L'amour ne fait pas d'erreurs
17 мая 1864 год
Дорогой дневник... С утра пришло письмо с золотым гербом, без подписи. Я знала — он снова приглашает меня, несмотря на уговор.
Я долго думала, стоит ли открывать его или сразу же откинуть прочь. Потом зашла матушка со стаканом тёплого молока. Поставив его на стол, она лукаво окинула взглядом конверт и легонько похлопала меня по плечу.
— Не отказывайся от любви, или однажды она откажется от тебя, — сказала матушка и вышла, мягко прикрыв за собой дверь.
Было раннее утро. Солнце вставало из-за горизонта, и можно было наконец потушить керосиновую лампу. Я привстала, открыла окно настежь — створки со скрипом распахнулись в обе стороны, впуская в комнату весенний воздух. Сев за стол, что стоял прямо под окном, я уставилась на конверт напротив и, наконец, разрезала печать.
Бумага хрустнула, когда я разворачивала послание. Чернила были тёмно-синие, с лёгким отблеском, будто написаны в спешке, но сдержанно. Строки дрожали на тонкой бумаге, как голос, который долго молчал.
"Мадемуазель Кларисса,
Моё почтение — пригласить вас на сегодняшний бал, который состоится в королевском поместье. Я не намерен принимать отказов и настаиваю на том, чтобы вы провели этот радостный день в танцах.
Ваша тишина на прошлой неделе не осталась незамеченной. Позвольте узнать — неужели вы избегаете меня?
С уважением,
Виконт Этьен де Морнэ"
Я перечитала письмо дважды, будто от повторения строки станут яснее. В груди защемило странное чувство — не страх, нет, скорее предчувствие. Предчувствие, что это будут не просто танцы.
Не заставляя долго ждать посыльного, я достала лист и написала короткий ответ — я принимаю приглашение.
В этом году Её Величество королева вместе с семьёй решила объехать несколько городов Франции, чтобы лично навестить своих подданных. В честь этого устраивались балы, сопровождаемые блеском, музыкой и бесконечными реверансами. На них приглашали не всех — лишь семьи, отмеченные при дворе, либо особо уважаемые в округе. Признаться, и без письма виконта я всё равно нашла бы повод появиться на этом вечере. Но уговор… уговор всё портил.
Aujourd’hui, je dois en finir avec Étienne de Mornay.
Сегодня я должна покончить с Этьеном де Морнэ.
Набросив на плечи шаль, я вышла из квартиры и направилась вперёд, по оживлённым улочкам — в ателье «Fleur de Lune». Прогулку сопровождало яркое, жаркое солнце и громкое пение птиц, которые скакали с одного дерева на другое. Уже почти всё зацвело: белые деревья сменились зелёными листьями, ранние цветы выглядывали с клумб, а запах сирени был настолько настойчив, что я не смогла удержаться — подошла и сорвала веточку. Её аромат я собиралась спрятать между страниц дневника, пусть напоминает мне об этом дне.
Дойдя до поместья, где находилось ателье, я пригладила подол платья, расправив невидимые складки, и громко постучала в дверь. Сегодня в городе праздник. Улыбка играла на лицах прохожих, в воздухе звенела радость.
Но была ли счастлива я?
За дверью послышались лёгкие шаги и звон колокольчика. Мадам Люсьен открыла мне сама — в руках у неё была игла, зажатая между пальцами, а на носу, как всегда, очки.
— Кларисса, вы опоздали на целых шесть минут, — сказала она, не сердито, но с привычной строгостью.
— Зато с сиренью, — ответила я и протянула ей цветок, будто это могло что-то изменить.
Платье превосходно село на мою тощую фигуру. Талию крепко обхватывал узкий корсет, перевязанный нежно-розовым бантом. Юбка цвета ванили струилась в пол, скрывая туфли на небольшом каблуке (я настояла на этом — целый вечер в танцах даст о себе знать).
— Вы будете блистать, — сказала мадам Люсьен, обойдя меня по кругу и прищурившись, как скульптор перед последним штрихом.
Я только кивнула, чувствуя, как в груди снова поднимается лёгкое волнение. Бал приближался. А вместе с ним и встреча.
Эти мысли не давали мне покоя весь день. Когда я вернулась домой, матушка не отступала от меня ни на шаг. Она полностью подготовила меня к балу. Сначала — сделала изящную причёску: аккуратно уложила локоны наверх, оставив пару лёгких завитков у висков. Потом достала из комода старинные серьги с жемчугом, что когда-то принадлежали бабушке, и застегнула их на моих ушах. Наконец, собственноручно затянула корсет, приговаривая:
"Красота требует жертв, но ты у меня стоишь любой цены."
И вот, когда время настало, карета прибыла к моему дому. Маменька с отцом поедут на своей, так что, проводив меня до двери, они скрылись из виду. Я стояла с кучей мыслей в голове — было много сомнений, я была неуверенна, всё раздражало в этот миг!
И тут раздались шаги, а после — стук в дверь. Ещё было не поздно убежать и запереться в своей комнате. Но вместо этого я дёрнула ручку на себя.
Передо мной стоял он… Мой любимый Этьен.
Стоило взглядам пересечься, как я обхватила его шею и замкнула в свои объятия. Он приобнял меня в ответ. Нам нельзя было так стоять — формальности не позволяли. Люди могли шептаться, и тогда отец накажет меня, ведь репутация — то, чем он дорожит больше всего на свете. Он не хотел отпускать меня на бал с виконтом, но я вымолила последний день с ним. Последние часы, которые были на исходе.
Отпрянув от него, я опустила взгляд в пол и поплелась к карете...
Зал был залит золотым светом — хрустальные люстры отражались в мраморном полу, а оркестр в углу уже начал увертюру. Мы вошли, будто случайно рядом, не касаясь друг друга, но сердца — громче скрипки.
Как ни странно, заиграл медленный вальс, и он пригласил меня на танец. Виконт мягко вёл меня по залу, полном людей, и пристально разглядывал моё лицо, будто пытался запомнить каждую черту, каждую едва заметную морщинку.
— Кларисса… — прошептал он тихо, но я услышала и подняла на него взгляд. На моих ресницах дрожали слёзы, в его глазах застыло сожаление. Мы оба знали, что я сейчас скажу. И оба не хотели этого слышать.
— Этьен… — глубокий вдох. Я опустила взгляд на его грудь, не в силах смотреть ему в глаза, когда вот-вот разобью его сердце на острые, крошечные осколки. Сделав голос ровным и спокойным, насколько возможно, я произнесла слова, что ранили нас обоих.
— Виконт Этьен де Морнэ, не поймите меня неправильно, но мы больше не можем встречаться. Извольте… даже под предлогом испить чашку чая. Таков был уговор между нами — всего пару дней назад. Глупый уговор, навязанный отцом, но… мы обязались не видеться, не интересоваться делами друг друга. Мы должны покинуть друг друга. Сегодня. Через час, когда прибудет Её Величество.
Вырвавшись из его рук, я побежала прочь — на улицу, в сад. Было больно называть его формально, чуждо. Не как друга. Не как… любимого. Сев на скамью под вишнёвым деревом, я смотрела, как садится солнце. И тихо заплакала. Выходит, нет. Я несчастна. Для многих этот день останется яркой, торжественной картинкой. А в моей памяти… только серым пятном.
Я потеряла счёт времени. Пора было возвращаться — королевская семья прибудет с минуты на минуту. Но именно тогда я почувствовала его присутствие. Он сел рядом.
— Ma chère… Я не могу в это поверить…
— Так будет лучше.
— Для кого, Кларисса?
— Для… нас. Отец уже нашёл мне жениха, и через день мы отправимся к нему в гости. Неужели ты не понимаешь, наши судьбы уже решены. Мы — марионетки, Этьен.
Я взяла его лицо в ладони и всмотрелась в глаза. От боли и негодования они покрылись морщинками. Его губы сжались в тонкую линию, а брови сошлись на переносице.
— Ты завидный жених, виконт. Почти все мадемуазели мечтают о тебе. Ты найдёшь ту, с которой будешь счастливей, чем со мной…
Я встала. Но он не дал мне уйти — схватил за руку, усадил обратно, сам опустился на корточки, чтобы смотреть в глаза. То, что он сказал дальше, заставило моё сердце остановиться.
— Давай сбежим. Только я и ты. Мы будем счастливы вдали от всех. Никто нам не помешает.
— Вот так просто?
— Вот так просто. Мы уедем, куда ты захочешь. Как тебе идея — жить в большом доме у моря? Подальше от всех. Никто не будет нас там искать. А после — и вовсе забудут. У нас будет много животных, и… дети. Самая красивая и нежная дочка, похожая на тебя, и…
— …и самый умный, решительный сын, похожий на тебя…
Я не заметила, как начала рыдать навзрыд. Эти слова были громче любой клятвы. Это и была любовь. Я любила его. И он любил меня.
Я согласилась. Мне было нечего терять.
Когда прибыла Её Величество, все старались угодить королевской семье — никто не заметил нашей пропажи. Мы взобрались на лошадей, что стояли в упряжке, и поскакали навстречу мечте. Желанию. Любви.
Дорогой дневник,
возможно, ты в смятении. Беспокоишься за меня. Но не стоит. Раз уж я это пишу — значит, всё получилось. Мы вместе. Пишу эти строки и будто снова проживаю тот день… День эмоций: страха, решимости, слёз, надежды — и счастья. Я счастлива.
До завтра, дорогой дневник…