1
Глава 1
Свет падал прямо ей на волосы, приятно грея всё её тело. Трава, кусты и листья деревьев приятно покачивались от лёгкого дуновения ветра. Нескончаемые толпы всё куда-то спешили, птицы нервно подлетали от этих людей. Всё вокруг неё казалось серым и безжизненным, лишь места на которых осталось хоть немного зелени, давали небольшую надежду. Резкие звуки гудков пронизывали её насквозь и возвращали в реальность. Мутные облака заполонившие почти всё небо, будто не хотели её отпускать и о чём-то предупреждали.
Она стояла с детской, поистине наивной улыбкой. МанЁн и не думала отказываться от своих идей и уже попрощалась с собой старой. На кануне она себе слёзно обещала не сдаваться и твёрдо стояла на пути в туманное будущее. Её жёлтый чемодан, впрочем как и его хозяйка сильно выделялись среди этой серой массы. Тут её телефон завибрировал ,и она с отвращением подняла трубку.
-Эй слышь...Ик, я ,тебя, не вижу.- голос пьяного мужчины, еле связывая слова, орал.
-Иди проспись.- Она оторвала речь ,будто пытаясь не заплакать и не поддаться этому человеку. МанЁн больше не желала быть беспомощным маленьким ребёнком.
-Я тут... Ыу , мне деньги нужны, приди заплати за меня.- А из трубки в унисон ему вторили голоса: (она заплатит за нас?).
МанЁн молчала, она ждала. Это был конец её персонального ада. Она слышала, как отец общается с какими-то девицами(древней профессии). Ей было больно до чёртиков. Кошки скребли ей душу, в её горле стал образовываться удушающий ком. Вены нервозно за пульсировали, а её глаза стали похожи на бездонный океан.
- Чё не отвечаешь, а? Только явись домой ,мелкая дрянь. Или ,ты, что уехать собралась? Запомни, некому ,ты, не нужна...
МанЁн нечего было терять: её прошлое было кромешной мглой, а будущие-туманным. Она уже не была тем забившимся в угол ребёнком, она стала сильнее...У неё появилась надежда, она научилась мечтать.
Вытерев слёзы рукавом толстовки, она сбросила звонок отца. И она наконец успокоилась. Сколько решимость , сколько смелости стояло за этим поступком. Этого не поймёт никто, ответы на эти вопросы знает лишь она одна.
МанЁн зашла в освещённый поезд(весь прозрачный, словно хрусталь), аккуратно поставила возле себя чемодан и уставилась окно. Здесь, она оставляла всё самое плохое, чтобы начать новую жизнь.
Поезд тронулся. И облака , словно мать провожающая своего ребёнка, залились ливнем.
Глава 2
Столица встретила её нескончаемым ливнем, в такие дни никто из дома не выйдет, а она только тогда осознала что приехав ей некуда идти. У неё не было чёткого плана- это были лишь пустые мечты. Это было лишь взбалмошное решение в попытке сбежать от реальности. В её кармане лежала маленькая банковская карта: вся потрёпанная, исцарапанная, почти поломавшаяся пополам. Всю дорогу девушка сжимала её в руках боясь отпускать. На ней лежали её последние воны , что удалось сохранить в тайне от отца. Узнав о деньгах он конечно отнял бы их и пропил бы со своими друзьями, придя домой он потребовал бы ещё, но у неё больше не было и отец конечно бы её избил и выгнал из дома, а потом по кругу изо дня в день, из месяца в месяц... МанЁн повторяла судьбу своей матери и почти смерилась со своей участью, но она была другой: свободолюбивой и настырной. Это наверно и помогло ей разорвать эту порочную цепь.
А тем временем в окне МанЁн увидела расплывчатые многоэтажки и нескончаемое множество ярких фонарей. Эти секунды были для неё сказочными, впервые за всё своё существование она ничего и никого не боялась. Казалось бы такое банальное желание, но не для всех.
Поезд уже останавливался ,и она поспешно собирала свои вещи. Она вытащила свой чемодан с антресоли, застегнула свою кофту и покрепче сжала карту. Всю дорогу её телефон неоднозначно пиликал, но она не хотела портить себе настроение. Сейчас девушка осознала что оно и так испорчено и МанЁн твёрдо решила что больше нельзя быть маленьким наивным ребёнком. И открыла свой мобильник . Хангыль никогда ещё не казался ей таким не нужным и мерзким. Иероглифы складывались в слова, а слова в душевную боль. Я не могу написать то что ей написал самый родной человек. Эти строки вызовут у вас несоизмеримое отвращение поэтому я их не озвучу. Но все уже поняли какую боль ей приносил каждый иероглиф. Она поспешно выключила телефон и сильно сжала в руках будто пытаясь раздавить его, вышла из поезда.
Холод и мрак пронизывал её всю, ей конечно было страшно, но она терпела. Её несчастные 900000 тысяч вон на карте не позволяли ей снять даже самое маленькое жильё на окраине Сеула. И при этом банальные расходы на еду и коммунальные услуги. Она схватилась за голову и чуть ли не в припадке начала понемногу терять рассудок. И это была её первая ночь в незнакомом городе, среди незнакомых людей, будто песчинка песка закинутая в горку камней.
Глава 3
Утро, суматоха, многоэтажки заполняемые людьми и миллионы погасших витрин и баннеров. Воздух ещё не тёплый, да и холодным его назвать трудно. Голубое небо и быстро заполняемая станция. И посреди всего этого утреннего безумия лежит девушка, она несколько раз безуспешно пыталась согнуться, чтобы никого не потревожить, чтобы её как и обычно никто не замечал. Прижимая свои худощавые ноги , она немного всхлипывала. Видно было что МанЁн очень простыла за ночь на скамейке, немного подрагивая конечностями и сопя она шевелила губами будто ума лишённая . На её джинсах была грязь, на кофте тоже да и к тому же она была немного порвана, вся голова её была жирной , а волосы стали напоминать свежую солому. Глаза девушки сильно покраснели и под ними появились нездоровые сине-фиолетовые мешки, губы были беловатыми и искусанными , говоря о том что всю ночь она не спала – она мучилась. То кошмар, то горячка, то бессонница, то желание сна, всю ночь клонили её в сон, а потом снова будили.
Смотря на неё прохожие думали: «Бедная девушка», но никто не помог все лишь проходили дальше. А потом сидя в метро, на работе, дома спасаясь от угрызений совести, уверяли себя, что она алкоголичка или того хуже наркоманка, сама впрочем в этом виновата, а он как добропорядочный гражданин не помог и тем показал что сама она виновата и такие занятия нормальным обществом не поощряются . Звучит даже глупее, чем обещание людей после пары опустошённых бутылок соджу. Люди – это самое жестокое и двуликое создание Бога, они умело скрывают себя настоящего в самых закоулках души.
Девушка открыла опухшие веки и ощутила невыносимую, колющую боль, будто в неё вонзали тысячу иголок. Через силу она попыталась встать, но не смогла. Она уже было смерилась со своей участью, но тут её кто то резко потянул.
-Девушка, извините вам нужна помощь?
МанЁн ничего не различала всё представало перед ней расплывчатыми красками, она не осознавала парень это или девушка, она еле различала слова предназначенные ей. У неё начался бред и галлюцинации, в тот момент в толпе, среди тысячи расплывчатых силуэтов, ей причудилась её покойная мать и собравшись из последних сил, почти не дыша, произнесла:
-Мама, ... я умерла?
Глава 4
Немного приглушённые оттенки солнца, вечно бегающие люди, ветер раскачивающий прозрачную ткань на окне. Большое белое здание посреди огромного муравейника именуемого: Сеул, длинные освещённые коридоры, все белые как облака, мирно проплывающие над этой больницей. Врачи снующие туда-сюда по этажам и коридорам, их усталые лица говорили о том что их смена вскоре закончится, они наконец пойдут домой. Множество палат, но лишь в одной из них лежит нужный нам человек.
Серо-бежевая палата, пикающие аппараты, развивающаяся, еле видная тюль, одноместная больничная кровать со спящей девушкой. А рядом маленький стул, на нём сидит явно измученная девушка, она была испугана, по её щекам текли слёзы. Она плакала так будто это её родной человек и он умирает. В её голове постоянно всплывали воспоминания. Кто знает, может из за них она и плакала. И вот опять...
Маленькая комнатка, зловонный запах больного, разбросанные вещи. В середине комнаты, с еле приоткрытыми веками лежит женщина, а вокруг неё стоят два ребёнка, держась за руки. Одна из них девочка лет 14 и совсем ещё маленький 7 летний мальчик, они тихо плачут чуть всхлипывая, но слёз от этого меньше не становится , они текут лишь ещё сильнее. И тут женщина почти на последнем вздохе произносит:
-Прошу, МинОДжин, не плачь мой мальчик. МинОДжи, ну что это? Ты, же пример должна подавать, не плачь. Молю прекратите, я ,вас, очень люблю. Я всегда вас буду охранять, я стану красивой и величественной звездой и буду смотреть, как ,вы, растёте. Я уже старая и трухлявая, ну ну перестаньте... Время моё уже пришло. Чувствую уже пора.
-Бабушка, что нам без тебя делать, не умирай прошу, мы с сестрой найдём деньги на твоё лечение...- Мальчик выбежал немного вперёд и упал на колени. Он прошептал эти слова, но сколько боли было в этом шёпоте.
Девочка немного потянула мальчишку к себе, она понимала смерть пришла и у них нет ни копейки в кармане. Ей было наверно хуже всех, она понимала что не только смерть самого родного человека упадёт ей на плечи, но и МинОДжин.
-Дети мои, это мои последние минуты, но не ваши. В нижнем ящике того деревянного комода, под кипой моих тряпок, лежат деньги и блокнот. Возьм...- Она испустила свой последний выдох.
МинОДжи было очень трудно, он хотела заплакать, заплакать, завопить, чтобы все слышали. Она хотела жалости, любви, хотела упасть прямо сейчас на колени и вопить от боли, от страха, от безысходности...Но она не могла, девушка с силой прижимала к себе младшего брата, он бился в припадки и вопил, он мог выразить всю свою боль, а она не могла, не хотела сделать ему больнее. А ей так хотелось прямо сейчас спрыгнуть с окна и решить все проблемы, но невозможность этого, причиняла ей ещё большую боль...
Девушка ещё сильнее заплакала, но тут она будто опомнилась: незнакомка с остановки пришла в себя. Это вырвало её из своих мыслей.
Немного слипшиеся глаза тяжело приоткрылись и её алые губы немного задвигались.
-Кха,кха ...вы, кто? Где я?-МанЁн ещё не задумывалась над тем почему перед её глазами всё плывёт.
- Вы, очнулись! Слава Богу, у меня уже плохие мысли в голову закрались.- Девушка говорила чётко и уверенно , хотя слёзы всё ещё текли из её глаз. Этому она научилась за годы существования.
-Я, я что в больнице? Нет, нет, у меня совсем нет денег.- Она попыталась встать, но не смогла, была слишком слаба.
-Извините, просто, вы, почти умирали. Прошу простите. Я правда не хотела, но , вы, но, вы.. – Девушка оправдывалась, так будто она совершила убийство.
-Нет, что, вы, я, вас, не виню. Просто...Ах,-еле подняв руку, она потёрла вески, может от боли, а может от безысходности.-Как, вас, зовут?
-МинОДжи,- Девушка протянула маленькую руку, с мозолями и огрубевшей кожей.- Приятно познакомиться.
-Ма..Кха,кха, МанЁн. Спасибо, за то что спасли.- Её огромные зрачки проникали будто с душу, даже больная она была очень милая, её хотелось прижать и защитить от всех невзгод.
Неожиданно МинОДжи вскочила со стула и прижала больную к себе, а слёзы всё текли по её щекам, напоминая водопад. МанЁн непривыкшая к хорошему отношению и просто испугавшаяся, что её обнял незнакомый человек, лежала озадаченная. Но она была ребёнком в теле взрослого, поэтому просто хотела верить. И она просто обняла МинОДжи в ответ.
Минут через 40, МанЁн попросила МинОДжи собрать её вещи. А собирать было почти нечего, почти все её вещи лежали в чемодане. Девушка отошла в уборную, а МанЁн встала с кровати и еле шагая пошла к первому попавшемуся врачу.
-Выпишите меня, я здорова!- Это выглядело ,как нелепая шутка. Спектакль одного актёра.
-Я не могу, вы, ещё не здоровы.
-Со мной всё в порядке.
-Нет, вы стоите и шатаетесь. Вы сейчас упадёте.- Врач говорил со всей серьёзностью, он совершенно не шутил. МанЁн почти упала обморок.
-Не хотите, ладно! Тогда я сама уйду.- Она повернулась и пошла в палату забрать вещи и переоденься.
Врач лишь испустил тяжёлый выдох и пошёл дальше.
Когда МинОДжи вернулась девушка уже была собрана и собиралась уходить. МинОДжи не была слепой и видела, что происходит с МанЁн, но она её понимала, сама была такой. Она вышла из палаты чуть прихрамывая , а МинОДжи лишь безуспешно пыталась её уговорить остаться.
МанЁн подошла к стойке регистрации и попросила выписать счёт.
-Да, конечно. Так у вас лекарства, палата ,примерно день и обследование у доктора. – Девушка стояла улыбаясь и МанЁн показалось, что девушка очень милая. Но потом она услышала: - Получается.. 1800000 миллиона вон.
Эти слова пронзили её, как лезвие ножа, она чуть не заплакала. У неё не было таких средств, на её карточке лежали лишь несчастные 900000 тысяч вон. МинОДжи шепнула ей на ухо:
-Возьми в рассрочку.
- Ааа, можно в рассрочку?- Она отчеканила это с неуверенностью, женщина в регистратуре еле расслышала, что она сказала.
-Да, конечно. На сколько месяцев?
-Ахах,(нервный смех, её выдавал)нууу...
-На год.- Резко влилась в разговор МинОДжи, она будто почувствовала неловкость витающую в воздухе.
-Да. Первый взнос составит 150000 тысяч вон. Оплата картой или наличными?
Девушка трясущейся рукой достала исцарапанную карту, а МинОДжи еле заметно схватила её руку. Что подумала в тот момент МанЁн, мы никогда не узнаем, но МинОДжи этим хотела лишь успокоить её. Девушка немного успокоилась и приложила карту к РОS-терминалу.
- Спасибо! До следующего месяца!
Они все поклонились друг другу и девушки вышли из больницы.
МанЁн пребывала в каком то шоке, так тяжело заработанные деньги, ушли так быстро, почти в некуда. Все эти вопросы: сейчас вечер, а у меня нет ночлега, что я буду есть, как в конце концов выплатить долг? Просто вылетели из её головы, её было жалко, жалко каждую копейку, отданную сейчас.
-Слушай, мы конечно мало знакомы, но и у меня красть нечего , так что, если конечно хочешь ,можешь пожить у меня. Я одна живу, а тебя мне почему то стало жалко, да. Так что пошли, потеснимся и всем места хватит.
По лицу девушки было видно, что ей и так тяжело и сказала она это больше из приличия, а жалость с чьей то стороны ей и самой нужна. Да и МанЁн больше не хотела ни кого обременять, хотя может из глупости , но она отказалась.
-Нет, не нужно! Спасибо.- Грубо выкинув эту фразу , она повернулась и ушла.
В след МинОДжи ей кричала, но она уже не слышала.
Глава 5
Сеул. Ночь. Всюду люди идущие по разным направлениям: кто домой, кто из дома. Машины, много машин, гоняющих на больших скоростях по трассе. Фары, будто провожающие мимо проходящих людей, испепеляющие фонари: белые, жёлтые, красные. Птицы ищущие себе приют на ночь или люди чем то напоминающие перелётных птиц. Вывески, тротуары, витрины: повидавшие за этот день много чудаков. А потом всё потухнет, все разойдутся, разъедутся, успокоятся, заснут.
Каждый знает куда ему идти, к кому спешить, каждого кто то ждёт, может, этой ночью произойдёт чья-то долгожданная встреча, а может и нет. И в каждом доме, в каждой квартире загорится свет, начнёт раздаваться смех и вновь будет веять какое-то тепло. А где то там в переулках, на потухших улицах, в заброшенных домах, они могут только мечтать о приюте и любви. Те самые «отбросы общества» и у каждого своя причина, кого-то жалко, а кто-то вызывает отвращение. Но каждый из них лишь может мечтать о вещах, что кажутся нам обычными.
МанЁн еле шла, её ступни тащились по тротуарам, она шла, спотыкаясь через каждый метр. Она оборачивалась и не видела ничего , кромешная тьма, девушка задыхалась от безысходности, ей казалось, что её тело- это океан. Слёзы, они текли и текли и непонятно было из-за чего, то ли от безысходности, то ли от грусти, то ли от воспоминаний, а может от той девушки, что почему-то не всё равно на неё никчёмную жизнь? А может всё вместе?
Через всхлипывания она еле проговаривала свои мысли:
- А может всё и не так плохо? Там бы явно было бы хуже, он бы не дал мне жить, явно.- МанЁн проходила мимо вывесок: клубов, баров, домов терпимости и круглосуточных магазинов- всё это было некой обыденностью Сеула.
Лишь пьяные люди изредка нарушали её покой. Иногда они что- то кричали ей в след , а чаще просто проходили мимо. Но даже у этих «законченных» пьяниц был дом, были любящие люди.
-«Девочка со спичками» 21 века, хых.- И она просто упала на землю, МенЁн никому была не нужна никто её не искал, даже проезжающему отряду патрульных не было до неё дела. Все эти мысли и воспоминания не оставляли её даже здесь.
Темнота, низкая бетонная комната, крыша, что вот-вот упадёт в неизвестность. Зима или осень, нет никакой разницы, просто пробирающий до дрожи холод. Голые деревья и тени напоминающие костлявых монстров. Несколько маленьких комнат, чуть горящая свеча и стены с рубцами и изъянами, они были такими же не идеальными, как почти всё человечество. Пол состоял из совершенно не объяснимой материи: земля, доски, пыль и какая то извечная влага, образовывающая плесень. Маленький матрас валяющийся в одной из комнат. Пауки, мошки прилетевшие на запах перегара, подобие тараканов и паутина на всём, предававшая этому ужасу старости. Что-то исхудалое и еле уловимое, напоминающее штору на окнах. Сами окна, побитые, с прогнившей деревянной рамой, заделанные газетами и клеем дырки, чтобы не так дуло. И много, почти бесчисленное множество бутылок из под пива, соджу и просто всевозможного алкоголя. Деревянный стол на кухне, своими ножками впившейся в поверхность пола, весь расшатанный, представить его без этих вечных царапин никто уже не мог и стопка или несколько стопок, пустые или наполовину пустые бутылки алкоголя захламлявшие это небольшое пространство. Иногда правда везло: на столе могли валяться пару кусков колбасы или рыба или даже овощи, а иногда, по особым дням, можно было найти кусок курицы или все два.
На том самом то ли чистом, то ли грязном матрасе, возле дующего окна, свернувшись в позу эмбриона, лежал маленький ребёнок. Она плакала, ей не спалось, всё её существование и так никчёмное, и то рушилось. Пару минут назад прекратилось это пьянство, и только всё утихло, как она вновь услышала крики. Слёзы, МанЁн закрывала свой рот руками, она боялась, что её услышат. Чуть слышно она приподнялась с матраса и подошла к двери, немного отодвинутая дверь, позволила ей чуть заглянуть в темноту коридора. Её сразу окатил мразотный запах: пепел, алкоголь и запах чего то тухлого, болезненного. Два неразличимых силуэта, но было всё прекрасно слышно и даже так чувствовалась их ненависть. Один из них поднял руку и схватил длинные волосы женщины.
-Слышь , ты неблагодарная, что ты о себе возомнила. Не отворачивайся, тварь.- Женщина только лишь и могла пытаться уворачиваться от его ударов.- Опять, опять. В ночные бабочки заделалась, отвечай чего молчишь, стыдно? Ты, что тупая, на меня смотри. Так давай с этого хоть какую то пользу в семью, мои друзья давно о тебе спрашивают.
Кровь и слёзы смешались на её лице. Этой женщиной была мама МанЁн. Её звали ЧхвеЛин.
- Я,-Она сглотнула и тяжело и нервно выдохнула.- я больше никогда с тобой,- Его пальцы ещё сильнее сдавили ей шею, звуки едва выходили из её горла.- тебе больше не тронуть меня.
Всё это время женщина шаркала рукой по столешнице и нашла нож. Лин , словно умалишённая пырнула его в ногу. Ликование, улыбка, страх и ничтожные остатки любви: всё боролось внутри неё.
А девочка всё это время стоявшая у двери, завопила нечеловеческим голосом. Этот крик был всем. А потом она просто умерла, во всяком случае ей так показалось или хотело казаться .Темнота в её глазах заставляла её задуматься о будущем, где то там вдалеке ей виднелся белый ослепляющий свет, казалось это конец- смерть, но может МанЁн просто свихнулась и её положили в псих больницу. Может вся её жизнь, она сама её придумала. Но потом она открыла глаза. Ей хотелось верить, что этот ад окончен, но на её нос снова капнула капля воды и вновь этот пронизывающий осенний ветер.
МанЁн встала и хотела чтобы после вчерашней ночи хоть что то поменялось, но даже для ребёнка такие мысли были слишком наивными. Еле слышно она подошла к тому месту где вчера мечтала умереть, чуть высунув голову она увидела полную разруху: всё перевёрнуто, разбито, порвано в клочья. Она хотела подойти к отцу, но как только она шагнула в коридор, её пронзила острая боль в ноге, не обращая на это внимание через боль она подходила к цели. За ней тянулась кровавая дорожка, всё это для других было бы похоже на ад и эти люди были бы правы, но она не знала другого, просто не понимала как по другому. От отца снова несло перегаром, стол под ним чуть пошатывался, он был единственным что стояло на своём месте, все остальные вещи были раскиданы. И везде была кровь, на всём на полу, на стенах, на дверь, на кастрюлях и на за саленой майке отца. МанЁн всё это время набиралась смелости чтобы задать лишь один вопрос и наконец осмелела.
-Пап, а где мама?- Слёзы уже подходили, а ком в горле снова стал её душить.
-Что? Ты, как твоя мать, что не нравится! Так давай беги, ну что ,ты, стоишь, давай! Я тебя сдам в приют , ты , мне мешаешь, мелкая дрянь!- Он орал на неё, нет он вопил. Попутно выпивая из горла пиво.
МанЁн бросилась на колени и сложила руки будто молилась ему, эта сцена выглядела очень жалко, она была маленьким ребёнком беспомощным и ненужным, она ничего не могла ему дать и он бы не устроил ей жизнь лучше, он лишь мог напиваться и унижать.
-Папочка, папа, прошу не надо, папа я буду помогать тебе, я сделаю всё, папочка, молю! Я обещаю, папа, я буду хорошей дочкой, папа, папа! – Она почти задыхалась, и уже кланялась ему, жуткое зрелище: ангел приклоняется черту.
Он пытался подняться чтобы вновь избить её и она увидела, что вся его майка была в крови. И только сейчас Ман Ён заметила окровавленный нож, валяющийся почти у её ног.
И вновь холод и разруха. Сеул, как много городов и путей кроме этого, но все приезжают сюда в погоне за мечтой и большими деньгами, сколько поломанных судеб и оконченных жизней. Вы идёте и снова падаете, потом вроде всё в норме прямая черта без препятствий, но вы боитесь не упасть, все живут в страхе, так зачем такая жизнь, ради чего? «Ради мечты» зачем врать себе?
Ман Ён заполоняли мысли, ей хотелось, как тогда умереть и не проснуться , прямо, как тогда, но эти чёртовы обещания. Почему она такая жалкая? Зачем эти люди со своими удивительными историями успеха дают интервью, зачем зажигать огонёк надежды!?
Огромное горящее яркими лучами здание привлекло её внимание, это круглосуточная баня. Ей очень хотелось погреться и помыться.
Ман Ён зашла туда и поняла, что это идеальное место для дешёвого проживания.