Чем выше - тем холоднее
***
С дрожью в коленях из уст девушки вырывается стон...
Всё произошло так быстро, что они и не успели ничего понять.
Дахён и думать не могла, что она попадёт в его комнату снова.
Это не входило в её планы, в мыслях никогда не было подобного, а их реальность и не обещала таких столкновений.
― Мх... Минхо... ― всё тело обдаёт огнём так, словно Ким выпила крепкого алкоголя, что теперь разливается по венам.
Но пьянит её совсем по другой причине.
Повторение их встреч было не то, что под вопросом - такого вопроса попросту не существовало.
Потому что он - известный айдол Ли Минхо, который может выбрать и получить себе любую, на которую укажет пальцем.
А она - лишь начинающая девушка-айдол Ким Дахён, плохо следящая за своим языком и совсем не беспокоящаяся об имидже вне сцены.
Поэтому черновласая не думала, что попробует не только ужин на этой кухне, что стал привычкой их частых тайных сборов.
Не думала, что попробует и вкус самого Ли Минхо.
Горячий и скользкий язык парня сплетается с её собственным, занимая ведущую позицию, доминируя в их поцелуе.
Минхо несдержанный.
Он напирает, сжимает, засасывает, поглощает без остатка, заставляя плавиться в его руках и отдаваться полностью, безвольно, покорно, но вместе с тем и так желанно.
Всё та же знакомая кухня в мужском общежитии, в комнате Ли Минхо, заполняется влажными звуками голодных поцелуев.
Мокрыми руками девушка зарывается в его волосы, сжимая их у корней, от чего Ли стонет прямо в девичьи, распухшие от поцелуев губы. Не сдерживаясь, он вздёргивает Дахён за бедра, усаживая податливую на столешницу. На то самое место, откуда она в первый раз сбежала.
― В этот раз никуда не денешься...
― Минхо, дай спокойно помыть посуду- Ах...!
Парень горячо втягивает губами кожу на её шее. Тонкие пальчики с дрожью сжимают футболку на его рёбрах, оглаживают их, слабо проступающие, крадутся к груди, точь кошка лапками сжимают плотные грудные мышцы, над которыми активно работали в зале.
― Минхо~... ― непроизвольно закатывает глаза Ким, когда Ли искусно прикусывает её ключицу, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу.
Девичьи острые колени разъезжаются по столу, шире в стороны, позволяя айдолу приникнуть плотнее. Женское тело ощущает исходящий от него жар, пах так приятно вжимается в собственный...
Они тонут в этом, распаляются, рассыпаются.
И собирают друг-друга воедино.
― Дахён, чёрт возьми, я никуда тебя не отпущу... ― почти рычит айдол, несдержанно ведя острым носом вверх по шее девушки, вдыхая крышесносный аромат её кожи.
― Пожалуйста, Минхо, я хочу... ― шёпотом скулит Ким, коготками проходясь по шейным позвонкам парня.
Она с полу-прикрытыми глазами, мутно различая силуэт, тянется к губам парня, втягивая его пухлую нижнюю в свой горячий рот.
Минхо мычит, под закрытыми веками глаза закатывает и чувствует, как собственная плоть дёргается в штанах.
Венистые руки стискивают мягкие бёдра девушки-айдола сквозь серые спортивные штаны, так плотно их облегающие, аппетитно подчёркивающие изгибы.
― Минхо, я хочу... Пожалуйста, Минхо...
― Детка, мы не можем прямо здесь... Давай я отнесу тебя в- Ммх...
Черновласая вновь мокро сплетает с ним языки, скользит руками на грудь, коготками подцепляя мужские соски, от чего Минхо просто дьявольски-хорошо мажет. Они сглатывают общую слюну, пошло причмокивая. Ли кусает девушку за язык, слыша такой сладкий, просящий стон...
― Ммх... ― сонно скулит Дахён, глубоко вздыхая.
Она расстаявшим взглядом, точь сливочное масло, которым себя и ощущает, оглядывает комнату, лёжа на боку в своей кровати, подмяв всё одеяло под себя, обняв то всеми конечностями.
Она сейчас...
В своей комнате...
В своей.
Без Ли Минхо.
― О боже- ― подрывается черновласая с постели, сглатывая нервно и медленно осознавая действительность. ― Это был сон...
Ей приснился влажный сон с айдолом, с которым она единожды поужинала.
― Нет...! ― почти вскрикивает Дахён на всю спальню. ― Нет, боже, Ким Дахён, что ты творишь...! Айщ...! ― тонкие пальцы зарываются в волосы на голове, вороша их.
Девушка со сдавленным писком утыкается лицом в ладони и падает обратно в постель, плаксиво перекатываясь на ней лицом вниз, сгорая от воспоминаний...
Если бы Ким только знала, что не ей одной приснился этот сон...
Тёмные мужские глаза, всё ещё подёрнутые сонной дымкой, прожигали потолок. Ли Минхо не моргал. Он вообще не шевелился и дышал на чистом автоматизме. Мозг не хотел обрабатывать произошедшее.
Парень сглатывает, медленно дёргается кадык. Пьянящей жвачкой он всё прокручивает тёмный и непростительно-горячий сон с участием младшей коллеги по работе, почти его противницей в их сфере и не может его забыть.
Не желает забывать.
Дразнящие кадры вновь и вновь охватывают его фантазию. Её стоны в памяти - вызывают мурашки наяву. Минхо почти млеет. Лежа на спине солдатиком, он поднимает взгляд на пах и...
― Блять...
С разочарованным вздохом, зажмурив глаза, айдол откидывается обратно на пышную подушку. Венистые руки потирают лицо...
С утренним стояком тебя, Ли Минхо.
***
― Десять минут до выхода на сцену! Пожалуйста, всем приготовиться! ― с лёгкими помехами доносится предупреждение с одной из раций.
Стафф снуёт туда-сюда, создавая спешку и шум, продолжая готовить команду Bring Shine к выступлению.
Четверо девушек-айдолов стоят в кругу посреди большой комнаты, поправляя микрофоны каждый под себя. Последними штрихами становятся яркие украшения, цепочки, очередное матирование кожи лица пудрой от визажистов, кому-то поправляют розовый блеск на губах и стилисты по волосам в очередной раз распределяют прядки у лица острой частью тонкой расчёски, чтобы всё выглядело идеально.
― Помните - что бы ни случилось, мы со всем справимся. Мы долго и упорно готовились к этому дню, а теперь покажем себя на сцене! Мы будем сиять! ― Юн Мия, как лидер, подбадривает своих девочек из команды. Сегодня цвет элементов её одежды сочетается с розовыми волосами, собранными в две пышных шишечки, создавая действительно яркий эффект.
― Давайте хорошо постараемся. ― уверенно заявляет Ли Ёнхи. Её смелая, боевая улыбка помогает остальным воспрять духом и гордо расправить плечи. Винные волосы, точь стрелы войны, лежат острой укладкой красивого каре, а на виске сияет блестящей нитью тонкая косичка, в которую она вплетена.
― Раз, два- Bring Shine! ― следуя голосу их лидера, Пак Хана в унисон со всеми проговаривает эти слова и девушки вскидывают к потолку руки. Она волнуется сильнее всех, это видно по глазам, усеянным цветными камнями и тому, как часто Хана встряхивает головой, чтобы крупно-завитые прядки нарощенных тёмно-русых волос до плеч не щекотали лицо.
Ким Дахён сегодня особенно серьёзна и молчалива. За все те часы, что команда провела здесь в ожидании своей очереди на масштабном проекте выступлений, девушка проронила не больше пары предложений. Она почти не отрывалась от просмотра собственной дэнс-практики, снятой в финальной версии накануне этого дня и поесть её заставили с трудом, когда доставка привезла лёгкий суп.
Настолько она хотела выступить идеально.
Настолько серьёзно она относилась к роли, которая ей сегодня была отведена.
― Пять минут до выхода! Мы ждём вас у лифта на сцену.
― У меня всё ещё нет обуви... ― выходит из собственного транса Дахён, обращаясь к менеджеру, что принимал сообщения по рации.
― Где стилист! Время выхода! Почему айдол всё ещё не готов! ― тут же поднимает всех на уши высокий плечистый парень, обращаясь к стаффу.
― Где обувь для Ким Дахён! ― пытаются помочь визажисты, открывая дверь в коридор, чтобы уведомить остальную часть работников о заминке.
Вовремя (или лучше сказать именно в этот момент) появляется девушка, спешно ставящая большую коробку перед черновласой.
― Твоя обувь, надевай скорее. ― торопит, помогая открыть крышку и достать ботинки.
Белые глянцевые ботинки до колена на массивном высоком каблуке.
― Каблук? ― тут же помечает красным происходящее Дахён, как ведущий танцор придирчиво оглядывая обувь в своих руках. ― Но у меня же брейк! Я предупреждала.
― Надевай, надевай! Времени нет. ― девушка её будто не слышит.
Ким - больше не препирается.
― Три минуты!
У неё просто нет выбора.
Сцена - одно из самых травмоопасных мест. В сфере работы айдолов. Будучи в зале для практик в уже знакомом, почти родном, от количества проведёднных там часов, агенстве JYP - айдолам можно было одеваться, как вздумается. Всё во имя комфорта. Напольное покрытие там - не скользило. Кроссовки всегда выбирались плотно сидящие на ноге, не дающие подошвой дополнительной высоты. Но на выступлении всё должно быть ярко, кричаще, эффектно и идеально.
И никогда здесь не шла речь про удобства.
На сцене ты никогда не знаешь, насколько скользко тебе будет в обуви от стилистов, которую ты видишь в первый раз. Ты никогда не знаешь, разлили ли где-то воду айдолы из группы, выступавшей до тебя, во время своей финальной речи. Потому что стафф успевает далеко не всё. А порой и не старается уследить.
Но почему айдолы должны подвергаться такой опасности?
Ради чего?
Ведь их преданные фанаты, как и все нормальные люди, ставят на первое место здоровье любимых артистов, а уже потом восхищаются их образами.
Деньги
Чем ярче твой образ - тем больше просмотров ты соберёшь на информационных площадках.
И принесёшь заветные нули агентству.
Черновласая выдыхает воздух через рот, сложив его в трубочку. Старается контролировать дыхание, чтобы не сбиться с ритма. Громкая музыка и крики фанатского зала, усеянного цветными огнями лайтстиков не пробиваются через наушники, зато отсчёт до её брейка...
Направляющие к началу удары цокают, точь палочки барабанщика.
Bring Shine ярко отрабатывают подводящие элементы куплета, Мия берёт высокую ноту, пока с ней в дуэте Хана медленно занижает тон и с её глубоким голосом стихает минус.
У Дахён гудят ноги. Ботинки пришлись по размеру, что радовало, но из-за каблука ей приходилось отдельное внимание уделять балансу. Колени ломило зверски.
Девушки втроём под последние тяжёлые биты разворачиваются на 180, вставая позади четвёртой участницы и резко уверенно вскидывают подбородки.
«Наш выход, Ким Дахён.»
«Сгори на этой сцене, но заставь гореть пламенем восхищения и их глаза» - внутренний диалог помогает держаться на ногах. У неё чуть было не подворачивается каблук. Сжимаются кулаки - благо, являющиеся частью хореографии.
Three,...Two,...One...
Девушка в белых шортах, поверх которых бликует миллионами огней "юбка" из ярких драгоценных камней на цепочках, делает первые два шага вперёд. Благо, юбка закреплена на бёдрах ремешками цвета металлики, чуть выше колен, иначе был бы риск зацепиться.
Айдол сверкает взглядом в камеру, пожимает плечами, резко отворачиваясь, словно игнорируя объектив и предполагаемый взгляд зрителя, отыгрывает сценарий. Она "отталкивает" зрителя в плечо, разворачивается на 360 и молится самой себе, чтобы устоять на высоких платформах белых каблуков. Руки, сцепленные вместе, напоминают позу, в которой держат молот или биту. Воображаемым оружием ударяют трижды по сторонам, молниеносно прокручиваются кисти бабочкой. Дахён рывком оседает на пол на манер супер-геройской позы леди-паука, острым черчением носка по чёрному полу сцены подтягивает ногу к себе.
Оторвать колени от пола.
Удар одним коленом вниз.
Поза.
Оторвать колено от пола вновь.
Удар вторым коленом.
Поза.
Бёдра горят пламенем, элемент требует больших нагрузок. Ким выжимает из себя силы, зная, что ещё треть общей хореографии впереди. Сквозь биты в рабочих наушниках, специально подстроенные звуками и сигналами для того, чтобы направлять айдолов, она слышит визги толпы фанатов и её сердце крепнет, её это поддерживает.
«Держись Дахён, ты должна.»
Лодыжку простреливает острой болью. Она, до того напряжённая, больше не может выдерживать такой нагрузки, удерживая вес всего тела на одном высоком и неудобном каблуке. Айдол держится. Айдол должна.
Девушка с усилием поднимается с пола, оттанцовывая последние движения слаженности рук и ног в хореографии, попадает в биты и молится, чтобы на записи это было чисто до самых миллисекунд. Она, резко уйдя в полу-присяд и плавно уводя тело в сторону, убивающе-маняще поправляет волосы, самодовольной ухмылкой сверкнув в камеру.
Толпа просто взрывается.
― КИМ ДАХЁН! ― кричит один из фан-боев ближе к сцене так, что слышат даже выступающие.
Лайтстики их группы взрываются дрожью и мерцанием. Фанаты покачивают ими в бит.
Черновласая выпрямляется, выпрямляется по струнке и раскидывает руки в стороны, после чего её за них ловят яркие сокомандницы, словно становясь продолжением её крыльев. Дахён, точь большая птица, закрывает собой их лидера, что нежным розовым цветком поёт свою песнь, уходящую в нежную подводку к последнему припеву...
И расступаясь, четверо участниц Bring Shine вспыхивают на сцене каждый своим цветом, проживая вместе последние минуты сегодняшнего выступления на этой большой сцене, синхронно оттанцовывая хореографию.
В комнате ожидания вновь стоит гул. Девушки вцепляются в ручные вентиляторы, не выпуская их из рук, снуют визажисты, поправляя айдолам потёкшие от пота макияжи, наконец-то подают воду.
― Отлично поработали! Ёнхи - читала ещё лучше, чем на практиках. Чёткость на высоте. ― не без спешки проходя мимо, один из кураторов их команды высказывает важное и статусное мнение по поводу выступления, указывая на винновласую, показывая большой палец вверх. ― Дахён - хороший брейк. Жди, фанкамы с ним взлетят по просмотрам. Все молодцы!
― Камсамнидаа... ― устало отзывается Ким, отставляя почти пустую бутылку воды на белый столик.
У них не такой большой перерыв, учитывая, что Bring Shine были в очереди на выступление последними, как новенькая группа, а потому кажется, что десять минут пролетают незаметно, пока на сцене бодро толкают речь ведущие, расхваливая сегодняшние выступления.
― Чёрт... Да чтоб тебя... Замок заело... ― шипит проклятия Дахён, пытаясь расстегнуть замок на своих высоких ботинках, сжимающих ноги до самых колен. Айдол хотела хотя бы размять и разработать пострадавшую от нагрузки больше всего ногу, чтобы облегчить работу сустава, но у этого вечера на неё были свои, вражеские планы.
― Четыре минуты до общего выхода на сцену! Всем приготовиться.
― Не могу поверить, что это обязательная часть шоу... ― свою недовольную мордашку Ким скрывает за светящимися розовой и белой палочками, которые раздавали всем выходящим на сцену.
Они с Ханой лениво танцуют, просто покачивая телами под мотив старой песни... Старой песни, которую исполняет такой же старый, но знаменитый на пол мира певец, веселящийся сейчас в самом центре сцены у края. Особо популярные группы поставили спереди, там же и Stray Kids, просто отдаются моменту, смеясь друг с другом. Взгляд упорно пытается зацепиться за тёмные глаза и кошачью ухмылку... Но из-за спереди стоящей толпы других групп его было слишком сложно заметить. Дахён окончательно киснет.
― О, а вот и вы! Мы чуть было вас не потеряли! ― радостная Мия появляется вместе с Ёнхи, на них уже откуда-то взялись ушки Минни Маус. Вот, кому действительно нравятся такие сборища...
Может, Ким тоже была бы не прочь повеселиться, забив на старую музыку и слишком громкую стереосистему, из-за которой уже начинает болеть голова... Но её ноги не дают ей покоя. Ощущение, будто косточки ломают по тонким слоям, точь стебли цветов. Она просто не создана для каблуков.
Айдолов на сцене и правда много - все толпятся, чуть ли не толкаются локтями, здороваются, обнимаются, хлопая друг-друга по спинам и извиняются, когда сталкиваются с кем-то случайно. Но сцена просто не была рассчитана на такое количество людей.
Громкий хлопок порождает хаос.
Взрываются хлопушки у края сцены, серебряные конфетти завораживающе сыпятся с неба, но люди от неожиданности дёргаются назад. Происходят столкновения и нервный смех.
Но Ким Дахён не удерживается на ногах, когда кто-то случайно сталкивается с ней спиной.
Будучи у самого края сцены, девушка рухает вниз.
― Дахён...! ― только и успевает вскрикнуть Ёнхи.
Хана не успевает поймать её за руку. Мия с полными ужаса глазами закрывает рот руками, выкрикивая стаффу.
Черновласая просто кубарем скатывается по лестнице, не удержав баланс в чёртовых неудобных ботинках на каблуке.
Под продолжающееся веселье на сцене, Ким слышит, как звенит в ушах и жар от лодыжки стрелой пронизывает тело. В полутьме кто-то поднимает девушку-айдола...
Ким Сынмин скучающе оглядывал периметр сцены. Но его глаза замирают, не отпуская один конкретный спуск со сцены. Он всё видел. Сердце волнительно заходится стуком в груди. Ему резко становится душно. Напрягаясь, он сжимает микрофон в руках сильнее, до побелевших костяшек.
― Там Дахён упала... ― говорит негромко, ведь знает, что они здесь не одни. Пусть и шумит музыка и фанаты - они всегда должны быть тише в обсуждении личных вопросов.
― Что...? Ким Дахён...? ― смеющийся Джисон прерывается, с огромными глазами, в которых читается волнение за девушку, что запомнилась своим чутким поведением, шёпотом спрашивает он, прикрывая рот рукой.
А стоящий рядом с ними Феликс так не может. Феликс не выдерживает. Он волнуется, как за свою сестру. Не может молчать, зная, что знакомая им девушка, уже не чужая - пострадала.
― Минхо, там Дахён упала! ― вырывается у него имя друга неконтролируемо, словно так и должно быть.
Словно первым делом он должен позвать Минхо, когда дело касается Ким Дахён.
Ли Минхо среди весёлой толпы тут же чернеет, оборачиваясь на край сцены, возле которого толпится стафф.
В нём что-то щелкает, лязгает цепью, ошейником.
Ему нужно туда, нужно к ней, нужно быть рядом, помочь, сделать всё необходимое.
Парень просто не контролирует своё тело и мысли.
Айдол немедленно порывается уйти, последовать за ней, но стоит ему только двинуться, как Кристофер крепкой хваткой останавливает его за плечо.
Озлобленность читается во взгляде Ли, когда он оборачивается на лидера. Минхо шумно выдыхает через нос, точь огнедышащий дракон, которому не дают защитить то, что ему принадлежит.
― Минхо, мы под камерами. Потерпи на сцене ещё пять минут, хорошо? ― Чана не слушают, вновь сделав попытку уйти. С другой стороны, в помощь, к почти неконтролируемому айдолу липнет с улыбкой Хёнджин, пытаясь спасти ситуацию и создать видимость якобы игривых препираний. Бан вновь делает попытку вразумить. ― Минхо. Пять минут.
Шипит охлаждающий спрей, покрывающий поврежденную ногу, что уже припухла на суставе. Тонкий слой пены ложится на голеностопу. Врач еле слышно говорит о том, что обезболивающий эффект вот-вот должен начать действовать, как его перебивает один из менеджеров.
― Будь аккуратнее! Твоё тело принадлежит не только тебе! Ты помнишь это? А? Ким Дахён?
Черновласая словно скрывается от мира за волосами, точь за шторами закулисья. Её пустой взгляд направлен куда-то в тонковорсный ковёр впереди, коим устелены все коридоры здесь.
Силы айдола Ким Дахён закончились.
Она была напугана и травмирована. А теперь просто опустошена.
Девушка претерпевала боль, не создавала неприятностей, слушалась и молча надевала то, что ей дают, потому что это работа, но что теперь?
Стоило ей травмироваться, так стараясь изо всех сил, как все обвинения посыпались на неё же.
Нет. У Ким Дахён всё ещё есть гордость.
«Я устала это терпеть.»
Головной микрофон с тихим цокотом откладывается на поверхность массивного металлического чемодана для аппаратуры, на котором за счёт его больших размеров и прочности сидела айдол. Оставшиеся провода отклеиваются от спины, вытаскиваются из под кофты и откладываются туда же.
Девушка молча поднимается на ноги. Босыми ступнями медленно, претерпевая боль и онемение от охлаждающего спрея, она уходит по тонковорсному ковру подальше от зоны за сценой и бесчестных обвинений. Злополучные белые ботинки на высоком каблуке остаются лежать у ног менеджера.
― Эй! Куда без обуви! Если тебя так заметят- ― не унимается мужчина.
Внезапно появившийся Минхо поднимает её на руки.
Он, вышедший тенью из-за поворота, не медлит ни секунды.
Он знал что будет делать, как только до неё доберётся.
Как только она попадёт в его руки.
Серебристая водолазка с прорезями на поникших плечах впечатывается в мужскую грудь, обтянутую чёрной, расстёгнутой на несколько пуговиц, рубашкой.
И крепкие руки подхватывают девушку под коленями, устраивая на своих руках. Не подбрасывая, не действуя слишком резко. Не делая ничего, что могло бы навредить.
― Она не наденет эти каблуки с травмой. И вместо того, чтобы обвинять айдола, который выкладывался по полной на сцене ради своей команды и закрывал глаза на небезопасность костюма ради имиджа компании - вы бы подумали о работе стилистов, что клали на айдолов, воспринимая их как кукол. ― тяжёлый тон громом проходится по коридору, заставляя сжаться бо́льшую часть стаффа.
― Ли Минхо, да что ты-
― Я всё сказал. Подготовьте машину как можно ближе к выходу сейчас же. Иначе она поедет со мной.
Дахён молчит, расслабляясь в руках Минхо. Её сердце постепенно выравнивает свой ритм. В руках Ли - ощущение сплошной безопасности.
«Он укроет.»
«Он сбережёт.» - утверждает мозг, вот только с чего бы ему брать такую уверенность?
Ведь точно сердце подсказало.
Или надежда.
Надежда на то, что Дахён можно побыть хоть немного слабой, хотя бы рядом с Ли.
Девушка медленно моргает, стискивая челюсти, чтобы не дать волю эмоциям прямо здесь. Тонкие руки окольцовывают шею айдола, чтобы ему было удобнее равномерно удерживать вес женского тела.
Постепенно, всё никак не заканчивающиеся коридоры - стихают. Больше не мелькает стафф, не шумит аппаратура и рации.
Всё, что слышит Ким - шаги Минхо. Дыхание Минхо. Тяжёлое дыхание. Он старается держать его ровнее, но сердцебиение, что она чувствует сквозь соприкосновение их тел, выдаёт яркие эмоции обладателя.
Крепкие мужские руки сдавливают оголённую кожу талии и ног чуть ниже края короткой юбки.
Дахён на это не смеет возмущаться - её несут на руках.
Ей и не хотелось бы устраивать по этому поводу сцен. Айдол делает глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями и её сердце волнуется от мысли, что она не хочет чтобы её отпускали. Она не хочет терять эти руки, тепло тела, запах его одеколона...
Присутствие Ли Минхо окутывает безопасностью.
Даже если он злится.
Даже если он раздражён.
Потому что как бы в нём не бушевали эмоции - Минхо несёт её на своих руках бережно.
Он с ней нежен, как с цветком.
И его молчание сейчас совсем не сковывает.
Дахён просто его понимает на каком-то ментальном уровне.
― Мы не можем выйти так... Кругом камеры. ― тихо, но серьёзно всё же подаёт голос Ким, не решаясь поднять взгляд выше. Она просто не готова порезаться об эту чёткую линию челюсти, что поджата от нервов остаточной злости парня.
― Я знаю. Я передам тебя стаффу. ― спокойно, но холодно отвечает Ли.
Грозовой ветер.
Девушка позволяет себе вдохнуть ещё немного мужского одеколона совсем близко к шее. Тёмная голова устало укладывается на плечо айдола, прикрываются глаза...
Минхо передаёт девушку из рук в руки. На меньшее он согласен не был.
Но и на это, оказывается, тоже.
Стоило Ли только выйти в просторный холл, заметив работника их команды, как внутри все и без того ядовитые змеи свернулись в узел.
«Нет.»
«В чужие руки?»
«Её?»
«Сейчас?»
Минхо просто не был готов отдавать девушку.
С каждым приближающим их шагом в горле свербило так, словно Ли был готов вот-вот зарычать.
Сердце вновь стало колотиться быстрее. Приближение к финишу ещё никогда не придавливало парня таким грузом разочарований и сожалений.
Женские ногти, неизвестно случайно ли, лёгким движением провели по груди в чёрной рубашке, задев и воротник, когда рука Дахён устраивалась удобнее.
Шумный размеренный выдох через нос - Минхо расслабляется. Это неприметное касание невероятным образом тушит пожар в груди, оставляя лишь тлеющие угли последнего сопротивления рабочей действительности. Ли старается впитать в себя последнее нежное тепло её тела перед тем, как отпустить.
Парень в чёрной футболке с надписью «staff», чуть крупнее самого Ли, теперь бережно удерживал травмированного айдола на руках. И только когда девушка из их агентства накрыла ноги Ким Дахён клетчато-серым пледом, уходя последней, Минхо остался один на один с пустым холлом и своими мыслями. Суровый взгляд темнотой опустился на собственные, до этого сжатые в кулаки, кисти, расправляя пальцы. На его руках ощущалось не только тепло её тела, но и горькая скорбь о совершенной ошибке, так же принадлежащая той, что сегодня была воином.
Вот только Дахён, уснувшая после действия обезболивающего в мини-трейлере по пути в общежитие, так не считает. В ушах, помимо тихого шипения колёс о асфальтированную дорогу, чиркают вспышки камер журналистов, что не упустили момент, налетев летучими мышами на свежие новости, наверняка уже придумывая кричащие заголовки о травме айдола. Обвинительные слова разъяренного менеджера эхом встревают где-то меж них.
Облажалась. Она облажалась. И теперь об этом узнают все.
И одинокая холодная слеза скатывается по девичьей щеке, впитываясь в слои косметической пудры...