Плакать-это нормально
"Извини,я не хочу тебя беспокоить». Шин отходит от взгляда, и сердце Хван падает.
«Это не твоя вина, ты меня слышишь?» Она поворачивает голову Рюджин так, что смотрит на нее, и слишком поздно понимает, что в ее глазах слезы. «Рюджинни, я-»
«Я знаю, что я...Я знаю, что это не моя вина. Ты все равно беспокоишься за всех нас. В последнее время еще больше.Они много говорят. Мои танцы недостаточно хороши. Мой вокал не так силен. Я едва ли рэпер. Я слишком груба с вами, ребята. Недостаточно профессионально, притворяйся крутым для внимания", - глотает Рюджин, и это так же хорошо, потому что Йеджи не думает, что она больше не может слышать.
Должно быть что-то другое - «но», Рюджин говорит, что она им не верит. Она не может, верно?
Йеджи не знает, какое выражение у нее на лице, но она ловит Рюджин, которая осторожно смотрит на нее.
"Тебе не понравится то, что я скажу", - младшая кусает губу.
«Ты все равно скажешь мне?»
Рюджин кивает, отворачивается. Потребуется некоторое время, прежде чем слова наконец выйдут наружу.
«Я не знаю, что делать с собой, когда понимаю, что это правда». Она говорит мягко, виновато, и слезы скользят по ее лицу, прежде чем Йеджи сможет отреагировать. Инстинктивно она обнимает её, позволяя младшей уткнутся в плечо Хван.
Когда она может думать, первое, что в ней пузырит, это гнев. Она хочет задушить всех, кто говорил это всем им, безликие идиоты, которые оставили их, чтобы забрать свои собственные вещи. Но такая дорогая ей девушка все еще плачет на руках, поэтому она отмахивает это в сторону и фокусируется на Рюджин.
Младшая плачет молча, никогда не суетиться. Обычно она пытается избавиться от этого со смехом, но сегодня кажется, что она слишком устала, чтобы даже сделать это. Это заставляет сердце Йеджи болеть, и она старается не думать о том, как маленькая Рюджин чувствует себя в своих объятиях.
"Ты можешь плакать, Рюджин-а", - шепчет она, прижимая губы к виску. «Должно быть, тебе было тяжело»
"Может быть, мне стоит перестать пытаться", - бормочет Рюджин некоторое время спустя, ее голос хриплый, и сердце Йеджи разрывается, когда она видит, как ее глаза так устали, когда в них обычно сверкает ледяное пламя. «В конце концов, Шин Рюджин из Itzy - это то, за кого она себя выдает, верно?»
"Ты не это имеешь в виду это, Рюджин-а?", - терпеливо спрашивает она, вытирая слезы.
"Может быть, да", - бормочет Рюджин, и Йеджи знает, что она просто пытается быть трудной. Она наклоняет голову Рюджин вверх, глядя на ее стеклянные глаза.
«Нет, Рюджин. Я знаю, потому что ты прокладываешь свой путь к этой мечте с того дня, как я увидела тебя в тренировочном зале. И ты сделала это для себя, чтобы ты могла выступать на сцене, как всегда должена была делать. Рюджин, которую я знаю, не прекратит то, что она любит делать, только из-за нескольких людей, у которых даже нет смелости показать свои лица. Шин Рюджин - это та, кем ты хочешь быть. Itzy - это то, кем мы хотим быть. К черту их всех и всех, кто говорит иначе».
Она позволяет словам ненадолго погрузиться, а Рюджин издает небольшой смех, слезы все еще текут по ее щекам. Это одновременно успокаивает и заставляет волноваться, и Йеджи снова кладет большой палец на щеку Рюджин, чувствуя, как младшая наклоняется к ее ладони.
«Ты говоришь как эти мотивационные ораторы. Это нехарактерно». За этим стоит этот намек на юмор, и Йеджи знает, что это отклонение, поэтому она мягко направляет их обратно к их теме, потому что ей тоже нужно что-то сказать.
«Если это помогает, этого более чем достаточно. Мне кажется, что иногда я делаю для тебя недостаточно", - правдиво говорит она, наблюдая, как брови Рюджин поднимаются с неверием. «Мне не нравится знать, что ты берешь на себя все это в одиночку, и что это заставляет тебя чувствовать себя так. Поэтому мне нужно, чтобы ты знала, что то, что ты думаешь и делаешь, не является неправильным. Этого никогда не будет». Она напрягает. «Иногда их легче слушать, но зачем тебе это? Это твоя жизнь. Мы Itzy, а не они».
Рюджин решила спросить Йеджи.«Но ты никогда не устаешь, онни? Из них?»