может ешё встретимся когда пойдет дождь.
Тёплый весенний день. Во дворе особняка Кочо звенели голоса.
Ханами, в светло-розовом кимоно, отрабатывала движения с Канао. Лёгкие удары, быстрые шаги, и снова её звонкий смех.
— Ещё раз, Канао! — подбадривала она. — Ты быстрая, но слишком стесняешься. Смотри противнику в глаза, иначе он будет контролировать бой.
Канао кивнула и попыталась исправить стойку.
— Вот так, уже лучше, — мягко поправила её Ханами. — И не слушай Санэми, если он скажет, что ты «слабая». Он всех критикует, даже меня.
— И правильно делает, — вдруг раздался спокойный голос.
Ханами резко обернулась:
— Гию! Ты опять как призрак! Хочешь, чтобы у меня сердце остановилось?
Тот слегка отвёл взгляд.
— Прости.
— Да ладно, — Ханами вздохнула и сложила руки на груди. — Но знай: если Санэми или Обанай снова полезут к тебе, я им глаза повырываю.
Гию молчал, но уголок его губ дрогнул.
С веранды донёсся смех Канаэ, которая перебирала корзину с цветами:
— Ханами, ты слишком горячая. Иногда мне кажется, что у тебя пламя в крови.
— Ха! — Ханами гордо выпрямилась. — А ты у нас вечная весна. Вот и идеально дополняем друг друга.
— Нет, — мягко ответила Канаэ, кладя цветок ей в волосы. — Мы идём рядом, как сёстры.
Эти слова согрели сердце Ханами.
В этот момент во двор вбежала Мицури, сияя как солнце и держа тарелку с моти.
— Я испекла для всех! Попробуйте, пожалуйста!
— Мицури! — радостно позвала Шинобу. — Как раз вовремя, у нас перерыв.
Ханами улыбнулась, но при этом строго произнесла:
— Давай сюда. Только половину спрячем. Если придёт Санэми — он всё сметёт.
— Ахаха! — засмеялась Мицури. — Хорошо, спрячу для тебя особую порцию.
Все расселись на веранде, беседуя и смеясь. Девушки обсуждали тренировки, Шинобу делилась идеями для ядов, Мицури восторженно рассказывала о сладостях, а Канаэ слушала, улыбаясь.
И тут в дверях раздался недовольный голос:
— Опять собрались всем табором?
Санэми.
Ханами мгновенно вскочила, ткнув ему пальцем в грудь:
— Проваливай, пока у меня настроение хорошее!
— Вот же наглая, — фыркнул он. — С твоим языком ты точно погибнешь первой.
Все замерли, но Ханами лишь ухмыльнулась и резко шагнула ближе:
— Запомни, братишка: если кто и погибнет — так это ты, со своим дурным характером!
— ЧТО?! — взорвался Санэми, и они начали ругаться.
Канао прыснула со смеху, Шинобу закатила глаза, а Канаэ покачала головой, шепнув Мицури:
— Они всегда такие… но друг без друга не смогут.
— Это так мило, — прошептала Мицури, улыбаясь.
Гию же сидел молча, но в его взгляде мелькнуло тепло, когда он смотрел на Ханами.
Смерть канаэ
Луна висела над лесом, словно холодное око.
Санэми с Генъей рвались вперёд, но Ханами резко остановила их.
— Назад! — крикнула она. — Это мой бой.
— Ты что, с ума сошла?! — Санэми взорвался, его глаза горели. — Ты не справишься одна!
Ханами обернулась к нему — её улыбка была спокойной, но глаза уже знали правду.
— Брат, если я останусь… мы все умрём. Ты должен жить. Ты и Генъя.
— Ханами! — Генъя рванулся вперёд, но Санэми схватил его за плечо.
— Ты трусишь?! — он кричал, но голос дрожал. — Ты сбежишь от нас?!
— Нет, — тихо ответила Ханами. — Я защищаю вас.
Она развернулась и шагнула навстречу тьме, где ждал он.
Доума.
---
Его ледяная аура разливалась по земле, цветы и листья замерзали, превращаясь в хрупкий иней. Улыбка демона была всё так же бездушна.
— Какая встреча, Ханами-чан, Столп Цветка, — пропел он, словно на сцене. — Оставила друзей? Как трогательно.
— Заткнись, — прошипела она, сжимая клинки. — Сегодня ты заплатишь за Канаэ.
И бой начался.
---
Они сражались, как буря.
Цветочные техники Ханами сталкивались с ледяными ветрями Доумы. Лепестки превращались в смертоносные лезвия, обрушиваясь на его тело. Он отвечал холодом, каждое его движение ломало воздух.
Часы сменялись мгновениями, мгновения — часами. Они дрались всю ночь.
Ханами чувствовала, как тело разрывает усталость, но внутри горело пламя. Она знала, что не выживет. Но должна оставить след.
В какой-то миг, когда Доума приблизился слишком близко, она резко оттолкнулась и вонзила клинок в его ногу.
— Цветение ядов… разрушение сердца!
Из клинка в его плоть вошёл яд, созданный ею по советам Шинобу и Тамайо. Сочетание редких растений, ядовитых насекомых и алхимии.
Доума вскрикнул — впервые его улыбка исказилась. Его лицо побледнело, в глазах мелькнула ярость.
— Ах ты… грязная… — он выдохнул, падая на колено. — Что ты сделала?!
Ханами улыбнулась сквозь кровь.
— То, чего ты не сможешь вывести никогда.
Она рухнула на землю, силы покидали её. Последнее, что она видела, — как Доума, пошатываясь, держится за ногу, а лед вокруг трескается.
Встерчя с томоё
— …Жива? — тихий женский голос коснулся её сознания.
Сквозь мрак она увидела лицо.
Тамайо.
— Ты… — прошептала Ханами.
— Тише, — мягко сказала женщина, протягивая руки. — Я не дам тебе умереть. Но цена будет высокой.
Риакция на смерть ханами
И тогда мир окончательно провалился в темноту.
Хашира собрались в саду после очередного собрания. Ночь была тихой, а луна — особенно яркой. Гию долго молчал, но вдруг выдохнул:
Гию— В тот вечер… перед боем… Ханами сказала мне: «Луна красивая и сияет, как и вы».
Он замолчал. — Тогда я не понял, а теперь… кажется, понял.
Тишина разлилась, каждый по-своему переваривал слова.
---
Санэми
Он резко отвернулся, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Его плечи дрожали.
Санэми— Дура, — выдавил он сквозь зубы, голос сорвался. — Зачем надо было идти одна? Зачем оставлять нас? — В глазах мелькнула боль, и даже он не смог спрятать слёз.
Гэнья
Младший брат сжал кулаки и, услышав слова Гию, почти закричал:
Гэнья— Она правда так сказала?.. Значит, до конца думала не о себе…
Он резко опустил голову, пряча лицо. — Сестра… ты всегда была сильнее, чем мы думали.
Канао (ещё маленькая)
Она подняла голову и тихо посмотрела на Гию.
— «Луна красивая»… — повторила она почти шёпотом. — Это похоже на то, что сказала мне старшая сестра Канаэ… когда говорила о счастье.
Девочка прижала к груди цветок, который держала. — Ханами-сан… тоже хотела, чтобы все улыбались.
Мицури
Слёзы текли по щекам, и она всхлипывала, не стесняясь:
— Она ведь всегда была такой нежной… Даже в такие минуты думала о красоте…
Обанай
Смотрел в сторону, хрипло сказал:
— Даже перед лицом смерти умудрилась подарить слова. Удивительная женщина.
Гёмея
Складывал руки, шепча молитву.
— Да будет её душа обрести покой. Свет её слов останется с нами.
Рэнгоку
С гордой улыбкой и громким голосом:
— Прекрасные слова! Даже уходя, она горела, как пламя, оставляя тепло в сердцах!
Тэнгэн
Покачал головой, тяжело вздохнув:
— Ушедшая девушка оставила после себя больше блеска, чем многие живые. Хм… достойно.
Муичиро
Смотрел на луну, как будто не здесь.
— Если она сказала так… значит, она видела в вас красоту, Томийока-сан. Она видела то, чего мы не замечаем.
Шинобу
Её улыбка была печальной:
— Знаете, Гию-сан… она доверила вам свои чувства. Просто по-своему. — И, взглянув на Канао, добавила мягко: — Ты помнишь, Канао? Луна… всегда была для твоей сестры символом надежды.