часть 4
Шуга прошел в конец коридора за ванильным омегой. Но дальше его не пропустила охрана. Они проводили его обратно в зал, откуда он только пришел.
Парень решил сесть отдельно от друзей. Ему надоела шумная обстановка, ему нужна была тишина. Он сел ближе к сцене, точнее на первый ряд.
Время почти десять. Скоро начнутся ночные танцы.
На сцене снова ванильный омега. Снова он рвет свою верхнюю одежду. Все снова хотят его.
Объявляют танго. Все альфы сидят. Парные уходят танцевать. Омеги выбирают.
И вот, выходит Ванилька (как про себя прозвал омегу Юнги, уж слишком сладок запах, но горек на вкус) идет вдоль первого ряда. Останавливается около альфы, но протягивает руку рядом сидящему. И снова удар в спину.
Он заказывает крепкий алкоголь и наблюдает как этот альфа танцует с его омегой. Бутылка за бутылкой, бутылка за бутылкой опустошаются в него.
К нему подходит одна омега с запахом цветов лилий.
— Прости, но у меня аллергия.
Омега идет дальше.
Шуга допивает остатки в бутылке и идёт домой.
Все повторяется в течение недели. Все одно и то же.
Однажды рыкнув альфа перехватывает руку омеги и ведет в сторону уборной, около которой прижал его к стене. Руки расставил по обе стороны омеги, а своим бедром уперся тому в пах.
— Ты же знаешь, что мы истинные. Так почему меня избегаешь, а? Боишься?
— А чего мне тебя боятся? Как-то посрать на истинность.
—Отныне ты будешь танцевать только со мной, шлюха.
—А ты мне кто, чтобы указывать?
Юнги хватает омегу за волосы и притягивает к себе, и выдыхает в самые губы:
— Ну значит, если не со мной, то ни с кем.
Юнги целует нежно, но властно. Омеге остается только поддаться и приоткрыть рот. Чимину сносит крышу от этого, а когда альфа притягивает его к себе за талию, издает глухой стон в губы.
А потом Юнги резко разрывает поцелуй, разворачивает омегу к себе спиной и кусает чуть ниже затылка, оставляя метку так чтобы ее никто не видел.
— Ты только мой, шлюха.
Шепчет на ухо остолбеневшему омеге парень.
Юнги оставил омегу там, а сам ушел к друзьям самодовольной походкой.
А когда он сел за стол к шумной компании первый заметил Хосок.
— Где ты был? Запах знакомый. Чимин?
— Он сам тебя выбрал?
— Рад за тебя.
Посыпались вопросы и комментарии друзей. И только Нам Джун молчал.
— Надеюсь ты ничего не сотворил? Ему пока 18 нет. Засудить можно спокойно.
— Всего-то метку поставил.
Пожал плечами Мин. В этом ничего противозаконного нет. Они истинные, он с ним не спал в конце концов.
— Всего-то? Думаешь он не сможет здесь работать? Метка же временная.
— Ошибаешься, мы истинные.
— Ты ему назло?
Парень не ответил, лишь пожал плечами и глотнул соджу из бутылки, которую протянул Хоби.
Тем временем Чимин ушел в специальный душ для здешних омег. Сколько ни старался, а оттереть запах мяты он не мог.
Потерев еще шею, в надежде что метка «уйдет», он бросил это дело. Приняв холодный душ ушел к себе в комнату.
Переодевшись и вылив на себя «литр» одеколона, вышел в зал и направился к рядам, выбрал первопопавшегося альфу и ушел на танцпол.
После чего они направились в комнату для удовлетворения. Как обычно Чимин привязал очередного альфу к кровати, завязал глаза и начал «работать», но не прошло много времени, как у него начала гореть метка. Ужасное жжение отдавало сразу в мозг. Хотелось выть.
«Ненавижу тебя! Я знаю что ты меня слышишь.» Мысленно воскликнул омега.
Он, преодолевая боль, продолжает ласкать альфу. Ему плевать на жжение, Чимин знает, что истинные чувствуют боль друг друга намного острее своей.
«Гори в аду, Мин чертов Юнги».
Вся боль передавалась на все тело. Шуга упал на пол и начал биться головой об пол, он слышал каждый вой Чимина.
Но в скором времени все тело горело, но ни воя, ни криков, ни мыслей он не слышал, что-то случилось с омегой.
Альфа взвыл от боли, но все равно встал и пошел к коридору комнат.
Он быстро нашел комнату по запаху.
В ней он застал истинного без сознания на теле привязанного альфы, который пытался развязать себя.
— Что с ним?
Прохрипел севшим голосом Мин. Парень подошел сорвал платок с глаз альфы и еще раз, но более четче спросил
— Что с ним?!
— Откуда мне знать то? Он резко начал выть, но когда я просил его прекратить трогать, он лишь словно заклинание причитал: «Гори в аду, гори в аду».
Мин поднял омегу на руки и унес из этого Стрип-клуба. Парень нашел свою машину на стоянке, одной рукой, которая более менее свободнее, открыл заднюю дверь и положил в салон Чимина.
— Вот ведь, проклятая шлюха. Блять, ну ты у меня еще будешь гореть в аду от моих же рук.
— Не надейся. Отвези меня домой.
Юнги не ответил, не было никакого желания спорить. Все до сих пор горит.