите результат. Этого достаточно. А что произошло…
Он сделал глоток воды.
— Я сломался. Всю свою жизнь я отчаянно пытался быть тем, кого от меня ждали. Маленьким гигантом. Солнечным и счастливым. Я горел, пытаясь оправдать чужие ожидания. Но когда я пытался найти себя в танцах, и над этим тоже смеялись… Тогда я понял. Я сломался. И в этой поломке… я собрался заново.
Он посмотрел на свои руки, на которых уже виднелись тени татуировок.
— Неделя — это достаточно времени, чтобы убить старого себя и родить нового. Старый Хината Сё… он был ошибкой. Или просто… не нужен миру.
В его голосе прозвучала такая горечь, которая резко контрастировала с его внешним образом дерзкого и безразличного. Это был момент драмы.
Ойкава сжал губы. Ему было больно слышать такие слова, но он понимал, что сам Хината чувствовал.
— Убить старого себя? — тихо спросил Осаму. — Но… как? Как стать лучшим в мире танцором, выучить столько языков, прокачать себя физически, да ещё и стать… таким, за одну неделю? Это невозможно.
Хината усмехнулся. Юмор в этой ситуации был черным.
— Невозможно? Для кого? Для вас? Вы не представляете, на что способен человек, когда у него нет выбора, кроме как выжить по-новому. Когда он один. В полной изоляции. Между прочим, Куроо-сан, вы как будто не верили мне, когда я сказал, что умею читать несколько языков? Сейчас легко проверю. Итальянский, корейский? — Проговаривает он несколько фраз на языках.
Куроо расширил глаза. — Как, чёрт возьми…
— Неважно, — перебил Хината. Он откинулся на спинку стула, его красные глаза медленно пробежались по ним. — Волейбол… он был моей тюрьмой. Эта палуба, этот мяч… ваши ожидания. И когда я ушёл, я увидел, что могу летать. По-настоящему. Без мяча.
***
После признания Хинаты в ресторане повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы официанта.
Кита, как всегда, был первым, кто нарушил молчание. Его голос был спокойным, как и всегда, но в нём проскользнула нотка сочувствия.
— Так ты говоришь, волейбол был для тебя тюрьмой? Но ведь мы… мы все поддерживали тебя. Мы восхищались твоей энергией, твоим талантом. Мы не хотели тебе зла.
Хината усмехнулся, но эта усмешка была скорее грустной, чем саркастичной.
— Я знаю, Кита-сан, — ответил он. — Я не виню вас. Никого из вас. Вы просто… не понимали. Вы видели только то, что хотели видеть. Вы восторгались «маленьким гигантом», этим вечным двигателем, который всегда улыбается и всегда готов прыгать выше всех. Но… это был не я. Это была роль, которую я играл. И я устал.
Ойкава не выдержал. Он всегда считал себя самым чутким и понимающим из них, а тут оказывалось, что он тоже был слеп.
— Но, Хината… — начал он, но запнулся. — Если тебе было так плохо, почему ты нам не сказал? Почему ты не попросил о помощи? Мы же… мы были друзьями.
Хината посмотрел на Ойкаву долгим, пронзительным взглядом. Он как будто пытался разглядеть что-то в его глазах, какую-то искренность.
— Друзья? — переспросил он. — Да, может быть. Но… вы знали *меня*? Вы видели меня настоящего? Или вам нужен был только тот образ, который я вам показывал?
Ойкаве нечего было ответить. Он опустил глаза, мучимый чувством вины.
Ацуму, который с трудом сдерживал свой темперамент, наконец взорвался.
— Да чё тут, блять, сопли разводить?! — проорал он, стукнув кулаком по столу. — Тебе было плохо, ты ушёл. Охуенно, молодец. Но какого хрена ты теперь строишь из себя звезду, воротишь от нас нос? Мы ведь за тебя переживали! Мы тебя искали! А ты…
— А я, — перебил его Хината, — *искал себя*. Я имел на это право? Я должен был и дальше плясать под вашу дудку, делая вид, что всё в порядке? Я должен был и дальше улыбаться, когда мне хотелось блевать от всего этого?!
Он резко встал, и его голос эхом разнёсся по кабинке. Его красные глаза горели яростью.
— Я не просил вас меня искать. Я не просил вас становиться моими «фанатами». Я не просил вас ничего. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Я хотел быть собой. Без ваших грёбаных ожиданий!
Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Все смотрели на него с изумлением и… испугом. Они никогда не видели его таким.
— А теперь, простите, — сказал он, более спокойным тоном, — я устал от этих разговоров. Ешьте. Наслаждайтесь музыкой. Я заплатил. А мне пора.
Он повернулся и направился к выходу, оставив гарем сидеть в оцепенении.
Но, у самой двери Хината резко остановился и повернулся к ним. И его взгляд, сквозь маску, показался им странно нежным.
— И ещё… — сказал он тихо. — Спасибо.
И затем он вышел, оставив после себя шлейф аромата его вейпа и клубок неразрешённых вопросов.
***
Во всём этом напряжении с ужином романтики и юмора почти не было места. Но можно добавить небольшие штрихи:
* **Тендо:** пока все серьёзно выясняют отношения, Тендо втихаря уплетает самые дорогие блюда и постоянно комментирует что-то в духе: "Это прям как мои кошмары, только вкусные!".
* **Ойкава:** его попытки флиртовать с Хинатой, даже в этой напряжённой обстановке, вызывали у всех неловкие усмешки. Он постоянно бросал ему многозначительные взгляды и пытался заговорить с ним о "страсти" и "вдохновении".
* **Близнецы:** их постоянные споры и подколки добавляли немного абсурда в происходящее. Они, как всегда, соперничали, кто лучше поддержит Хинату, и постоянно передразнивали друг друга.
* **Кита:** его бесстрастное лицо на фоне всего этого хаоса само по себе было источником юмора. Он просто сидел и ел свой безупречно сервированный салат, как будто ничего особенного не происходило.
А романтика, блять… Она, скорее, витала в воздухе как невысказанное желание. Каждый из них, по-своему, хотел быть ближе к этому новому Хинате. Но он был слишком закрыт, слишкомсложен. И им предстояло ещё многое сделать, чтобы заслужить его доверие.