IV
♫ crystal castles — vanished
Слухи о случившемся быстро разошлись по всей школе, став самой горячей темой для обсуждений. История провальной слизеринской вечеринки с каждым часом обрастала всё новыми подробностями вплоть до того, что кто-то сказал, будто видел, как я трахаюсь со старостой посреди гостиной.
Клеймо шлюхи и очередной пассии Финна Вулфарда так и норовило ко мне прилипнуть, пока ситуация не приобрела совершенно иной оборот: всем стало известно, что к этому причастна его бывшая подружка.
— Скажи-ка, Финни, что такого ты сделал Виолетте Булстроуд, что та решила тебя склеить намертво вместе с Оклахомой? — поинтересовался Исак, задумчиво ковыряясь в рисовой каше.
Новое прозвище прочно ко мне приклеилось.
— Мы расстались в конце лета. Не думал, что она будет так тяжело переживать наш разрыв, — Финн откусил кусок тыквенного пирога и пожал плечами.
— Дай угадаю, расставание прошло не так гладко, как бы тебе хотелось? — Агата хихикнула.
— Я бросил её, отправив письмо совиной почтой.
— Ты гений, Вулфард. Другого мы от тебя не ждали, — съязвил Мальсибер, разделавшись с рисом, — не удивительно, что она психанула при виде чужих рук у тебя в штанине.
Сконцентрировав свое внимание на сэндвиче с ветчиной, я молча слушала разговор сокурсников.
— Ты всегда так немногословна или только во время приёма пищи?
Вопрос Агаты заставил меня поперхнуться.
— Я заедаю стресс, — отвечаю я, кашлянув в кулак, — руку до сих пор не чувствую.
— Зато ты познакомилась поближе с профессором Кэрроу. Знойная дамочка. Говорят до нее деканами Слизерина были одни мужчины.
— Агата у нас феминистка, — фыркает Исак, получая за свое высказывание смачный подзатыльник от подруги, — за что?!
Вспоминая вчерашний вечер, я вновь покрываюсь багряными пятнами и теряю весь аппетит. Профессор Кэрроу минут двадцать пыталась разлепить меня с Финном. К тому моменту я уже почти смирилась с тем, что мы станем сиамскими близнецами.
• • •
Наказание за тусовку казалось мне абсолютно неадекватным.
— Разве запретный лес не опасен? — спросила я Финна, лениво волоча ноги по зелёной траве.
Система наказаний в британской школе попахивала сюрреализмом. Как можно отправить несовершеннолетних студентов туда, где их могут прикончить в любой момент?
— Опасен, — нехотя отвечает парень, — но мы не будем входить в сам лес. По его периметру с недавних пор разрослась чемерица. Меня уже заставляли раньше ее собирать, она используется для зелий.
Финн пинает ногой камень у дома лесничего, но не останавливается.
— Стой, разве он не пойдет с нами?
— Кто, лесничий? — слизеринец удивлённо вскидывает брови, — Он уже слишком стар для этого. К тому же у нас доверительные отношения, и он в курсе, что я не сунусь внутрь леса. Не в первый раз.
«И видимо не в последний» — подумала я, провожая взглядом одинокий домик, поросший мхом.
— Почему тогда не наймут лесничего помоложе?
— Он работает здесь всю жизнь. Не думаю, что кто-то посмеет его уволить, — Финн задумался, — при Хагриде учились мои родители и уже тогда он был, мягко скажем, не молодым.
Спустя пару минут мы кое-как дотащились до леса. На Хогвартс опускались сумерки, и облака окрасились в оранжево-красный цвет. Чемерица, растущая сплошь и рядом, перекрывала собой траву, и её было невозможно не заметить.
Опустившись на корточки, Финн уставился на пышные белые цветы, а затем тихо проматерился.
— Мы забыли перчатки. Не трогай здесь ничего, они ядовитые.
— Я в курсе, умник. В своей школе я была отличницей, — хмыкаю я, присаживаясь на валун, стоящий неподалеку.
— Я сбегаю к Хагриду, а ты и дальше сиди на камне, как послушная девочка.
Мои глаза округлились от злости. Обиженно поджав губы, я скрестила руки на груди и отвернулась в другую сторону. «Мерзость».
— Рад, что мы ладим. Не скучай, — Финн салютует мне напоследок и убегает в направлении хижины лесника.
Облегчённо вздохнув, я разваливаюсь на камне. Шелест листвы и тихое завывание ветра снова пробудили во мне тоску по Илверморни. Там, на горе Грейлок, прошли лучшие годы моей жизни, там же они остались. На фоне американской школы Хогвартс выглядел до невозможности жутко и депрессивно. «И как в таких условиях можно не падать духом?».
Глаза смыкались сами собой, и я, погруженная в собственные фантазии, задремала прямо на валуне.
Пролежав какое-то время абсолютно неподвижно, я в ужасе вскочила на ноги, едва услышав протяжный крик. Крик доносился из чащи леса и я знала, какое существо его издаёт.
Однажды я уже слышала, как умирает болтрушайка.
Оглушительные вопли непохожие друг на друга пробирали до самых костей, залезали под кожу, оседая липкой тревогой где-то внутри. Мне казалось, будто меня зовут. Я понимала каждый предсмертный хрип этой крохотной синей птицы и она влекла меня за собой, отдаляясь всё дальше и дальше в абсолютную темноту.
Ноги несли меня вперёд до тех пор, пока крик не смолк. Её предсмертная песнь закончилась так же резко, как началась, а я осталась стоять в темноте абсолютно опустошенная и разбитая.
— Твою мать, Спрейк, какого хрена ты здесь забыла?!
Финн хватает меня за руку и я замечаю, как он испуган. Обернувшись назад я понимаю, что пробежала как минимум стометровку в погоне за птицей, которую мне так и не удалось увидеть. Блеск.
— Ты в сознании? Отвечай на мои вопросы, пока я...
— Пока что? Пока не настучишь декану? Мы и так наказаны! — вспыхиваю я, вырывая запястье из цепкой хватки.
— Ладно-ладно, прости, давай просто вернёмся обратно, пока никто нас здесь не заметил? — он пытался скрыть волнение, но побледневшая кожа сказала всё за себя.
Я интуитивно делаю шаг назад, и падаю на землю, споткнувшись о какую-то подозрительную корягу. «Ещё немного и мне понадобится костерост». Измазавшись в грунте, я вопросительно смотрю на Финна и жду, когда тот подаст мне руку, чтобы подняться, однако это не происходит. Вулфард замер на месте, как вкопанный, и его глаза практически не моргают.
— Чего ты ждёшь?
— Поднимайся как можно медленнее и без резких движений, — шепчет парень, едва шевеля губами.
В этот момент коряга возле моей ноги странно дёргается и я с визгом вскакиваю с места, отряхивая колени. Сотни жёлтых глаз устремлены на нас с Финном, я прикрываю рот в страхе и не решаюсь что-либо сделать.
— Валим!
Финн хватает меня за локоть и тащит за собой, словно марионетку. Мы бежим так быстро, что я слышу свист ветра по сторонам, а позади доносится громкий хруст веток и чей-то противный писк. Обернувшись, я прищуриваюсь, чтобы рассмотреть нашего преследователя и с ужасом осознаю, что это колония акромантулов.
Стайка пауков высотой примерно с колено нагоняла нас.
— Мне казалось, что акромантулы намного больше, — кричу я Финну, не останавливаясь.
— Это детёныши, но даже они в состоянии нас сожрать! — он несётся так лихо, что я вновь спотыкаюсь и падаю на колени.
Один из пауков обогнал остальных и почти добрался до меня, радостно щёлкая жвалами. «Ну, уж нет!».
— Вентус! — я направляю палочку на приближающуюся тварь и ее сносит назад вихрем воздуха вместе с сородичами.
— Ахренеть! — Вулфард хватает меня в охапку, не теряя ни секунды, и вот мы опять мчимся навстречу свободе.
Колено неприятно ноет, но я бегу дальше, не оглядываясь назад. Выбегая из леса, мы чуть было не впечатываемся в валун, на котором ещё недавно я мирно дремала. Обменявшись гневными взглядами, мы отпускаем руки друг друга.
— Ты понимаешь, что мы могли умереть?
— Мне казалось, что ты не такой трусливый, — фыркаю я, опёршись телом о камень.
Дыхание сбито и какое-то время мы просто пытаемся отдышаться.
— Какого чёрта ты вообще туда пошла? Я велел тебе ждать, а не бродить по округе! — Финн злится.
— Я слышала болтрушайку.
— Что? — с ноткой негодования и издёвки спросил он.
— Ты не знаешь, кто такие болтрушайки?
— Знаю получше некоторых. На первом курсе я пил эликсир памяти и ее перья входят в его состав.
— Отлично. Значит ты знаешь, что всю жизнь они просто молчат и лишь перед смертью выкрикивают всё, что слышали в своей жизни?
— И?
— Мне кажется, я слышала что-то странное.
— Прима, в Британии не водятся болтрушайки.