сестра санэми и генья

Наше время когда танджеро пришел с недзукой к томоё.

Когда Танджеро и Незуко вошли в дом Тамайо, первое, что он заметил, — девушка с белыми волосами и сияющей улыбкой. Розовые цветочки на её лице казались узором, созданным самой природой, и в их нежности было что-то чарующее. Она сидела на мягкой циновке, аккуратно держа в руках чашку чая.

Незуко осторожно подошла к ней, словно притянутая невидимой нитью. В её движениях было что-то детское, доверчивое. Ханами взглянула на неё — и внезапно на лице расцвела искренняя улыбка. Та самая, какая бывает у человека, впервые увидевшего что-то дорогое сердцу.

— Какая же ты милая… — прошептала она и протянула руки, будто сама не осознавала этого. Незуко, словно ребёнок, села рядом и стала играть с её длинными белыми прядями.

В этот миг перед глазами Ханами промелькнули образы из прошлого.
Тёплый солнечный день. Она — ещё человек, молодая девушка, сидит во дворе. Вокруг неё малышка Мицури с розово-зелёными волосами весело смеётся, пытаясь заплести ей косички. Маленькая Канао с серьёзным выражением лица сидит в сторонке, но краем глаза всё же следит за ними. Шинобу, совсем ещё ребёнок, деловито рассуждает о травах, а Аой робко приносит фрукты на подносике.
Ханами тогда смеялась, обнимая Мицури, словно младшую сестрёнку, и чувствовала счастье.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как и пришло.

Она посмотрела на Незуко — и её улыбка стала мягкой, чуть грустной, но светлой.

— Ты… — Ханами коснулась щёки Незуко, — напоминаешь мне девочку, которая всегда смеялась и сияла, как солнце. Мы сидели с ней вот так же… играли.

Незуко тихо прижалась к ней, словно почувствовав, что в этой улыбке есть скрытая тоска.

Танджеро молча наблюдал за этой картиной, не понимая, но ясно ощущая: перед ним не просто демон. Эта девушка, Ханами, будто несла в себе тени прошлого, хранила память о тех, кого давно нет рядом.

Тамайо, наблюдавшая за сценой, тихо сказала:

— Незуко умеет касаться душ даже там, где кажется, что уже нет сердца.

Ханами улыбнулась шире, но её глаза на мгновение потемнели. Она не знала, почему видит эти образы. Не помнила точно лиц. Но ощущение тепла и смеха маленькой Мицури жгло её сильнее любой раны.Танджеро, пока Незуко весело играла с Ханами, повернулся к Тамайо.
— Госпожа Тамайо… — он слегка наклонил голову, — кто эта девушка? Я впервые вижу её, но… она выглядит иначе, чем обычные демоны.

Тамайо на миг замолчала. В её глазах мелькнула тень. Она перевела взгляд на Ханами, которая в этот момент смеялась, позволяя Незуко трогать её белые волосы.

— Её история… сложна, — тихо сказала Тамайо. — Она не помнит, кто она была. Не помнит даже своего имени, пока я не дала ей то, что носит сейчас. Но есть то, что я знаю.

Танджеро слушал с полным вниманием.

— Когда я нашла её, — продолжила Тамайо, — её тело было разорвано на части. Казалось, что жизнь вот-вот покинет её окончательно. Но даже тогда она сжимала клинок так крепко, будто сама смерть не могла заставить её отпустить его. На её теле была метка, и я сразу поняла: она была охотницей на демонов.

Глаза Танджеро расширились.
— Она… охотник?

Тамайо кивнула.
— Более того. В ту ночь она сражалась с одной из Высших Лун. И судя по следам на месте битвы… это была схватка, которая длилась всю ночь. Она держалась до конца, даже когда силы покидали её. У неё было дыхание — редкое, могучее. Воля, которая не поддавалась отчаянию.

Танджеро крепко сжал кулаки.
— Но… почему она теперь демон?

— Потому что я не могла позволить ей исчезнуть, — мягко ответила Тамайо. — Когда я нашла её, она уже умирала. Я превратила её, но… она утратила воспоминания. Всё, что осталось, — сны. Она часто рассказывает мне, что видит людей: маленьких девочек, светлые улыбки, моменты счастья. Но я понимаю — это не сны. Это её прошлое, её воспоминания, которые возвращаются к ней фрагментами.

Танджеро взглянул на Ханами. Она в этот момент положила голову на плечо Незуко и тихо что-то ей шептала, словно сестрёнке.

— Значит, — сказал он серьёзно, — её сердце… всё ещё человеческое.

Тамайо улыбнулась едва заметно.
— Возможно, именно поэтому Незуко её так тянет. Они похожи: обе сохранили в себе тепло, которое должно было угаснуть.

Танджеро опустил взгляд. Внутри у него крепла решимость: он чувствовал, что Ханами тоже жертва, ещё один человек, которого демоны лишили жизни и памяти.В доме Тамайо воцарилась тишина. Ханами всё ещё сидела у окна, глядя на улицу, по которой скрылись брат с сестрой. Она сжимала в руках маленький цветок — Незуко перед уходом подарила ей веточку сакуры.

Тамайо подошла ближе, но Ханами первой нарушила молчание.

— Госпожа Тамайо… — её голос был мягким, но в нём чувствовалась дрожь. — Когда я смотрела на ту девочку… у меня будто сердце защемило.

— Ты про Незуко? — спросила Тамайо.

Ханами кивнула и прикрыла глаза.
— Она напоминала мне кого-то. Я видела её, как во сне… только там это была другая девочка. С розовыми волосами… и зелёными глазами. Она улыбалась так же. И я… — Ханами коснулась груди, где билось сердце. — Я смеялась вместе с ней.

Тамайо опустила взгляд. Она знала: это ещё один осколок прошлого, что возвращался.

— Это воспоминание, Ханами, — тихо сказала она. — Не сон.

Ханами открыла глаза и в них сверкнула боль.
— Значит… я действительно когда-то знала её? Я была человеком?..

— Да, — ответила Тамайо честно. — Ты была охотницей. Смелой, решительной. Ты сражалась ради людей. Но потом… пришёл он.

Ханами резко напряглась, будто в её голове мелькнула тень.
— Он?.. — в её голосе было что-то тёмное, колкое.

— Высшая Луна, — подтвердила Тамайо. — Тот, кто почти лишил тебя жизни.

На миг Ханами перед глазами вспыхнули картины: багровое небо, снежный лес, и фигура мужчины с ледяной улыбкой. Его глаза — пустые, как бездна. Его голос — мягкий, но ядовитый.

Она резко схватилась за голову и сжала зубы.
— До… у… ма… — прошептала она, и её клыки блеснули.

Тамайо подалась вперёд, но не стала останавливать этот поток — иногда память должна возвращаться сама.

Ханами тяжело дышала, но потом её лицо смягчилось. Она снова посмотрела на цветок в руках.
— Но я не помню, за кого я сражалась. Только чувствую, что ненавижу его… всей душой.

Тамайо положила ладонь ей на плечо.
— Не торопись. Всё вернётся. Твои воспоминания хранятся глубоко внутри.

Ханами кивнула, улыбнулась той самой милой улыбкой, которая так обманывала своей нежностью.
— Знаете, госпожа Тамайо… иногда мне кажется, что я сражалась не только ради себя. Что был кто-то… за кого я готова была умереть.

— Это чувство и есть ключ, — сказала Тамайо. — Оно приведёт тебя к истине.

Ханами посмотрела в окно на ночное небо. Луна отражалась в её белых волосах.
— Когда-нибудь я вспомню… и тогда я смогу завершить то, что начала