15
Утром я следил за состояние Кьяры, потому что, я безумно перепугался вчера. Она спокойно ходит по квартире, кормит опять всех котов, напевает тихо песенку.
— Как ты себя чувствуешь? Чудо моё. — я обнимаю девушку.
— Мне лучше, не беспокойся булочка, я тебе сделала кексики. — девушка указывает на стол, где на тарелочке действительно стоят маленькие кексы, свежие.
— Кексики с утра?
— Эй, это мой влюбленный тебе подарок-комплимент! — девушка дует губы. — Ты имеешь что-то против?
— Нет конечно, солнце, меня все устраивает. — целую Кьяру в губы и улыбаюсь, чтобы девушка не расстраивалась.
— Коты вообще в качестве комплимента, приносят дохлую мышь, так что, скажи спасибо, что не её.
— О благоразумная, спасибо.
Потом мы сели завтракать, я всё ещё не мог перестать, наблюдать за Кьярой. Она и покушала хорошо и помыла посуду. От одного укола встать на ноги? Ты кто вообще? Но спрашивать я не решился, и больше всего не успевал.
— Так, мой цветочек аленький, я в студию. Следи за своим состоянием, пожалуйста. Звони и пиши, даже если ничего не случится. — около выхода целую девушку. Но она не дается, ограничиваясь чмоком.
— Не понял, это что такое?
— Ну ты что, невдуплёныш? Я же болею. — она крутит пальцем у виска.
— Дорогая моя, да будь ты хоть вся в болячках, хоть коронавирус, буква Ю, я буду целовать тебя, красавица моя. — девушка улыбается, широко, красиво, эти глазки большие на меня смотрят.
На прощание целуемся и я покидаю стены, можно сказать своего жилища. Пока еду на студию, в груди начинает печь, появляется какое-то беспокойство? Но я стараюсь отогнать какой-то жуткий прилив паники.
Доехав до студии, меня весело встретили ребята, и я сразу же сажусь работать. Ведь чем быстрее пройдет время, тем так же быстрее я доберусь до Кьяры.
Но я не понимаю, работа просто не идёт нихуя! Так же раздражает рядом сидящий Голубин, который поёт Егора Крида.
— Глебос, заткнись. — процедил я.
— Чего ты такой напряженный?
— Мне кажется срочно надо домой, у меня безумно ужасное предчувствие, что с Кьярой, что-то случилось. — этой фразой я утверждаю и убеждаю Голубина, что домой надо срочно.
— Погнали, мать твою. — Глеб заканчивает работу и мы вместе мчимся домой. Не понимаю, зачем Глеб едет со мной.
Pov Кьяра
— Ты у меня такой красявый, да, малыш? — кормлю Тучку и глажу, все коты вокруг меня, чувствую себя хорошо, горы готова свернуть.
После кормления моих маленьких друзей, я падаю на диван в большой комнате и включая ноутбук, залезаю на объявления Авито, наверное уже стоит искать себе работу? Чтобы не сидеть на шее у родителей, которые платят за квартиру, и Артёма, который живёт за деньги родителей, и кормит меня за свой счёт, это супер неприлично. Как назло, везде, надо предоставлять кучу документов и зачем-то оформлены они должны были по ГОСТу, то есть, как они писали в колледже курсовые, диплом, со всеми отступами и прочее. Конечно, князья же не читали больше, чем письма размером в одну страницу А4 с шрифтом Times New Roman 14.
От тяжёлого поиска, меня отвлекают звонок в дверь. Мне приходится отложить ноутбук и идти к двери. В глазок вижу Олесю? Да что опять?! Мне кажется, чтобы она меня наконец-то услышала, мне надо встать где-то посреди площади облить себя бензином и поджечь. Ведь девушка упорно не понимала простых слов, о том, что меня лучше не трогать.
И ладно бы, если бы Олеся была одна, за её спиной стали появился три каких-то парня, с кривыми не только лицами, но и улыбками, они жадно переглядывались. И я что, дура после такого открывать дверь? Я тихо отошла от двери, сразу предвещая исходы, чтобы не попасться как в дешёвых фильмах, я отключаю звук на телефоне, на ноутбуке, спокойно сажусь и продолжаю что-то искать, пока в дверь ну супер настойчиво звонят.
Затем звон переходит в избиение моей, спасибо папе, за прочную немецкую дверь, которую просто ну хер пробьёшь. Слышу истеричные крики, проклятия. Становится даже страшно. От этой суматохи за дверью, я даже закрываю ноут, просто сижу прижав ноги в голове. Через пол часа этого ада, я слышу, как истеричный крик, разбавляется парой мужских голосов. Я сквозь страх встаю с дивана и иду смотреть в глазок. Он немного измазан кровью, я вижу Олесю, волосы торчком, безумный взгляд, я вижу трёх парней и вижу Артёма, Глеба, Германа...зачем они все приехали? Начинается безумная суета, Олеся кидается на дверь, от чего, я чуть не отпрыгиваю, у мужского пола завязывается драка. Глеб бьёт одно парня, второй ещё как-то пытается драться, но уходит также в нокаут, третий тоже самое. Мальчики справляются с ними и те убегают. Олеся тем временем кидается на Артёма, а я уже от страха просто открываю дверь квартиры и в шоке смотрю на всё происходящее. Руки трясутся вместе с телом и я отказываюсь это контролировать.
Олеся просит кричит, кричит без объяснений, она бьёт всех мальчиков, но как только видит меня, делает взмах в мою сторону. Глеб и Герман подхватывают сестру.
— Пусти пожалуйста, мы сейчас ей вызовем психушку. — рычит Глеб.
Впускаю всех в квартиру, саму трясёт, Артём заходит в квартиру и крепко обнимает меня.
Pov Третье лицо
Дело дошло до жуткого. Глебу и Герману приходится связывать собственную сестру, тем же путём, которым они, перевязывали Кьяру, чтобы сделать ей укол. Братья волновались за её психическое состояние. Она ведь никогда такой не была, пока не начала общаться с Евой, как только начала, привыкла, кричать, драться и пускать пену из рта.
— За нами идёт сам дьявол. — заключил Артём. — Сначала с ума сходит Ева, терпеть Олеся.
— Если я сойду с ума, то я тебя вилкой зарежу. — тихо шипит Кьяра где-то под мышкой у Артёма.
— Я выебу тебя, не зли. — ворчит парень и целует девушку в губы.
Все наблюдают за Олесей, которая не оставляя попыток, держалась на стуле и пыталась выползти из кофты.
Когда приезжают врачи, они просто её забирают, оставляя братьям адрес её местонахождения и просят поехать за ними. Оба извиняются перед парой и покидают квартиру.
Пара остаётся одна, Артём продолжает обнимать девушку и отказывается отпускать её тело.
— Тём, она тоже поехала крышей из-за тебя...— шипит Кьяра.
— Она не сошла с ума, она взяла привычку с Евы, решать все криком, её никуда не отправят, просто сделают укол. Ты испугалась, малышка моя.
— Я люблю тебя Тём...
— И я тебя, солнце.