Бонус. Навсегда мой
Я ощущал себя быстрой спортивной машиной с форсированным движком, с добавками закиси азота в горючее. Такие тачки живут недолго. Они стоят огромных денег, их покупают для крутых гонок. Мы с тобой гнали так быстро, что было понятно — не догонят. Евгений Ничипурук
Запах бензина, выхлопов и алкоголя роднее, чем запах булочек и кофе. На заброшке шумно. Гонщики смеются, ругаются и бросают друг другу вызовы. Чьято Ауди накручивает круги на месте, поднимает в небо клубы пыли и полосует асфальт. Зрители кричат «ещё» и свистят в поддержку.
Жизнь на заброшке кипит. Здесь никогда не бывает скучно. То кто-то подерётся за бутылку пива, то альфы решат устроить гонку ради омеги. На днях один из гонщиков выкрал из города щупленького патрульного, который только заступил на службу. Притащил его сюда с завязанными глазами, чтобы дорогу не запомнил, а потом заставил смотреть на гонки. Гонщики скользили на своих разрисованных тачках вокруг паренька, петляли между разбросанными шинами и показывали, насколько они сильны.
Дорога принадлежит стритрейсерам.
Лотус цвета пламени тихо мурчит под задницей Чонгука, пока сам её хозяин восседает на капоте с бутылочкой любимого пива в руке. Омега разглядывает гонщиков и лениво бросает взгляд на припаркованную рядом БМВ девяносто восьмого года. Это его приз за сегодняшнюю гонку.
Владелец с пеной у рта доказывал, что Чонгук жульничал и гонял нечестно. Омега на выпады гонщика заливисто смеялся и качал головой. Это же надо быть таким идиотом. Ну какие правила в уличных гонках? Не подрезать? Это глупо.
Не таранить? Надо смотреть в оба, если едешь первым. Не прижимать к стене? Так гони быстрее. Гордость альфы задевал тот факт, что его обогнал омега.
Ключи от первой выигранной тачки тяжёлым, но приятным грузом тянут карман джинсов вниз. Чонгук ловит на себе восхищённые и завистливые взгляды, никому не отвечая взаимностью.
На заброшке он известен как «детка Тэйсона» и «Крольчонок». Здесь его признали быстро. Талантливых и безбашенных гонщиков любят, они всегда приносят веселье и страсть с собой.
Чонгук на четвёртом курсе университета, до сессии осталось не так много времени, а он прозябает всё время на гонках. Учить материалы — скучное и нудное дело, от которого пухнет голова. Уже прошло три года с того дня, как омега выиграл «Гран-при». Молодой, смышлёный и подающий огромные надежды гонщик. Тэхён украл его после гонки, желая скорее вытащить из клетки. Когда Чонгуку пришло предложение стать тренером ещё совсем жёлторотого омеги-гонщика, именно Тэхён настоял, чтобы Чонгук на это согласился.
Через год, на первых соревнованиях, ученик Чонгука забрал золотую медаль.
Тихо вздыхая от воспоминаний, омега откидывается спиной на тёплый капот и раскидывает руки в стороны. Именно здесь, на гонках, на пропитанной бензином и тачками заброшке, Чонгук чувствует лёгкость. Он прогуливает пары, игнорирует собственного отца, а всё ради страсти, скорости и рокота любимого Лотуса.
Тэйсон и Крольчонок. Так на заброшке называют двух пылающих огнём гонщиков. Пара, которая покорила дороги своей страстью, уверенностью и желанием победить. Чонгука никто не называет по имени, так же как и Тэхёна. На номерном знаке Лотуса грубым шрифтом написано «Крольчонок». Это нарушает правила, но Тэхён за них двоих даёт на руку ГАИ несколько хрустящих купюр. У альфы на номерном знаке БМВ написано «Тэйсон».
За всё проведённое время на заброшке Чонгук, как гонщик, ещё ни разу не соревновался с Тэхёном. Альфа наотрез отказывается принимать вызов, объясняя это тем, что боится забыться. Из головы во время гонки может вылететь, что за рулём Чонгук, и Тэхён пойдёт на таран. Омега над ним смеётся каждый раз и строит молящие глазки. Однако безрезультатно.
От злости на трусость альфы Чонгук пакостит ему, намереваясь добиться желаемого — одной несчастной гонки. Один на один.
На въезде в заброшку рычит движок знакомой всем тачки. БМВ Тэхёна скользит на повороте и круговым движением останавливается около Лотуса Чонгука. Голоса гонщиков на время стихают, и все взгляды направлены на самую известную парочку не только заброшки, но и всего Сеула. О Тэйсоне и Крольчонке говорят даже на другом конце города. Во всех районах, которые в своих руках держит первый гонщик.
Две тачки, два мерцающих пламени в кромешной тьме заброшки. Об этих машинах знают все. На эти машины смотрят восхищёнными взглядами. За эти машины готовы отдать миллионы. Гонщики забывают, что не только в машине дело, но и в том, как ты её водишь. У водителя и тачки своя связь, свой язык.
Огненная дверца поднимается вверх. Тэхён выходит из своего автомобиля и сразу стреляет взглядом на распластавшегося на капоте Лотуса Чонгука. Потом смотрит на разрисованную БМВ рядом и хмурит брови. Омега знает это выражение лица. Сведённые на переносице брови, поджатые губы и расширенные ноздри. Взгляд жёсткий, тёмный и с синим пламенем злости. У Чонгука поджимаются пальцы ног, и сердце заходится в быстром ритме.
Злой Тэхён — большие проблемы. Чонгук об этом прекрасно знает, хотя продолжает злить альфу при каждой удачной возможности.
— Сейчас ты поднимаешь свою задницу и садишься в БМВ, — голос Тэхёна стальной, резкий и не предвещающий ничего хорошего для ближайших недель Чонгука.
— Не хочу я, — бурчит омега и приподнимается на локтях. Злить и так находящегося на грани Тэхёна — сплошное удовольствие. Чонгук знает, что играет с огнём, это его заводит. — Чего приехал вообще?
— Чего я приехал? Ты вкрай поехавший? — рык альфы, кажется, доносится до другого конца заброшки. Чонгуку бы его бояться, но его лицо полностью расслаблено. — Какого чёрта мне звонит твой отец и говорит, что ты пары проёбываешь? На четвёртом курсе решил вылететь, придурошный?
— Ой, да завянь, всё нормально. Не вылетел же ещё, — Чонгук морщит нос и лениво отмахивается рукой. Контроль со стороны альфы раздражает.
— Ключи.
— Что?
— Ключи от Лотуса, — голос Тэхёна так и кричит о том, что альфа не потерпит возражений. — Никаких гонок, пока не закроешь все пропуски и долги. Я жду, Чонгук.
— Не надо меня воспитывать. Я уже не маленький, — скривив губы, Чонгук встаёт с Лотуса и поправляет одежду.
Фигушки он ему ключи отдаст.
— Твоё поведение и отношение к жизни говорят о том, что ты — до сих пор сопля малолетняя с ветром в заднице. Если не хочешь, чтобы я прилюдно устроил тебе порку, лучше послушно иди в БМВ, — у Тэхёна сдают нервы.
Чонгук и раньше был таким непослушным, но в последние дни всё выходит за грань. Альфа искренне не понимает, в чём дело. Он что-то делает не так? Чонгуку не хватает внимания? В любом случае Тэхён сейчас слишком зол, чтобы разбираться в этом.
— Ага, конечно, — пройдя мимо альфы к дверце Лотуса, Чонгук приподнимает уголок губ. — Сначала поймай меня, а потом поговорим, мистер надзиратель.
Тэхён не успевает произнести ни звука, как Чонгук ныряет в салон тачки и вдавливает педаль газа в пол. Лотус разносит свой рык по заброшке, разворачивается задом и уезжает прочь.
— Вот маленький несносный ушлёпок. Этого ты добивался? Гонки? — себе под нос спрашивает Тэхён и залезает обратно в БМВ. — Хочет гонку? Получит гонку.
БМВ срывается с места и покидает заброшку под громкие посвистывания наблюдавших за перепалкой гонщиков. Тэхён избегал всеми силами и способами гонки с Чонгуком. Просто ездить с Чонгуком — это одно. Гонка — совершенно другое. Тэхён становится диким Тэйсоном, готовым на всё ради победы. Он своего Крольчонка может протаранить, вжать в стену или отправить на растерзание копам. Напрочь забудет, кто за рулём Лотуса.
Главная дорога Сеула встречает яркими огнями фар и бесконечным потоком машин. Взгляд альфы направлен только на задние фары Лотуса, петляющего между гражданскими. БМВ рычит и пролетает между двумя не годными ни на что корытами на колёсах, задевает боковые зеркала и вырывается вперёд. Тэхён дышит Чонгуку в спину. О всех хитростях омеги Тэхён прознал уже давно, поэтому может предсказать любой трюк, который Чонгук выкинет.
Лотус резко прорывается через ряд машин и на красный свет светофора сворачивает в менее оживлённый район со спокойным потоком движения. Тэхён отстаёт на несколько метров из-за появившейся перед ним развалюхи Вольво. От злости задевает бампером заднюю фару и сворачивает во двор. Сигналы машин за спиной вызывают задорную улыбку.
Тэхён гонки обожает всем сердцем. На дороге он чувствует себя как птица в небе. Парит, петляет и наслаждается. Но в каждом небе есть свои помойники. Сирена копов сокрушает тишину района. Из-за поворота вылетает две машины с мигалками, разделяя Чонгука и Тэхёна.
Тихо посмеявшись над неудачей омеги, Тэхён напрягается всем телом, когда появляются ещё патрульные. Они пытаются взять Лотус в «коробочку». Тихий рык срывается с уст альфы. Он вдавливает педаль газа в пол, БМВ летит словно стрела прямо в цель. Таранит ближайшую патрульную машину, срывает ей бампер и в крошки разбивает фару. БМВ и Лотус едут бок о бок друг с другом. На долю секунды Тэхён вырывается вперёд, чтобы сбить с дороги машину перед Лотусом.
Тачка Чонгука с громким рыком вырывается из «коробочки». Омега мигает фарами и сигналит. Тэхён не может сдержать раздражённого рыка: за омегу испугался. Чонгук чуть не попался по собственной глупости. Чуть не позволил себя поймать этим клопам.
— Маленький глупый Крольчонок.
Сирена патрульных машин стихает с каждым метром. Тэхён устроил им хорошую заварушку. Они, как пустые железные банки, врезались друг в друга. Альфа никогда не понимал, чего копы пытаются добиться на своих вёдрах. Они не выжмут из ржавых тачек даже ста пятидесяти, что уж говорить о двух сотнях.
Зачастую копы гонятся за ними для вида, чтобы гражданские не жаловались. В других случаях — просто присылают штрафы по известному адресу и не парятся. От Тэйсона и Крольчонка почти нет проблем. Фанаты есть даже среди патрульных.
Тэхён сворачивает во двор, скрываясь с глаз Чонгука, который, с большей вероятностью, наслаждается победой. Этот район принадлежит Тэхёну, он его как свои пять пальцев знает. Изучил все дороги, все срезы. БМВ петляет по дворам, проезжает один светофор и сворачивает обратно на главную дорогу.
Со звонким свистом шин Тэхён останавливает БМВ поперёк полосы дороги и смотрит с прищуром на летящий в его сторону Лотус. Тачку кренит в сторону от резкого торможения. На дороге остаются грубые следы от шин, а пыль поднимается вверх. Бампер Лотуса останавливается в метре от дверцы БМВ.
Тэхён тихо вздыхает и выходит из тачки, даже дверцу не захлопывает.
Большими и грубыми шагами подходит к Лотусу и открывает дверцу. Он смотрит на Чонгука суровым взглядом, дышит тяжело и быстро. Омега в ответ смотрит на него большими испуганными глазами: боялся, что Лотус влетит в БМВ, где сидел Тэхён. Если бы не злость, то Тэхён непременно бы постебался над омегой. Сердце в груди Чонгука с точностью в сто процентов бьётся как у зайца в сезон охоты.
— Вылезай, довыёбывался.
Без лишних слов Чонгук принимает свой проигрыш и коротко кивает в знак поражения. Он отгоняет тачку к обочине и с опущенными глазами вкладывает в протянутую ладонь альфы ключи от Лотуса. Не произнося ни звука, идёт к БМВ, садится на пассажирское сиденье и пристёгивается ремнём безопасности. Когда Тэхён садится рядом, Чонгук решает открыть свой рот.
— Тэхён, я...
— Молчи. Мне нет дела до того, что ты сейчас скажешь, — альфа до скрипа сжимает пальцами кожаный руль.
На Чонгука не смотрит, грубить ему тоже не хочет. Но омега от рук отбился. Тэхён не хочет, чтобы Чонгук вылетел из университета из-за гонок. Это будет самой большой ошибкой. Тэхён себе этого не простит.
Пускай гоняет, сколько хочет, но только не пропускает занятия в университете. Тэхён ему ничего не запрещает, спокойно относится к тому, что Чонгук может без него поехать на заброшку. Сейчас же омега забил на всё. Гонки для Чонгука — наркотик. Омега зависим от скорости.
— Но я...
— Я сказал, чтобы ты молчал. Поговорим дома. После того, как я высеку тебя за выебоны и длинный язык, — рычание голоса Тэхёна вынуждает Чонгука сжаться.
Альфа впервые ведёт себя так с ним. Впервые он настолько зол. Даже в прошлом, когда Чонгук уехал на Тойоте без разрешения на свою первую гонку, Тэхён не был зол настолько.
Звенящая тишина квартиры вызывает мурашки по всему телу. Любимый и родной запах их дома не успокаивает. Чонгук медленно снимает обувь и куртку, мельком смотрит на альфу и направляется в гостиную. Тэхён хватает его за ворот кофты и направляет в спальню.
— Не туда собрался. Снимай штаны и в коленно-локтевую, — ровным голосом говорит Тэхён и толкает Чонгука в сторону спальни, а сам уходит на кухню, открывает холодильник и достаёт холодную жестяную банку пива.
Ладони вмиг перестают быть тёплыми.
В комнате Чонгук всё ещё раздевается. Снимает кофту и остаётся в майке, джинсы расстёгивает без спешки и вздрагивает, когда в комнату заходит альфа.
— Резче, Крольчонок, у меня ещё дел полно, — Тэхён открывает пиво, делает пару глотков и ставит банку на рабочий стол Чонгука. — Осознаёшь вину? — Да, — тихо говорит омега и стягивает с ног штаны.
Взгляда он не поднимает и на Тэхёна не смотрит. Мурашки по всему телу чувствует и задыхается от волнения и предвкушения.
— Трусы тоже снимай, чё как не родной?
Сколько раз Тэхён в прошлом грозил его отшлёпать? Чонгук тёк как последняя сука от собственных фантазий. Специально выводил альфу из себя, чтобы его на этой кровати наказывали всю ночь долго и страстно. У него на заднице ещё не сошли следы от прошлых ударов, сегодня Тэхён их освежит.
Облизав губы, Чонгук кидает нижнее бельё к штанам и залезает на кровать. Становится в коленно-локтевую и опускает голову. От взгляда альфы на голую задницу Чонгук чувствует холодок на спине и приятный узел внизу живота.
Холодная ладонь Тэхёна со звонким шлепком опускается на мягкую и упругую ягодицу. Она слегка покачивается от удара и вызывает сухость во рту Тэхёна. Красный след не заставляет себя долго ждать.
— Сколько? — тихим и виноватым голосом спрашивает Чонгук.
Каждый раз он считает удары, но это не всегда ему даётся просто.
— Столько, сколько потребуется. Наслаждайся, ты ведь так этого хотел, — ладонь альфы со звонким и жгучим шлепком опускается на вторую ягодицу.
Он так любит задницу Чонгука, готов кусать её днями и ночами, вылизывать и целовать. Тэхён это делает так же часто, как Чонгук заглатывает его член по самые яйца. Минет у его омеги отменный. Всё, как Тэхён любит. Со слюной, хрипами и сдавленными стонами. Особое удовольствие, доводящее альфу до экстаза, когда Чонгук заглатывает по самые яйца, тычется носом в лобок и с гортанным стоном кончает.
В свою очередь, Тэхён балует омегу риммингом. Вылизывает языком искусно, дразнит нежными поцелуями и сжимает до искр перед глазами омежий член. Не так давно решил узнать, сколько раз Чонгук сможет кончить от его языка в заднице. Привязал его руки к изголовью кровати и мучил долго и сладко. Омегу хватило на два раза. Зато каких бурных и громких.
Шлепки ладоней продолжаются долго и медленно. Тэхён не оставляет не покрасневших мест, чувствует, как кожа горит под его ладонями. А ещё видит, как Чонгук течёт. Маленький негодный извращенец, любитель секса и пошлостей. Ладонь со звонким шлепком опускается на горящую огнём ягодицу. Чонгук вскрикивает и подаётся вперёд. Рука альфы хватает его за талию и притягивает обратно, чтобы стоял смирно на коленях.
— Я ещё не закончил.
— Тэхён... Ах!
Чонгук вновь вскрикивает от удара и сдавленно стонет от растекающегося по телу приятного возбуждения. Больно до слёз, но приятного больше. Чонгук получает ещё три шлепка и, когда Тэхён отходит назад, тяжело вздыхает, и падает грудью на холодные покрывала. Он не поворачивает голову назад, не смотрит, что альфа там делает. Слышит громкие глотки и облизывает губы.
— Течёшь от боли, Крольчонок, — голос Тэхёна всё ещё низкий и недовольный. Чонгук это каждой клеточкой тела ощущает. — Чтобы сегодня до изнеможения занимался долгами по учёбе. Понял?
— А как же?.. — Чонгук хочет сказать о своём возбуждении, которое до боли давит на него, но альфа его перебивает.
— Твои проблемы, что ты заводишься от порки, — Тэхён ставит пиво на стол, отходит к шкафу и достаёт из него белую коробочку.
Чонгук понятия не имеет, что в ней, при уборке раньше не замечал. Всё становится понятно, когда Тэхён касается его влажного входа чем-то приятным по текстуре. Тихий писк срывается с губ омеги, когда это что-то проталкивается глубоко внутрь. Чонгук чувствует пальцы альфы, проникающие следом за игрушкой и вжимающие её в простату.
— Блять!..
Звонкий стон Чонгука отражается от стен комнаты. Он сжимает пальцами одеяло и виляет задницей из стороны в сторону. Ещё немного, и кончит позорно от секундной ласки. Пальцы Тэхёна исчезают так же быстро, как и появились. Внутри остаётся неизвестная до этого времени игрушка.
— Посиди с ней, сделай некоторые задания, а я пока схожу пороюсь в БМВ, — похлопав Чонгука по бедру, Тэхён забрал бутылку пива и вышел из комнаты.
У него дел и правда много. В отличие от омеги, ему между ног ничего не мешает, научился за четыре года держать себя в узде.
— Пф, и это всё? — бормочет себе под нос Чонгук и сползает с кровати на пол, поднимает нижнее бельё, после чего находит и надевает домашние штаны.
Сидеть на заднице не то чтобы сложно, но больно и неудобно. Штуковина внутри него давит на простату, отчего возбуждённый до предела член Чонгука пачкает нижнее бельё и живот. Невыносимо.
Кажется, Тэхён наказал его тем, что оставил одного изнывать от возбуждения и желания, отобрал машину и ушёл без лишних слов. Они даже не поговорили, Чонгук не объяснил ничего. Слова в горле комом застряли.
Сердце Чонгука ухает в пятки, когда он чувствует это. Штуковина в его заднице начинает вибрировать. Сначала медленно, а потом всё сильнее и сильнее. Ведь он ещё не наказан до конца. Даже не находясь рядом, Тэхён продолжает это делать. Чонгук с громким стуком опускает голову на стол и сдавленно стонет. Ему так хорошо и плохо одновременно. Чёртова штуковина массирует простату и чувствительную задницу Чонгука.
Оргазм не заставляет себя долго ждать. Чонгук кричит и сжимает в руке карандаш, ломает его пополам и бросает на стол. Вибрация не прекращается. Тэхён решил довести его до сумасшествия и срыва голоса. Чонгук больше всего на свете ненавидит такие пытки. Ему ближе простой секс. У него перед глазами звёзды мерцают от оргазма.
Сжав ноги вместе, Чонгук взял другой карандаш и принялся за домашние задания. Ему нужно высчитать задачу по уравнениям и формулам, но единственное, что он может подсчитать на данный момент, — сколько раз он кончит в ближайшие два часа.
В голове сплошная каша, глаза покрылись тонкой влажной пеленой. Он плачет от перестимуляции и нескольких оргазмов. Тэхёна не было ровно два часа. Чонгук успел за это время сделать не так уж и много. Как вообще можно думать, когда в тебе вибрирующая штука, а член пульсирует и болит от нескольких оргазмов? Чонгук все соки из себя выжал.
— Как продвигается работа над домашними заданиями? — голос Тэхёна звучит как под водой. Чонгук не сразу понимает, что альфа стоит за его спиной. — У... Ты готов.
— Тэхён...
Чонгук пытается встать со стула, но на дрожащих ногах этого сделать не получается. С благодарной и вымученной улыбкой омега хватается за протянутую руку Тэхёна и встаёт. Он всем телом прижимается к альфе, вдыхает шумно его запах и чувствует, как по ногам стекает смазка, смешанная с его собственной спермой. Нижнее бельё мокрое насквозь.
— Сжалься надо мной, прошу, — скулит омега и нежно целует Тэхёна в шею.
Дрожит всем телом, продолжает жаться к альфе ближе и скулит жалобно.
Тэхён крепкой и сильной рукой обнимает Чонгука за талию, прижимает к своему животу. Второй рукой альфа скользит по вспотевшей спине и опускает её под нижнее бельё. Там горячо и чертовски влажно. Без затруднений достаёт вибратор и откладывает на стол. Шею обдаёт горячее облегчённое дыхание Чонгука. Член омеги упирается в бедро Тэхёна, через штаны можно почувствовать лёгкую пульсацию.
— Примешь меня без растяжки, — не спрашивает, а утверждает альфа. Он толкает Чонгука на кровать и словно специально раздевается медленно под ласкающий уши скулёж Чонгука. — Снимай труселя и разводи ножки, Крольчонок. Я буду доводить тебя до изнеможения.
Омега весь мокрый. Нижнее бельё можно смело выжимать, Чонгуку даже дурно думать о том, что было в течение этих двух мучительных часов. Он
откидывается на подушки головой, держит ноги под коленями и разводит их так широко, как позволяют связки. Под горящим взглядом Тэхёна внизу всё вновь сводит, а по животу стекает новая порция предэякулята. Чонгук кусает нижнюю губу и скулит. Его взгляд направлен на альфу. Тэхён раскатывает по члену презерватив, снимает через голову майку. Отдельный выстрел в сердце измученного омеги. Мышцы пресса красиво напрягаются и слегка блестят от пота. Мышцы Тэхёна — слабость Чонгука. Их омега готов облизывать и целовать без остановки.
То, как альфа смотрит туда, как скалится в улыбке и водит рукой по своему члену, вызывает у Чонгука дрожь. Ладонью проходится по влажному входу Чонгука, собирает смазку и размазывает по члену. Омега задерживает дыхание и смотрит в глаза Тэхёна, когда крупная головка надавливает на вход. Взвизгнув от ощущений, Чонгук откидывает голову назад и дёргается. Его к кровати за хрупкие плечи прижимает Тэхён. Он сжимает их, опускает взгляд вниз и смотрит, как член медленно погружается в Чонгука. Гортанные стоны разносятся по всей комнате и замирают в сердце Тэхёна. Альфа до одурения обожает, когда Чонгук стонет так. Отчаянно и громко.
Чонгук отпускает свои ноги и обвивает ими поясницу альфы, прижимает к себе ближе и скулит так жалобно. Ему совершенно плевать на тягучую боль в заднице. Её перекрывают электрические разряды по всему телу.
Благодаря плавным толчкам Чонгук медленно сгорает. Его горло саднит от криков удовольствия, а сердце бьётся со всей силы о грудную клетку. Тэхён отпускает плечи и перехватывает руки омеги, которые до побеления костяшек сжимают покрывало. Пальцы их рук крепко переплетаются. Тэхён прижимает руки Чонгука около его головы и языком касается вспотевшей шеи. Чонгук пахнет так вкусно и маняще. Его запахом пропахло всё вокруг. Тэхён тоже им пахнет.
В губы не целует, даже когда Чонгук моляще шепчет об этом. Наказывает за все провинности и игры на нервах.
Голос срывается от стонов, из горла Чонгука вылетают хрипы, из глаз брызгают слёзы, а тело бьёт крупной дрожью из-за длительной стимуляции простаты. Чонгук больше не может. Получает оргазм без рук и смотрит на Тэхёна своими большими, полными слёз и усталости, глазами.
Глаза Чонгука сносят крышу Тэхёну. Он делает резкий толчок и с рычанием кончает. Сжимает ладони Чонгука так сильно, что переломать недалеко. Тэхёну нравится каждый раз смотреть, как Чонгук закатывает глаза от последних финальных толчков.
Омега не двигается с места, когда Тэхён встаёт с кровати спустя пару минут. Молча наблюдает за тем, как альфа снимает презерватив, достаёт влажные салфетки и возвращается к кровати. Со всё тем же тяжёлым взглядом обтирает тело Чонгука, а следом и себя. Он не говорит ничего. Уходит из комнаты на время, чтобы выкинуть мусор. Возвращается со стаканом воды и протягивает Чонгуку. Пока омега пьёт, альфа достаёт из шкафа плед и укладывается на кровать.
— Тэхён, — севшим голосом зовёт его Чонгук и ладонью скользит по животу альфы, обнимает и быстро прижимается щекой к его груди. — Прости меня. Я... Я больше так не буду, правда.
— Что с тобой происходит, Чонгук? — не «Крольчонок», не «милый» и не «любимый». Сухое «Чонгук». — Зачем ты всё это делаешь? Ты хоть можешь себе представить, как сильно я разозлился, что ты забросил университет? А как переживал, когда тебя патруль окружил? Не представляешь.
— Тэхён, — прижавшись к альфе ближе, Чонгук целует его в шею и глубоко вдыхает запах. — Я хотел устроить гонку с тобой. Хотел разозлить, чтобы ты согласился. Тупо и глупо? Тупо и глупо. Но мне так хотелось погонять с тобой.
Тэхён шумно вздыхает и обнимает Чонгука за спину. Губами касается копны волос и закрывает глаза. Он с Чонгуком скоро седой ходить будет. Переживает за него слишком сильно. Но и злиться на него долго не может, не выдерживает щенячьих глаз и жалобного скулежа.
— Не делай так больше, — всё, что говорит Тэхён. — Спи.
— Ты простишь меня? — Чонгук поднимает голову и смотрит на лицо альфы.
На закрытые глаза, на длинные ресницы, на припухшие губы и лёгкую щетину.
— Конечно, Крольчонок. А теперь спать.
— Можно тебя поцеловать? — шёпотом спрашивает омега и смотрит на любимые губы.
Тэхён игнорировал все его просьбы о поцелуе.
— Почему ты спрашиваешь? — голос у альфы низкий и немного хриплый. — Знаешь же, что я не откажу. А до этого было в целях воспитания.
Альфа приглашающим жестом вытягивает губы, когда Чонгук бьёт его ладошкой по плечу, зато на поцелуй отвечает охотно и с желанием. За талию прижимает Чонгука к себе и опускает одну руку к ягодицам, нежно водя ладонью по красным следам. Губы Чонгука с каждым поцелуем слаще, любимее и вкуснее. Разорвать поцелуй сложно, никто не хочет отстраняться первым, даже когда лёгкие начинает колоть, и слюна мажет всё вокруг.
Омега присасывается к нижней губе Тэхёна, а после отстраняется. Облегчённо выдохнув после примирения, Чонгук укладывает голову обратно на грудь альфы, целует там, где быстро бьётся сердце, и проваливается в крепкий сон.
На кухне вкусно пахнет жареной свининой и апельсинами. На столе множество зелени и коробка со сладостями. С улицы слышен лязг инструментов и заводной смех Хосока. По дому маленьким ураганом бегает двухлетний Джихён. Сын Юнги и Хосока. Альфа забегает на кухню, держа на поднятой руке самолёт, и звонко рычит. Чонгук едва успевает накрывать ладошками углы, чтобы играющий ребёнок не ударился головой.
— Вот это у вас пропеллер растёт, — тихо смеётся Чонгук и заворачивает мясо в лист салата. — Вы здесь всего пару часов, а у меня голова кругом, и сердце не на месте. Слишком много у нас с Тэхёном опасных предметов.
На улице вновь слышен лязг и глухое падение, следом за шумом летит бранная речь Тэхёна.
— Блять! Кто поставил эту хуёвину сюда?
— Ты же сам сказал, что эта запчасть должна лежать здесь. Чтобы не забыть её выкинуть! — Хосок заливается хохотом, который вызывает лёгкую улыбку на лице Юнги.
Смех Хосока эхом проносится по всему району.
— А... точно, это был я.
Чонгук не может сдержать смеха. Откидывает голову назад и смеётся звонко. Он всем сердцем обожает Тэхёна. Особенно сильно, когда он — вот такой дурачок.
— Хочу клубнику, — бубнит себе под нос Юнги и поворачивается к открытому окну. — Чон Хосок!
— Чего тебе, Юнги? Я работаю!
— Мы хотим клубнику! — голос требовательный и капризный. Юнги уже на пятом месяце беременности, и токсикоз в самом разгаре. — Сейчас же.
— Предлагаешь мне всё бросить и ехать за клубникой? Ты сам попросил сейчас собрать новую коляску, Юнги. Потерпи немного.
Во время первой беременности Юнги все соки из альфы выжал. То одно, то другое. Сейчас он ещё не настолько требовательный и придирчивый, как в прошлый раз. Во время первой беременности закатил истерику, что хочет арбуз. Зимой! Хосок был выжат после работы, да и где он арбуз возьмёт? Купил огурцов, посыпал сахаром и сказал наслаждаться тем, что есть дома, и не выёбываться.
Юнги на него обиделся, съел все огурцы и ушёл из дома. Беременный, зимой. Хосок перепугался не на шутку, объездил все любимые места Юнги, все самые уютные кафе, которые понравились его злюке. Беременный Юнги был избирателен, любил всё милое и нежное, а ведь под сердцем альфу носил. Хосок его не нашёл. От переживаний позвонил Чонгуку, и, выяснилось, что Юнги сидит в гараже. В грязном пропахшем бензином и машиной месте. Юнги перестал ходить туда, когда понял, что от этих запахов тошнило не на шутку сильно.
Омега сидел в своём Корвете. Соскучился по дорогой сердцу машине. Гладил руль, разговаривал с ней. Хосок тогда извинялся за то, что не может достать каждую вещь, которую Юнги просит. После этого Юнги стал сдерживать себя, прося только то, что действительно можно купить в магазине.
— Что? Потерпеть? Когда ты трахал меня и наслаждался сцепкой, то тоже просил потерпеть. И что по итогу, бык-осеменитель, а? Двойня! Мы хотим клубнику! — рычит в конце Юнги и отворачивается от окна. — Вот засранец, а. Как обрюхатить меня, так он первый. А как сделать что-то полезное, так занят!
— Ну тише-тише, успокойся, — гогочет Чонгук и берёт друга за руку. — Купит он тебе клубнику. Хосока не знаешь, что ли? Ворчит для дела, чтобы Тэхён с него не ржал.
Беременный Юнги ни капли не изменился в характере. Во время первой беременности он рвал и метал, потому что какого чёрта Хосок допустил сцепку?
Юнги был против, думал, что не готов к детям. Ошибался, оказывается. Джихёна любит всем сердцем. Обожает сильно.
У Юнги на безымянном пальце блестит обручальное кольцо, а под сердцем двойня. Чонгук был так занят гонками и учёбой, что успевал только офигевать, когда Юнги сообщал ему эти новости: то первая беременность, то свадьба, то вторая беременность. Шустрые какие, эти Чоны.
— Что я хотел тебе сказать, — успокоившись, начинает разговор Юнги. — Единственные, у кого пропеллер в заднице, так это у вас с Тэхёном. Вы же занимаетесь сексом по пять раз на дню. У тебя укусы и засосы не сходят. Ты точно крольчатина. Может, сразу тройню родишь? У кроликов обычно большое потомство.
— Ты с ума сошёл? Какая тройня? Какие вообще дети?! На меня посмотри, я гонки люблю больше, чем еду, — большие глаза Чонгука хлопают ресницами в удивлении.
Они с Тэхёном, может, и готовы к детям, но Чонгук в себе не уверен на все сто процентов. Знает, что Тэхён будет отдавать всего себя их сыну. Но есть множество факторов, которые Чонгук не может обойти. Сможет ли он пережить девять месяцев без гонок? Вероятно, после рождения ребёнка о них придётся забыть на неопределённый срок.
Они с Тэхёном даже не обручены, как Хосок с Юнги. Это Хосок шустрый, быстро всё порешал, дал Юнги полную уверенность в будущем и в себе. Юнги, конечно, выделывался и сопротивлялся. Не разговаривал с Хосоком неделю, когда узнал о первой беременности. С гонками не готов был прощаться. Боялся, что ребёнка любить не будет. Сейчас вынашивает двойню. Вторую беременность сам захотел, а Хосок и не был против.
— А что бы ты сделал, если бы сейчас оказалось, что ты беременный? Не всегда же всё идёт по плану. Тем более, вы шпёхаетесь на каждом углу, — Юнги брезгливо кривится, чем вызывает смех друга. — Боже, дай мне сил забыть твою голую задницу и дряхлый член Тэхёна.
— А нечего приходить к нам без приглашения, — сквозь смех говорит Чонгук. — Кто виноват в том, что, когда мы занимаемся сексом, вы решаете завалиться в гости? Да и я так кричу, что только глухой не догадается, чем это мы таким интересным занимаемся. Наверное, песни поём, а не трахаемся третий раз за день.
— Боже правый! — лицо Юнги вспыхивает краснотой. — Вы сделали это на заправке, когда мы сидели и ждали вас, чёрт возьми! Вас слышали все вокруг. Зайцы недоделанные. Тэхёну нужно член в узел завязать, а тебе задницу досками забить. Но сначала сделайте тройню, а потом я лично претворю вышесказанное в реальность. А то вдруг он тоже — бык-осеменитель. Хер его знает, этих придурков.
— Пидуков, — повторяет Джихён и прыгает с самолётиком в руках. — Пидуков!
— Джихёни... а, ладно, — Юнги не пытается даже исправить собственную ошибку.
Их сын родился и живёт среди гонщиков. А они, как правило, без матов жить не могут.
Чонгук продолжает смеяться. У него на глазах выступают слёзы, и он их быстро вытирает. Тот быстрый перепих Чонгук прекрасно помнит. Им двоим просто приспичило в один момент. Да, в тесной кабинке туалета, но что поделаешь? Зов природы.
— Скоро Джихён будет знать больше плохих слов, чем я.
— У него есть игрушка, которую Джихён назвал Хуня. Сам понимаешь, какая Хуня, — со вздохом говорит Юнги и поправляет кофточку на сыне.
Смотрит на него глазами, полными любви и обожания. Юнги никогда бы не подумал, что будет умиляться с чего-то или кого-то. Бывший боксёр и гонщик с каменным сердцем, а при сыне — розовая вата.
Чонгук сначала смотрит на друга молча и хмуро, а потом смеётся по новой. Настроение у него такое сегодня, уссыкаться с тупых шуток.
— Хватит смеяться, лучше ответь на вопрос, — шикает на него Юнги и ставит перед Джихёном тарелку с виноградом. — Много не ешь, а то будет болеть животик. Хорошо? — получив кивок головой, он погладил сына по мягким волосам.
— Ну, а что я могу сделать с беременностью? Мне важно мнение Тэхёна, я же не один живу здесь, у меня есть альфа. Просто заводить детей, не вступив в брак, не кажется чем-то правильным, — со вздохом говорит Чонгук. — Я не говорю, что брак — это важно. Просто в нём есть уверенность, что ребёнок не только мой, он наш.
— А ты бы вышел за меня? — доносится голос Тэхёна из-за спины омеги.
Альфа стоит там минут десять. С того самого вопроса Юнги. Приложил палец к губам с просьбой молчать и не выдавать его. Джихён был поглощён сладостями и папой, потому тоже не обращал на Тэхёна внимания.
Чонгук подскакивает со стула и оборачивается. Большими глазами смотрит на альфу и сглатывает ком в горле. Он не был готов к тому, что у него спросят об этом так прямо. Тэхён смотрит серьёзно, без доли шутки в глазах. Не хватает заветной коробочки в руке для предложения. Чонгук уверен, что Тэхён выкинет что-то в своём стиле, не романтик он.
— За такого самоуверенного придурка? — всё, что может выдавить из себя Чонгук, смотря на альфу своими оленьими глазами.
— Да, за такого самоуверенного придурка, — кивает головой Тэхён и уходит из кухни, вспоминая, куда дел кольцо, которое так старательно прятал от любопытного Чонгука.
Омега стоит с глупым выражением лица и приоткрытыми губами, с которых почти слетело: «Да». За спиной хохочет Юнги и шёпотом советует Чонгуку расслабиться. Что это не так страшно, как кажется. Сказал человек, которому предложение сделали во время секса, когда Юнги готов был согласиться на что угодно. Хосок сказал, что наутро омега не мог поверить в реальность предложения.
Домой заходит Хосок. Он держит в руках корзиночку с большой клубникой. Быстро, но тщательно всё промывает, снимает листики и выкладывает в тарелку. Хосок целует Юнги в щёку, желает приятного аппетита и вручает тарелку с клубникой, а после поднимает Джихёна на руки, позволяя самолётику подняться к потолку.
— Нравится, Джихён? — с широкой улыбкой, полной любви, спрашивает Хосок.
— Да! — довольно кричит альфа и рычит, водя самолётом по воздуху.
— Хо, — Юнги легонько дёргает альфу за штаны. — Хосок-а.
— Что, милый? — быстро опустив сына на пол, альфа садится на корточки перед Юнги и поднимает ладони на его коленки. Взгляд у омеги такой печальный, словно у него только что отобрали всю тарелку с клубникой. — Тебе плохо? Клубника невкусная?
— Нет, — мотает головой Юнги и притягивает Хосока к себе. — Прости, что я так веду себя. Мне трудно контролировать эти позывы. Казалось, что если не съем чёртову клубнику, то помру прямо здесь.
— Ну что ты, всё же в порядке. Я пойду соберу коляску и приду, хорошо?
— Останься со мной, пожалуйста. Мне спокойно, когда ты рядом. Потом вместе спустимся, — бормочет в плечо Хосока Юнги и стискивает его руками крепче. Довольно мурлычет, когда альфа кивает.
Хосок садится рядом на стул и помогает Юнги пересесть к себе на колени.
— Итак, на чём это я остановился? Ах, да! — на кухню возвращается Тэхён. Он останавливается напротив Чонгука и обдумывает свои слова. Из-за спины достаёт кольцо, держа его двумя пальцами. — Выйдешь за меня, Крольчонок?
У Тэхёна смешной внешний вид. Волосы взъерошены, на скуле грязь от машины, майка местами перепачкана, но глаза горят огнём той самой любви, которая Чонгука возносит к небесам. Чонгук на него смотрит и понимает, как сильно любит этого оболтуса. Первого гонщика Сеула. Легенду стритрейсинга, о которой говорят на каждом районе.
— Вот так сразу? Без речей, без нежностей? — с укором спрашивает Юнги, закидывая в рот клубнику, и тихо смеётся, когда Хосок хлопает его по заднице, чтобы не смущал его друга.
— А Чонгуку они не нужны. Он и без речей знает, как сильно я его люблю, — Тэхён смотрит только в большие глаза Чонгука в ожидании ответа.
Напряжение растёт, потому что Чонгук молчит. Смотрит своими невозможными глазами на кольцо и будто не дышит даже.
Время затягивается, и Чонгук понимает, что ему нужно что-то ответить. Он делает пару шагов, обнимает Тэхёна за талию и выдыхает тихое «да» в самое ушко. Стискивает руками крепко, вдыхает любимый запах и чувствует приятное тепло счастья по всему телу.
— Боже, Крольчонок, — облегчённо стонет Тэхён и обнимает Чонгука в ответ. — Я уже подумал, что ты откажешь.
— Я слишком сильно тебя люблю, — с улыбкой говорит Чонгук и отстраняется, чтобы Тэхён мог надеть кольцо на палец.
Оно садится идеально. Простенькое, но утончённое, всё как Чонгук любит.
— Хотел ещё сказать, что я люблю не только тебя, — заглянув в глаза омеги, серьёзным и пропитанным любовью голосом сказал Тэхён. — Но и его тоже, — ладонью касается живота Чонгука. Ещё плоского, но уже с крошечной жизнью внутри. — Или их. Вдруг там и правда тройня будет, как сказал пророк Юнги.
— Катись нах... — выкрикивает Юнги, но ему рот ладонью закрывает Хосок. Дальше звучит только мычание.
— Нахнен! — продолжает за папу Джихён и вновь поднимает самолёт, водя им по воздуху.
— Какого чёрта? — шепчет Чонгук, смотря в глаза своему будущему мужу.
Того, что происходит на фоне, он не улавливает. В голове эхом проносятся слова альфы, пока его ладонь лежит на животе.
— По запаху всё понятно, он у тебя более сладким и нежным стал, — объясняет Тэхён, поглаживая низ живота омеги через кофту. — Что скажешь?
— Что скажу? Наверное, что мне хочется тебя ударить, но больше всего зацеловать до смерти, — уголок губ Чонгука нервно дёргается, но он нисколько не против. — Ты должен был спросить меня. Я хотел поймать этот момент...
— А ты забыл, как на днях во время течки сам сел на мой член без резинки? — с ухмылкой спрашивает Тэхён, вынуждая Чонгука покраснеть. — Не помнишь, как скулил, когда просил узел? Или когда этот узел распи...
— Боже правый! Не при ребёнке же! — вскрикивает Юнги, закрывая ладонями Джихёну уши. — Я вас поздравляю, но обменивайтесь такими любезностями в другой комнате. Не соситесь здесь, а то меня стошнит, чёртовы сношающиеся зайцы.
Тихо посмеявшись с реакции друга, Чонгук притягивает Тэхёна к себе за одежду и целует в губы. Мокро и желанно, с тихим возмущённым рычанием и покусываниями за всё, что Тэхён сделал. Чонгук выталкивает альфу из кухни, когда слышит ворчание друга за спиной и наигранные рвотные позывы.
Они целуются и смеются за углом. Тэхён прижимает Чонгука к стене и углубляет поцелуй, руками оглаживая талию омеги. Он его так любит, что хочется облизать всего. От ушей до пят.
— Поставишь метку? — в губы альфы шепчет Чонгук, приводя сбившееся дыхание в норму. — Хочу быть только твоим. Хочу пахнуть тобой.
— Не сейчас. Когда будем давать клятвы друг другу, тогда и поставлю, — Тэхён заботливо убирает чёлку с глаз Чонгука и улыбается широко и счастливо. — Я и подумать не мог, что тот острый на язык омега, сидевший на ящике у меня в гараже, станет моим мужем и папой нашего ребёнка. Удивительно.
— А я и не думал, что моим мужем станет безбашенный стритрейсер, который за каждую провинность будет меня высекать. Теперь ты не можешь этого делать, потому что я в положении, — Чонгук вздёргивает нос и играет бровями, а языком проводит по нижней губе.
Такой жест действует на Тэхёна, как красная тряпка на быка.
— Но ничего не мешает мне прижать тебя к стене и до хрипоты и срыва голоса отодрать как следует. Сегодняшняя ночь наша, Крольчонок. Готовь попец, — и шлёпает звонко, отчего Чонгук невольно икает. — Святые тормозные колодки, если их там будет трое, то я буду самым счастливым отцом на свете. Это будут наши будущие гонщики. Такие же уверенные, сильные и целеустремлённые.
— Гонщик... Боже, наш гонщик или гонщики, — с бесконечным счастьем в глазах повторяет Чонгук.
Гонки в жизни не потеряет. Закись азота всегда будет течь по их венам. Они дышат скоростью и опасностью.
— Мы не уйдём с дорог, Крольчонок. Они навсегда наши. Без скорости загнёмся вдвоём. Гонки моё дыхание, а ты — жизнь.
Сверкающие на солнце волны омывают берег и босые ноги омеги. Юнги с лёгкой улыбкой наблюдает за Хосоком и Джихёном.
Они сидят на песке и строят замок. Сначала у них ничего не получалось: то Джихён потеряет равновесие, пока будет прикреплять ракушку, и упадёт, разбурив часть; то Хосок своими длинными ногами заденет башню, и она упадёт на крышу замка.
Юнги стоит в стороне и молча наблюдает. Всё внутри него кричит:
«Присоединись к ним!», но омега отказывает себе в удовольствии. Живот уже довольно большой, отчего Юнги боится его случайно задеть, к тому же, Джихён немного неуклюж.
Чуть поодаль на песке расстелено большое покрывало, на котором стоят несколько корзинок с едой, а рядом вставлено два зонта в песок. Новый Мерс Хосока, который альфа приобрёл по случаю скорого пополнения, чтобы вся большая семья влезла, припаркован ближе к дороге, иначе увязнет в песке, не вытащат потом.
Юнги скучает по их зверям, что некогда разрывали дороги. Корвет и Мерседес стоят в гараже. На свою тачку Юнги надел чехол, чтобы не пылилась. Мерс Хосока они часто используют, когда Джихён днём в садике. Катаются вдвоём, вспоминают былые времена и наслаждаются скоростью, которую отчаянно требуют сердца.
На гонки Юнги ездит в качестве зрителя. Хосок не запрещает, берёт с собой, но в стороне тихо бурчит, что воздух вредный. Юнги в ответ отмахивается. Дети их тоже будут любить машины.
Джихён с охотой и счастливыми глазами тянется к Мерсу, с любопытством трогает инструменты своими маленькими ручками, пока Хосок перебирает чтото под капотом. Юнги безмерно рад тому, что его сын идёт по стопам родителей.
Громкое рычание знакомой всем БМВ выводит Юнги из размышлений. Омега оборачивается и машет рукой вышедшему Чонгуку.
Хосок оставляет сына одного играть с замком и заходит в море, чтобы смыть песок. Юнги медленно бредёт к их покрывалам, придерживая живот и покачиваясь, как неваляшка. Крепкая рука Хосока на талии появляется как раз вовремя: Юнги чуть не потерял равновесие из-за увязнувшей в песке ноги.
— Надо было меня подождать. Чё один попёрся, плюшечка моя? — нежным голосом спрашивает Хосок прямо на ушко и оставляет там поцелуй.
Юнги только цокает. Характер из-за беременности скверный. Он старается не думать даже, как Хосок отыграется на нём после родов и восстановления. Между ног точно влажно станет, а ему противопоказаны лишние возбудительные реакции. Есть риск родить недоношенных малышей.
— Мы привезли ещё фруктов и морепродуктов. Много — не мало, — с улыбкой сообщает Чонгук и достаёт из БМВ небольшой пластмассовый белый ящик. — Это креветки. Со льдом, чтобы не испортились, а то тут париловка жуткая.
— Что ещё привезли? — склонив голову набок и зажмурив один глаз, спрашивает Юнги с намёком на результаты УЗИ. Ему известно, что Тэхён с Чонгуком ездили сегодня к врачу. — Тройня?
— Я не бык-осеменитель, как Хосок, — с лёгкой смешинкой говорит Тэхён и закрывает дверцу БМВ, неся все остальные продукты к покрывалам. — Один. Он один. Предполагают, что это омега.
— Так что пусть Джихён не расслабляется. Наш маленький гонщик порвёт всех, — с тихим рыком говорит Чонгук и смеётся.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — с вызовом отвечает Юнги и вздёргивает нос. Он поворачивается к морю и зовёт сына. — Джихён-а! Иди покушай!
Юнги кормит сына очищенными и приготовленными креветками, Хосок же кормит самого Юнги любимыми фруктами. Чонгук с Тэхёном обсуждают моторный отсек Лотуса, потому что омеге приспичило именно сейчас заменить некоторые детали. На третьем месяце его характер заметно начал меняться.
Чонгук не мучает Тэхёна запросами, как Юнги. Не требует купить то, чего нет нигде, не донимает. Он только закончил университет, и всё своё свободное время проводил в гараже. Около Лотуса.
— Что вы так обсуждаете бурно? — интересуется Юнги, вытирая липкий рот и руки Джихёна влажными салфетками.
— Чонгук уже который раз перебирает подкапотное пространство Лотуса, — со вздохом говорит Тэхён и пытается почистить омеге креветок.
Ничего не получается. Альфа — мастер разбирать машины, но уж точно не такие морепродукты.
Чонгук тихо хохочет и забирает тарелку альфы. Ловко чистит креветку и закидывает её в рот Тэхёна.
— А зачем? Разве у тебя будет время после родов садиться за руль? — с искренним непониманием спрашивает Юнги.
Он смотрит на друга и замечает, как тот роняет из рук морепродукт.
— Что? Почему это? — с таким же непониманием отвечает вопросом на вопрос Чонгук.
— Ты поймёшь, Чонгук. Когда родишь, только о ребёнке думать будешь. За руль сесть времени не будет, — со знанием дела говорит Юнги.
У него возможности сесть за руль после родов было мало, да и ему не особо хотелось. Достаточно было сидеть с Хосоком в его Мерсе.
Чонгук меняется на глазах. Его лицо словно тускнеет, а в глазах появляется настоящая паника. Отказаться от гонок? Это то же самое, что отказаться от самого себя. Он понимает, что не сможет рассекать по дорогам, как раньше, потому что теперь у него будет сын, за которого он в ответе. Но не садиться за руль? Его Лотус даже сейчас стоит без единой пылинки, омега его исправно гоняет. Без превышений, без былой безбашенности и дерзости.
Увидев, как друг поник, Юнги осёкся и посмотрел краем глаза на Хосока. Дошло не сразу, какую ошибку он сделал. Чонгук от него отличается. Омега с благодарностью приподнимает уголки губ, когда Хосок берёт его за руку и крепко сжимает пальцы.
— Юнги, ты его не понимаешь. Чонгук буквально вырос на автодроме. Его папа — автогонщик, не пропустивший ни одной тренировки. У него был Чонгук, маленький беспомощный Чонгук, которого он брал везде с собой. У него был муж, который ему помогал, хоть и не поддерживал. Чонгук провёл всю свою сознательную жизнь за вождением тачек, — рука Тэхёна мягко гладит Чонгука по голове. — У Чонгука есть я, в конце концов.
— Ох! — чуть кряхтя, Юнги двигается ближе к Чонгуку и опускает руку ему на плечо. — Прости меня, дурака. Я совсем забыл, что ты к машинам относишься совсем иначе. Это я готов был всё оставить, потому что полностью переключился на Джихёна. Я могу нянчить твою пуговку, когда тебе захочется погонять Лотус.
— Всё в порядке, хён, — с улыбкой отвечает Чонгук.
Слова Тэхёна его успокоили.
Чонгук знает, что должен будет изменить свою жизнь после рождения сына. Он готовит себя к этому. Пример папы — то, что заставляет Чонгука в тысячный раз задуматься о будущем. Чонгук только школу закончил, когда папа погиб в аварии. Даже подумать страшно, что Чонгук может повторить его судьбу. Он старается не допускать мыслей о том, что сын с Тэхёном останутся без него.
Чонгук не имеет права ставить гонки выше ребёнка.
— Я хочу сходить к морю, — захватив с собой персик, Чонгук встаёт с покрывала и ступает по горячему песку к блестящей воде.
Море встречает его приветливо. Мягко омывает ступни ног и ласкает уши шумом волн. Чонгук любит море, любит его безмятежность и запах. Точно так же пахнет Тэхён.
Талию обвивают крепкие руки альфы, пальцы смыкаются в замок на животе.
— Всё хорошо? — шёпотом спрашивает Тэхён, боясь потревожить шум прибоя.
— Да, — раздаётся чёткое и уверенное согласие в ответ.
Тэхён — его главная поддержка и опора. Чонгук ему благодарен за всё. Если бы не он, омега бы сейчас сидел и ныл, не придя к конечному решению в своей голове.
— Будем прививать нашему маленькому гонщику истинное искусство с рождения, — Тэхён тёплой ладонью ныряет под свободную майку Чонгука и накрывает живот. — Нашему Сухёну все ещё завидовать будут.
— Сухёну? — удивлёно подняв брови, Чонгук оглядывается на альфу.
— Сухён — будущий первый гонщик Сеула.
— Сумасшедший.
— Но ты любишь меня, Крольчонок.
— Бесконечно.
— Хочу целовать тебя долго и сладко, — нежно шепчет Тэхён и целует омегу сначала за ушком, потом в чувствительную шею, из-за чего Чонгук начинает извиваться и смеяться.
Губы Чонгука — высшая сладость. Тэхён целует их до пухлоты и пульсации. Их поцелуи всегда самые желанные. Их любовь навсегда.
Сегодня, завтра и все последующие ночи, Крольчонок.
Навсегда мой.
Примечание к части
Спасибо, что прочитали эту работу. Я буду по ней очень скучать)