От лица Сынмина (через год после событий «Геометрии чувств»):
Минхо... он, знаешь, как запертая дверь в квартире с идеально чистыми окнами. Ты видишь, что там кто-то живёт, даже замечаешь свет, но войти не можешь. И если ты думаешь, что он холодный — ты не прав. Он не холодный. Он просто боится стать тёплым, потому что тогда всё, что внутри, может расплавиться.
Феликс... он как плейлист, в котором за одной счастливой песней идёт что-то такое, что бьёт по сердцу. Он выглядит, будто всё пережил и всё понял, а потом просто... выбрал жить. Я уважаю его за это. Он держал эту троицу на плаву, хотя сам был на грани. Он не только простил, он ещё и остался. И это — ни хрена не слабость. Это сила, которой у Минхо никогда не было.
А Хёнджин... сложно. Он — как картина, которую ты смотришь и не можешь понять, почему она тебя тревожит. Он красивый, живой, творческий, весь из ощущений. Но, чёрт, он любит не туда. Всегда не туда. И знаешь, я не думаю, что он был плохим. Просто он любил в сторону, от которой всегда возвращались. Он достоин большего. В этом году он стал другим. Спокойнее. Честнее. Мне кажется, он наконец отпустил.
А Джисон? Джисон — мой хаос. Он смеётся, пока мир рушится, и всё равно первым замечает, когда тебе плохо. Он спрятал всю свою боль под сарказмом, а потом взял и расклеил в комнате «доску отношений». Больным способом пытался всё понять. Смешно, но трогательно. Он искренне переживал за всех троих. И, возможно, он единственный, кто понял, что никакого правильного ответа тут нет. Что никто не виноват. Просто они все столкнулись и покалечили друг друга.
Я? Я наблюдал. Я не вмешивался, потому что каждый из них должен был пройти это сам. Любовь — это не сериал. Это не сюжет. Это всегда немного больно. Но, блядь, как же красиво, когда кто-то из них всё-таки выбирает остаться.