4. Про ревность
Я опаздывала на десять минут. По дороге много раз звонила Полине, но ее телефон был отключен. В парке, где мы договорились встретиться, ее тоже не было.
Я купила два чизбургера, две колы и большую картошку, села на спинку пустой скамейки и поставила себе условие: если Полина не появится, пока я ем свою половину, а мобильник так и останется недоступным, то через полчаса я пойду домой.
Полина так и не пришла. Мобильник молчал, а к домашнему подошла мама и сказала, что Полина уже спит.
– Блин! Она что, забыла?
Добравшись до дома, я скинула ботинки в прихожей, умылась, свалилась в кровать и тут же отключилась. Резко и быстро, будто кто-то нажал невидимую кнопку «off».
* * *
Утром в школе я первым делом подбежала к Полине. Она стояла в проходе на первом этаже и списывала расписание летних экзаменов в десятом классе.
– Привет, ты где вчера была? Я ждала тебя почти час!
В нашей школе давно принято целоваться с одноклассницами каждое утро при встрече и уходя домой после седьмого урока. По привычке я хотела поцеловать Полину, но она резко отстранилась, сделала шаг назад и посмотрела в глаза.
Мне стало не по себе от этого незнакомого холодного взгляда, который за секунду сказал больше, чем сказали бы несколько десятков слов.
– Я все видела, – выдавила Полина со слезами. – Пропусти меня, не хочу с тобой разговаривать!
– Полин, ты не поняла… Это не то, что ты думаешь… – пыталась объяснить я, но Полина не остановилась и даже не обернулась.
– Мы просто друзья…
– Не смеши меня! – обернулась она. – Между парнем и девушкой не может быть дружбы. Это даже дети знают!
– Но бывают исключения…
– Не хочу тебя слушать! Мне надо идти.
Через пару секунд Полина скрылась за дверью школы.
Чем больше я пытаюсь оправдаться, тем хуже делаю себе. Я ничего не понимала. Полина знала, что мы с Олегом дружим с первого класса. Неужели она думает, что между нами что-то большее, чем просто дружба? Нужно поговорить с ней и все объяснить. Полина накрутила себя. Она часто говорит: «Решай проблемы по мере их поступления», а я обычно добавляю: «А если проблем нет – их надо придумать».
Первым, кого я увидела, зайдя к класс, был Олег. Он сидел у дверей, крепко обняв большую черную сумку, и озабоченно смотрел по сторонам. Увидев меня, он вскочил со стула, уронил сумку, поднял ее и только потом подбежал ко мне.
– Полина странная какая-то, – сказал он. – Кажется, она меня избегает.
– А со мной вообще говорить не хочет… – только сейчас я заметила, с каким интересом на нас смотрят одноклассники. – Сказала, что все видела. Она думает, что у нас…
– Что?
– Что у нас что-то есть… типа, что ты и я…
– Ну-ка, поконкретнее с этого места.
– Ну, что ты и я, что мы с тобой… ну, типа, мы не совсем друзья… – я пыталась подобрать слова. – Что мы… в общем, что мы встречаемся. Полина так думает и ревнует. Вот.
– Она че, совсем, что ли, с катушек съехала?
– Сама в шоке, – сказала я. – Что делать будем?
– Тебе виднее, как с лучшей подругой поладить.
– Ничего, придумаем что-нибудь. А пока у меня есть идея… Что у нас сейчас?
– История, – ответил Олег. – Итоговая контрольная.
– Отлично! Пойдем.
До начала урока оставалось пять минут. Я открыла учебник, пролистала нужную главу и тут же закрыла. Это не помешало мне ответить на вопросы контрольной работы и самой первой сдать двойной листочек, плотно исписанный в каждой клеточке.
Олег тем временем писал что-то на клочке бумаги. Дописал, усмехнулся и передал мне. Я с подозрением развернула записку и прочитала: «Ты не знаешь, чьи ноги на потолке?»
Я подняла глаза. Никаких ног на сером потолке с облупившейся краской не было. Олег гнусно хихикал рядом, а через секунду получил подзатыльник.
– Передай дальше, – шепнул он.
Писать контрольную в гогочущем десятом классе стало невозможно. Школьники получали мятую записку, читали ее, смотрели на потолок, а после – не могли сдержать громкое ржание.
– Что происходит? – спросила Нина Федоровна, пальцем поправив очки. – Что вы там читаете?
Класс заметно притих.
– Нина Федоровна, а вы не знаете, чьи ноги на потолке?
Историчка недоверчиво покосилась на потолок, снова поправила очки, усмехнулась и поставила диагноз:
– Ерундой занимаетесь.
Прозвенел звонок, и старшеклассники вырвались в коридор на большую перемену.
С Полиной мы не разговаривали целый день. Она упрямо делала вид, что мы незнакомы. С последнего урока она ушла, никому ничего не сказав. Я думала об этом постоянно. На истории, на алгебре, на литературе. Даже километровый забег на время на физре не мог отвлечь меня от мыслей о Полине и ее внезапной обиде на нас с Олегом.
Дома я продолжала думать об этом. В лифте, на кухне, разогревая ужин, гуляя вечером с собаками, меняя корм шиншиллам и крысам, намыливая голову шампунем в ванной.
– Ты какая-то странная. Все в порядке? – спросил папа.
– Да-да, все хорошо.
– Как в школе? – подошла мама.
– Отлично.
– Троек не нахватала?
– Нет.
– А на танцах?
– Нормально.
– Что-то давно ты ничего не рассказывала.
– Да нечего рассказывать.
– Как Рома?
– Нормально, – вздохнула я, сильно сомневаясь в правильности ответа.
– А как у Полины дела?
– Все хорошо, мам.
– Что-то она давно не заходила к нам… Может, поссорились?
– Временные разногласия, – с умным видом ответила я.
Засыпая, я снова думала о ссоре с Полиной. Однако ни одна умная мысль не посетила мою голову. Чем больше я думала и переживала, тем меньше вариантов решений оставалось и тем глупее все они казались. А еще думала о Роме. Почти так же много, как и о Полине. Эти два человека полностью занимали все мои мысли.
* * *
Сидя на длинной низкой лавке, я ждала Рому, чтобы поговорить с ним перед тренировкой. Мы тренировались почти три недели. Я уже не раз ждала его перед началом занятий. Обычно слушала музыку или переписывалась с друзьями в социальных сетях.
Менялись песни в плейлисте и цифры на экране мобильного, а Ромы все не было.
Я ловила себя на мысли, что начинаю волноваться за него. Задавала вопросы: где он? почему опаздывает? что могло случиться? Почему-то хотелось увидеть его, услышать, как он скажет «привет», подмигнет и убежит в мужскую раздевалку. Потом появится, чуть кривляясь, и мы пойдем на тренировку, где я буду учить его танцевать, а Рома будет стараться и делать измученное лицо. Правда, теперь он делал это намного реже. Тренировки не проходили даром.
Последние два дня я слишком много о нем думала. Так не думают о человеке, с которым просто дружат. Что-то странное, призрачно неуловимое, но удивительно приятное – я не знала, как правильно это описать, и не знала, надолго ли это. Пройдет ли этот необычный глюк через пару дней или так и будет преследовать меня?
Я долго думала об этом, пыталась отмотать время назад и найти точный момент, когда это началось. У меня учащенно билось сердце и потели ладони.
Когда произошла эта перемена, в чем причина?
Рома появился за минуту до начала тренировки. «Около тебя мир зеленеет, около тебя солнце теплее, около тебя я понимаю, что счастье есть, когда ты здесь…» – пела Елка в наушниках.
– Привет! – поздоровался он. – Буду через минуту! – И скрылся в раздевалке.
Рома всегда появляется, когда я слушаю музыку. И всегда – под разные песни. Я помню все эти песни, они никогда уже не будут прежними, потому что теперь, слушая их, я всегда буду помнить, на каком слове появился Рома и сказал «привет».
Из этих песен скоро можно будет составить сборник.
Дожидаясь Рому, я вытирала мокрые ладони о майку. Не помогало. От мысли, что он может дотронуться до меня, темнело в глазах. Мне не нравились мокрые руки, тем более свои.
* * *
– Что происходит? – казалось, с первых движений Рома почувствовал неладное.
– Ничего, – ответила я. – Все нормально.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – внимательный взгляд. – Что-то ты бледная.
– Все нормально.
– Может, ты на диете сидишь?
– Нет.
– А что тогда?
– Ничего.
Рома нахмурился и вздохнул:
– Может, ногу натерла? Или я наступил и не заметил…
– Все отлично, – ответила я, сдувая со лба прядь волос.
– Тебе душно?
– Мне хорошо, – злилась я. – Еще один такой вопрос, и я тебя ударю. И не смотри на меня, как доктор Айболит на больную обезьяну! Продолжим?
– Само собой. А как мне на тебя смотреть?
– Смотри и повторяй, не отвлекайся.
– О’кей, – не стал перечить Рома. – И все-таки ты какая-то странная…
– Конкретнее. Что тебя не устраивает?
– Ты сегодня скованная и зажатая, – ответил он, стараясь не глядеть на меня. – Будто чего-то стесняешься.
– Тебе кажется.
Рома настоял на своем. Он был уверен, что я плохо себя чувствую, поэтому и веду себя странно. Проводить меня домой он не мог или не хотел. Попросил только, чтобы написала эсэмэс, что я дома и со мной все в порядке.
Я шла домой, а внутри меня, казалось, порхала стая бабочек.
Дома за ужином мне снова не удалось ничего утаить. Так всегда происходит. Иногда мне кажется, что все мои мысли написаны крупными печатными буквами на моем лбу.
– Ты какая-то странная последнее время…
– Кто странная? Я?
– Ну не я же.
– Нет, я нормальная.
– Может, влюбилась?
– Не дождетесь.
– Вот. Правильно, еще успеешь – эти романтичные глупости никуда от тебя не денутся.
– Угу.
Я включила ноут и зашла в социальную сеть. Первое, что я делаю, выходя онлайн, это смотрю на количество друзей – все ли на месте. Потом быстро читаю новости, а после иду на страничку к Полине – посмотреть, что у нее нового, какие новости, какой статус. За вечер она добавила десяток красивых фотографий из групп о путешествиях. Я прокрутила вниз, а потом вернулась наверх – под аватаром Полины появилась синяя кнопка «Добавить в друзья».
В этот момент завибрировал мобильник в сумке. На экране определился номер, и высветилось «Рома Титов».
– Привет! – отозвалась трубка.
– Привет, – серьезно повторила я.
– Я просил тебя написать мне, как только ты придешь домой, а ты не написала. Почему?
– Это так важно?
– Да.
– Ты что, волновался? – не верила я.
– Это уже мое дело. Ладно, теперь я спокоен. Кстати, что ты делаешь в субботу?
– Собиралась по магазинам с подругой, но мы поссорились, поэтому все под вопросом. А что?
– Может, погуляем?
– Ну-у, давай, – удивилась я. – Давай погуляем.
– Созвонимся тогда утром. Хорошо?
– Да, хорошо… – ответила я и отключилась.
Каждый раз, когда мы с Ромой говорим по телефону, происходит что-то непонятное – я говорю и слышу эхо своего голоса в трубке, и мой голос мне не нравится. На этот раз мой голос был не просто противным. Я как будто слышала себя со стороны, ощущая себя абсолютно, бесповоротно и неприлично влюбленной дурочкой. Хотя сейчас это было не очень важно. Важно, что Рома предложил встретиться, позвал на свидание, а я не знаю, можно уже радоваться или еще рано. Наверное, уже можно.
Сейчас бы позвонить Полине, рассказать о нем, какой он красивый, простой и жизнерадостный, какие у него карие глаза, какой он хороший и как сильно я влюбилась в него за такое короткое время. Интересно, что бы она ответила на все это?
Я вернулась на страничку Полины и стала снова листать ее стену. Я смотрела и не знала, что делать. Неужели она действительно так сильно ревнует ко мне Олега? Почему не хочет выслушать нас? Это все странно и неправильно, так не должно быть.
Я нажала на список общих друзей. Их было всего одиннадцать. Вторым в списке оказался Рома Титов.
Интересно, откуда они знакомы. В понедельник обязательно спрошу его об этом.
* * *
На следующий день Рома не звонил. Я подождала до часа дня и позвонила сама. Мы договорились встретиться в четыре у памятника Рабочему и Колхознице. У меня оставалось еще два с половиной часа, чтобы основательно подготовиться к свиданию: найти лучшее платье и выцепить Олега по телефону или в социальной сети, чтобы дал мне ценные указания, проконсультировал и пожелал удачи.
Это будет не первое свидание с парнем.
Это первое свидание с парнем, в которого я влюбилась.
Я была готова уже за час до выхода из дома, а от Олега непрерывно приходили сообщения «ВКонтакте».
Олег
Самое главное – не показывай заинтересованность. Максимум, что можно сделать – это полшага навстречу. Не шаг, не два, а только половина. На самом деле достаточно просто принимать знаки внимания.
Настя
Мне страшно. Вдруг он потом больше не позвонит?
Олег
Ты накручиваешь себя.
Настя
Как думаешь, мы будем встречаться?
Олег
Не думай об этом вообще. Не придумывай раньше времени и не накручивай. Когда планируешь и много думаешь, редко получается что-то стоящее. А когда все развивается постепенно и без напряга, то может случиться много хорошего и приятного. Не жди ничего, короче.
Настя
Это очень сложно, я уже влюбилась.
Олег
Ты накрутила себя, он тебе просто нравится. Вы же знакомы две недели.
Настя
Будто этого мало.
Олег
Ты, главное, не говори и не пиши ему об этом. У меня есть знакомая девчонка, лучшая подруга сестры, так она всем парням, которые ей нравились, в любви первая признавалась. Не вслух, конечно, но письма такие писала…
Настя
Какие?
Олег
Очень длинные. Полтора листа двенадцатым «Таймс». Или десятым. Я что-то забыл. А девчонка нормальная, хорошая, симпатичная очень. Если бы не Полинка, я бы с ней помутил. Но есть один недостаток – фантазия богатая, писать очень любит. Увидит парня, напридумывает себе, напишет, признается, а потом – печаль-страдания.
Что угодно делай, только не признавайся ему.
Это будет самой большой глупостью.
Настя
А Полина признавалась тебе?
Олег
Никогда. И не нужно это. И я не признавался.
Настя
Почему?
Олег
Это бы все испортило. Тебе пора выходить. Не подведи.)
Через час я вышла из трамвая на повороте около памятника Рабочему и Колхознице. Я огляделась по сторонам в поисках Ромы, но его нигде не было. Совсем недалеко просигналила машина, потом еще одна. Неслышно прошел сине-белый вагон монорельса.
Я опустила глаза и заметила темную фигуру, которая стремительно приближалась к остановке со стороны стеклянного павильона «Москва» с выгнутой крышей. Казалось, человек не шел и не бежал, а скорее плыл.
Я узнала его. Это был Рома. Он ехал на самокате.
– Привет, – поздоровался он. – Пойдем на «Миллионный мост»?
– Куда? – не поняла я.
– «Миллионный мост», – повторил Рома.
– А где это?
– Здесь недалеко, через дорогу.
Мы перешли проспект Мира, прошли наискосок детскую площадку у странного дома на ножках.
– Этот дом называют «домом на курьих ножках», – сказал Рома. – А еще «дом-сороконожка» и «дом-осьминог».
– Еще его называют «братской могилой», – задумалась я. – Интересно, почему?
– Наверное, потому, что если вдруг опоры не выдержат и он упадет, то все погибнут.
– Странно, я не подумала об этом.
Мы прошли под странным домом, между серых бетонных ножек, спустились и перешли на другую сторону улицы к бирюзовому зданию школы. Рома вел свой самокат рядом, придерживая за руль, будто коня.
– А что такое «Миллионный мост»?
– Это Ростокинский акведук, – ответил Рома, когда мы шли вдоль школы. – Мост триста с лишним метров. Блин, закрыт сегодня.
Мы прошли немного вниз и оказались в парке. Рома остановился у второй скамейки, прислонил к ней самокат и сел. Я села рядом с ним. Все шло как-то неправильно. То есть совсем не так, как я себе это представляла.
Вчера на занятии Рома казался таким внимательным, заинтересованным, таким милым. Смотрел на меня таким нежным взглядом, что становилось немного не по себе. Я чувствовала, я видела, что нравлюсь ему. Очень нравлюсь. Он ведь даже позвонил после вечером и предложил встретиться.
Вот мы встретились – и что? Куда делось все? Рома вроде бы не стал относиться ко мне хуже, просто он как-то… резко отдалился. Все изменилось меньше чем за сутки.
Мы ни секунды не молчали. Мы говорили, смеялись, обсуждали занятия в студии. Но все это было не то. Совсем не то, что было две недели и вчера вечером. Рому будто переключили. Разве такое бывает, что вечером девушка парню нравится, а на следующий день – уже нет?
– Что с твоей подругой? – спросил Рома. – Почему поссорились?
– Долгая история. Она приревновала меня к своему парню.
– Ты дала повод?
– Нет, мы давно дружим.
– С кем?
– И с подругой, и с ее парнем, – ответила я. – Я их познакомила. Они уже год встречаются.
– Хорошая подруга?
– Да, очень, – улыбнулась я. – Она статьи пишет в журнал.
– Да? – удивился Рома. – А в какой?
– «Sixteen». Пишет о путешествиях. Недавно вернулась из Тайланда, море впечатлений. Статья выйдет через два месяца.
Рома смотрел на часы и, казалось, уже не слушал меня.
– Ты куда-то спешишь?
– Да, – кивнул он. – Выходные, а дел очень много.
– Понятно.
– Пойдем?
Рома встал, взял свой самокат, и мы пошли обратно к остановке трамвая. Я достала мобильный и посмотрела на часы.
Наше свидание длилось ровно пятьдесят пять минут.