Око

Вам когда-нибудь доводилось быть в сознании, но не иметь возможности даже пошевельнуться? Эмельда возненавидела это состояние с первой же секунды. Она понимала, что вокруг что-то происходит, но не имела возможности даже открыть глаза. Тело не поддавалось ее прямым указаниям, словно вовсе ей не принадлежало. Сильное заклятие, которое было применено даже не ведьмой, а обычным человеком! Сколько Эмельда не думала, а все никак не могла понять, как такое могло произойти. Но больше этого ее волновало всего две вещи: где она сейчас находится и что с Аривией. Первое ей предстояло узнать в ближайшее время, а вот со вторым было тяжелее. В свое время ведьма установила слабую связь между собой и девушкой. Все, что эта связь позволяла узнать, так это примерное положение Аривии. Не так давно женщина перестала что-либо чувствовать вообще. Словно ее ученица просто взяла и исчезла, растворилась в воздухе. Такое могло произойти только если...
— Доброго дня, Эмельда.
Вкрадчивый с хрипотцой голос оборвал любые размышления ведьмы. В тот же момент она снова стала ощущать свое тело, которое оказалось связанным в сидячем положении. Глаза Эмельда не спешила открывать.
— Можете не притворяться, я знаю, что вы в сознании.
Она безусловно знала этот голос. Он принадлежал тому, кто использовал злосчастное заклинание.
Эмельда медленно открыла глаза. Каменные стены, каменный пол, стол, повидавший лучшие времена, решетка прямо напротив, затхлый запах сырости и плесени, из-за спины лился слабы поток естественного света, значит, там было окно, тоже с решеткой — все говорило о том, что женщина оказалась в тюремной камере. Но самой главной фигурой посреди всего этого был, несомненно, коренастый мужчина средних лет. Он сидел напротив и следил за пробуждением ведьмы без особого интереса.
— Какая честь видеть вас в своей скромной комнатке, капитан Корниан Орос, — язвительно поприветствовала Эмельда мужчину. — Вы уж простите за беспорядок, но, сами понимаете, будучи связанной, мне не удалось навести чистоту.
Ведьма разыгрывала спектакль, но ее янтарные глаза не могли скрыть истинный смысл ее слов.
— Давайте без представлений, — коротко бросил Корниан, не поведя и бровью. — Лучше расскажите о своей подопечной Око и о парнишке, которого вы во все это ввязали. Или это ваш подставной?
Эмельда презрительно усмехнулась.
— Вы всерьез полагаете, что я просто возьму и все скажу? Мне казалось, вы чуточку умнее, капитан.
Она хотела немного сменить положение, но только окончательно убедилась, что связана по рукам и ногам так, что не шевельнуться. Даже дышать было тяжело. Эмельде приходилось делать медленные и глубокие вдохи, чтобы хоть как-нибудь дышать.
— Боюсь, это вы не понимаете, в каком положении оказались, — произнес мужчина, посмотрев в глаза ведьме. Она выдержала его холодный пронизывающий взгляд, а потом резко сдавленно, насколько позволяли веревки, рассмеялась:
— И что вы можете мне сделать? Будете меня пытать? Может, пригрозите смертью? — Эмельда шумно выдохнула. — Корниан, я живу на этом свете намного больше вашего, и вы это знаете. Если вам хватило ума, вы узнали обо мне от своей наемной ведьмы. Мне не страшны ни пытки, ни тем более смерть.
«Я уже давно жажду с ней встретиться» — продолжилось в голове, но женщина не стала озвучивать свое тайное желание.
Повисло молчание. Очень долгое молчание.
— Я был настроен к вам весьма благосклонно, — наконец произнес капитан Орос, поднимаясь на ноги. — Судя по всему, вы и понятия не имеете, кого выгораживаете.
Это высказывание задело Эмельду, но она сохранила внешнее спокойствие, насколько это было возможно.
— Да что вы знаете о той, за кем гонитесь? Какое представление имеете об этой девочке, против которой ополчился весь мир? — прошипела женщина. Не будь на ней оков, она бы уже наверняка испепелила Корниана.
— Вы неверно истолковали мои слова. До вашей девочки мне никакого дела нет. Меня больше интересует то, что сидит в ней.
Нарастающий гнев резко отошел на задний план. На смену ему пришло удивление, которое капитан безошибочно определил.
— Да, я знаю о проклятии, — снисходительно произнес Орос. На короткое мгновение его взгляд смягчился и в них мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. — И знаю, к чему это приводит.
Замешательство сменился на осознание. Кажется, Эмельда поняла, о чем идет речь.
— Капитан, — ее голос стал тверже, былая язвительность ушла, — не знаю, откуда вы знаете о проклятии, но могу вас заверить — это совершенно уникальный случай. Эта девочка...
Ведьма остановилась на полуслове, все еще раздумывая, стоит ли озвучивать то, что ей пришло в голову, или нет. Долго думать она не стала.
— Эта девочка живет с проклятием уже больше пяти сотен лет и все еще находится в своем сознании.
Повисла тишина.

***
Грудь то сдавливало, то разрывало на части. Джин был уверен, что он видел что-то, но все было так нечетко и размыто, что он бросил все попытки разглядеть хоть что-то. Он был в бреду, это он, как ни странно, осознавал до нереальности ясно.
— Джин...
Кто-то звал его, но голос звучал отдаленно. Парень еле разобрал свое имя. А краски вокруг между тем еще яростнее заплясали вокруг него, совсем сбивая его столку. Всю картину разбавляла боль, позволяющая ему ощутить свое тело, которое до этого будто ускользало от него.
— Джин!..
На этот раз приглушенный голос оказался чуть ближе, но сам Джин все никак разобрать, откуда его зовут и где он вообще находится.
— Джин, твою ж налево, проснись уже!
Резкий хлопок, жгучее чувство на щеке, и вот, путешественник открыл глаза. Над ним нависало большое лицо, в котором Джин без проблем узнал своего товарища. Гранц, заметив проблески сознания, улыбнулся.
— Подъем! — протрубил во весь голос бывалый моряк. — Пора работать.
Голова Джина раскалывалась от количество всего разом на него навалившегося. Тут вам и громкоголосый Гранц, и палящее солнце над головой, готовое выжечь глаза, и сильная боль, распространившаяся на левую часть туловища, и вообще, почему его так резко подняли?
Осознание до путешественника доходило долго. Только тогда, когда он понял, что под собой ощущает теплый песок, Джин понял. Он был вне корабля. На суше. Шторм закончился? Когда он успел потерять сознание? И, самое главное, что с Аривией? Хотя на последний вопрос можно было получить частичный ответ: если он еще живой, то и девушка, очевидно, тоже. Но в этом еще предстояло самому убедиться.
Гранц отступил назад, заметив, что его юный друг собирается вставать. Впрочем, почти сразу ему пришлось поспешить на помощь. Шторм они, конечно, пережили, но от этого ранение Джина никуда не делось.
— Да, здорово тебя приложило, — прохрипел Гранц. Он помог путешественнику встать на ноги, придерживая того своей огромной ручищей. Отпустил он парнишку только тогда, когда тот крепко встал на ноги. — Хорошо, что ты был привязан к мачте, а то бы тебя уже давно унесло.
Джин, все еще слегка покачиваясь, посмотрел по сторонам. Он сразу заметил корабль. Потрепанные паруса, кое-где отодрались остатки краски и обломались какие-то не самые значительные детали, но в остальном судно сохранило свой печальный вид, в каком оно было до их удивительного ранчо по волнам. Это было равносильно чуду.
Однако это почти не волновало молодого человека. Больше этого его внимание охватило место их стоянки. Песчаный берег, омываемый успокоившимся морем, а за ним простирался небольшой остров. Оглянувшись, у Джина запестрело в глазах от количества разных оттенков сочного зеленого цвета. Парень неосознанно сделал шаг в сторону зеленых джунглей, манивших к себе. Он уже почти чувствовал прохладу тени, когда его наглым образом отдернули.
— Не торопись.
Это был не Гранц, а кто-то незнакомый Джину. Он посмотрел на того, кто решил его остановить, и уставился на высокого худосочного паренька, который, по виду, был чуть младше самого путешественника. Худое осунувшееся лицо почти белого цвета, черные длинные волосы были туго завязаны на затылке и темные глаза, смотревшие на мир с каким-то то ли презрением, то ли подозрением, а то и всем сразу. Незнакомец выглядел слегка болезненно и нескладно. Он хорошо впечатывался в память благодаря своей необычной внешности. Видел ли Джин его раньше? В голове путешественника невольно вспыхнул образ человека в плаще, оказавшему ему помощь в момент нужды. Сейчас, присмотревшись, парень подумал о том, что его спасителем являлся именно этот молодой человек.
«Надо спросить» — подумалось ему.
— Фениз, ты чего? — вмешался Гранц.
Но парень, которого звали Фениз, на него не отреагировал.
— Где девчонка, которая была с тобой? — спросил он у Джина, и тот вдруг опомнился, словно с него спало наваждение. Он судорожно оглянулся по сторонам в поисках Аривии, но все никак не мог увидеть знакомую рыжую макушку. Джин видел только незнакомцев.
У него засосало под ложечкой. Он весь напрягся, предчувствуя какую-то беду.
— Где она? Где Аривия? — все еще озираясь по сторонам, спрашивал Джин. — Она же не...
Парень схватился за сердце, там, где была печать.
— Она сошла с корабля.
Сказал, как отрезал. Фениз не выражал никаких эмоций внешне, но его глаза, особенно выделявшиеся на его безжизненном лице, брали на себя всю ответственность за хоть какую-нибудь эмоциональную реакцию.
Фениз тихо ругнулся.
— Нужно срочно ее найти и отплывать, — произнес он.
— К чему такая спешка? — снова встрял Гранц.
— Мы на Острове Грез. — Фениз смерил Джина тяжелым взглядом. — Ты ведь знаешь, что это значит?
Потребовалось всего пара секунд, чтобы Джин понял, о чем говорил этот парень. Еще столько же понадобилось, чтобы осознать весь ужас сложившейся ситуации. Если Аривия ушла вглубь острова, то ему следует поторопиться и отыскать ее, иначе...
— Я пойду ее искать, — сказал путешественник, поспешно добавляя: — Один.
— Справишься? — без особого интереса спросил Фениз. На самом деле он даже не собирался задавать этот вопрос, само вырвалось. Даже если бы Джину потребовалась помощь, он бы ее не предложил. Как и никто другой из команды. Все они уже знали, куда попали.
И только один Гранц все никак не мог понять, о чем речь. Но, к его сожалению, никто ему ничего не собирался разъяснять.
Джин так и не ответил на вопрос. Попросив свои вещи, он забрал то, что хранил для нужного часа, и отправился на поиски Аривии.