Глава 10
Я продолжала сидеть в палате и дрожать. От жуткого холода, который продувал, казалось, всю больницу насквозь и от страха.
Неужели все так и кончится?
Сейчас мне было действительно страшно. Мне казалось, что в палате на кроватях лежат люди, привязанные к ним, они кричат, извиваются. Им больно.
Крики становились реальными, они заполняли это пространство, я слышала голоса, я слышали крики, вся боль, которой они были наполнены выплеснулась на меня.
Мне нельзя кричать. Нельзя. Я хочу выжить, а значит, нужно молчать. Но крик рвался из меня. Мне было страшно. По-детски страшно.
Мои родители не знают, где я. Может, они уже волнуются, а может думают, что я еще гуляю. Хоть бы они не волновались сейчас.
Я вспомнила мамино лицо, когда я очнулась после обморока и на газах выступили слезы. Так хотелось сейчас оказаться не здесь, а дома, но это было невозможно.
Нужно выбираться отсюда. Любой ценой.
Я поднялась и прислушалась. Шагов не было слышно, голосов тоже. Я осторожно вышла из палаты и пошла дальше. Нужно спуститься на 1 этаж и попробовать убежать.
Я дошла до лестницы, ведущей на второй этаж. Старая, иссохшая лестница, казалось, рассыплется от одного моего прикосновения. Я осторожно вступила на нее. Ни скрипа.
Я начала спускаться уверенней. Старушка выдерживала меня и оказалась крепкой. Без труда я оказалась на 2 этаже.
По такому же плану я начала искать лестницу на 1 этаж. Уже завидя ее издали, я пошла чуть быстрее, но когда подошла, поняла, что случилось самое страшное.
У лестницы стоял Джим. Он усмехался.
Джим подошел ко мне и приобнял, и прошептал на ухо:
- Хотела убежать? Тебе отсюда не выбраться. Отсюда нет выхода.
И расхохотался. Жутко так, как смеется человек, потерявший разум.
- Да ты больной совсем, Джим. - невозмутимо сказала я.
- Мы все больные, - хмыкнул он.
Затем он резко сделал выпад вперед и схватил меня за руку:
- Видимо, ты не оставишь попыток сбежать отсюда. Значит, дело придется начинать сейчас. Эй, Мари, Джон, Джош и Аврора, будьте готовы! - закричал он и его крик эхом прокатился по пустым сводам брошенной больницы.
Я пыталась вырваться, но хватка у него была железная. Он словно клешнями сдавил мою руку так, что казалось все кости захрустели.
- И не пытайся, не убежишь, - скривился он.
Сердце бухнуло вниз. Спасенья ждать неоткуда.
Он потащил меня в сторону палат. Страх подстегивал меня, заставляй мысли путаться, а сердце биться, как сумасшедшее.
Джим не ослаблял хватку ни на минуту, вырваться было нельзя. Вдруг он остановился у одно из палат, но зашел не в нее, а в дверь, замаскированную под стену. Внутри снова было темно, хотя я уже привыкла к темноте.
Вдруг помещение осветилось слабым красноватым светом.
В середине помещения стоял столб.
Джим подтащил меня к столбу и бросил на пол. От такого сильного удара на несколько минут я оказалась оглушена.
Со всех сторон раздались голоса. Они звучали на удивление слаженно и произносили один текст, на языке, которого я не знала.
Похоже на латынь, но я не уверена.
Из темных углов, которые свет не захватил начали выходить люди. Среди них я сразу же узнала Мари. Из другого угла вышла, скорее всего даже выплыла очень красивая и худая женщина, с длинными каштановыми волосами и очень бледным лицом с изящными чертами.
Скорее всего, это была Аврора и именно она звала Джима, когда он вылезал из люка.
Из третьего угла вышел мужчина с резкими чертами лица и шрамом через всю щеку, который не уродовал его, а наоборот, придавал мужественности.
Наверное, это был Джон.
Из четвертого угла вышел совсем молодой парень, с черными волосами, красивый, но что-то в его лице отталкивало.
А это был Джош.
Они встали вокруг меня, продолжая читать текст. Дальше они взялись за руки и подняли сцепленные руки к потолку. Не читал текст только Джим. Он стоял чуть поодаль и с ухмылкой смотрел на меня.
Я поняла, что проиграла. Я не знала этих людей, не знала, что они делают, но мне было страшно.
Я знала, что мне конец.
В руке Джима блеснул нож.