Глава 28
- Я думаю, это согреет нас лучше, чем кофе, - сказала Челси и протянула мне стакан виски.
- Хороший дом. Как Дилан?
- Все так же, как раньше.
- Почему ты тогда до сих пор с ним? - я улыбнулся.
- Милый, пусть он и сволочь, зато с деньгами.
- Да, ты вовсе не изменилась, - она лукаво посмотрела на меня, наверное, приняла это за комплимент.
- Как твой бизнес?
- Лучше, чем можно было бы себе представить, - между нами было ужасное напряжение и думаю, не заметить его было не возможно. Опрокинув стакан до дна, я поставил его на стол, - Ты еще куришь?
- Да.
- Угостишь сигаретой?
- Конечно, - она достала их из сумочки, одну протянула мне, а другую зажала губами.
Закурив, я, наконец, почувствовал тепло, что рассыпалось по моему телу. Мы снова молчали. Было столько всего, о чем я мог бы с ней поговорить, но не хотел. Это было как пропасть между нами, черная, глубокая, непреодолимая.
- Ты вспоминал обо мне? - вдруг спросила она.
- Ты и сама знаешь ответ, мне незачем его повторять, - ее глаза просияли счастьем, будто из темноты появился луч надежды.
Она встала и подошла ко мне, я не отрывал взгляда от сигареты. Челси запустила пальцы мне в волосы присела напротив меня.
- Я скучала. Мэйс, ты даже не представляешь, сколько раз я жалела, что ушла тогда от тебя.
- Конечно, только обо мне все девять лет и думала! - съязвил я. Она улыбнулась и, взяла меня за руки, коснулась горячими губами моей ладони. Я посмотрел на нее, посмотрел ей в глаза, только им я могу верить. Ведь внешность – обманчива, улыбка – не всегда искренна и только глаза еще не научились врать, - Зачем?
- Не знаю.
- Тебе это не нужно, а мне тем более, - я убрал ее ладони от себя.
- Ты изменился.
- Это было неизбежно.
- Такой ты меня привлекаешь еще больше. Уверенный. Деловой, - сейчас у меня было все то, в чем так нуждалась Челси, признание, богатство, статус. Я имел так много, и ничего из этого не хотел предложить ей. Она закусила губу, и послала тот самый взгляд, от которого я готов был сделать ради нее все. Но внутри было пусто. Холодно. Я не почувствовал ничего. Она – была прошлым. И меня ждало мое будущее, мне оставалось только принять его и проявить свою знаменитую хватку.
- Мне пора, - я встал и, взяв куртку в руки, направился к выходу, - Меня ждет жена, я спешу. Я вышел на улицу, так и не расслышав, что ответила Челси. Наплевать. Моим единственным желанием было найти Еву. Зазвонил мобильный.
- Алло, - бросил я.
- Алло, Мэйс это Эндрю. Слушай Ева, конечно, просила ничего тебе не говорить, но...
- Что? Что случилось? - перебил его я.
- Ей было плохо, и она не очень... Может...
- Где она?! – зарычал я против воли.
- Она у меня.
- Я сейчас приеду за ней, - снова не дослушав его, ответил я и отключился.
По пути к дому Эндрю, я перебирал слова, подбирая нужные. Я ни разу не смог выразить свои чувства к ней, объясниться, не смотря на то, что знаю несколько языков, выразить свою любовь словами, оказалось сложнее, чем я думал. На уме вертелись только банальные фразы. Такие высказывания, как «я от тебя без ума», казались мне затасканными, а фраза «я люблю тебя» - не выражала моих чувств. Мне хотелось сказать ей что-то особенное, то, что она хотела бы услышать. Я пытался найти такие слова, которые заставили бы ее задуматься о нас, вернуться ко мне.
Я подошел к двери и застыл, руки дрожали, выдав мое состояние. Наконец, я нажал на звонок и только через минуты две послышались шаги.
- Что ты тут делаешь? - отозвалась Ева, показавшись в проеме.
- Я хотел поговорить с тобой. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, бывало и хуже. Что-то еще?
- Пустишь меня?
- Все равно, - отвернувшись, ответила она и пошла в комнату, я направился за ней.
- Ева, - она обернулась, я решил подойти к ней поближе, но дверь в комнату, тут же, захлопнулась перед моим лицом. Я дотронулся ручки, но было заперто, тогда я сел на пол у ее комнаты.
- Ты меня слышишь? - она молчала, - Прости, прости, пожалуйста. Я просто не ожидал такого поворота, я..., - я взялся руками за голову, - Боже, какую чушь я несу! - в доме была тишина, но я слышал её, я слышал ее дыхание, стук ее сердца, - Ева, ты... ты для меня все и даже больше. Ты та, ради которой я начал жить и дышать. Скажи мне хоть что-нибудь, не молчи.
- Что? Что ты хочешь услышать? - отозвалась она, открыв двери. Я встал и, вплотную подойдя к ней, взял ее за руку, она резко одернула ее назад.
- Родная, я хочу быть с тобой, хочу видеть, как растет наш малыш,... хочу просыпаться и каждое утро видеть рядом твои прекрасные глаза и милую улыбку. Прости меня, прости, что отреагировал не так, как должен был, - я подошел и встал напротив нее, она не поднимала взгляда с пола, - Ева! - я коснулся ее лица и посмотрел в глаза – Позволь мне заботится о тебе. Я могу... я хочу сделать тебя счастливой. Пойми, я не смогу уже без тебя, - она выглядела встревоженной и бледной, я коснулся ее плеч.
- Ты готов к тому, о чем говоришь? К семье? – в ее голосе было столько страха, неуверенности, что мне захотелось ударить себя, - Мэйс ребенок поменяет твою жизнь. А мы ведь даже не пара, ты точно хочешь этого всего? Ответь, потому что я начинаю сходить с ума от этих слов. Как можешь ты говорить такое, если не уверен? Ты не должен так поступать, не должен. Ты не знаешь, что со мной происходит сейчас! Что я чувствую! И я не хочу, чтобы ты был со мной, с нами, только из-за чувства долга.
- Сладкая. Я хочу быть с тобой больше всего. У нас все будет замечательно, только дай мне возможность доказать тебе это, шанс, чтобы все исправить. Я прошу тебя поверить в нас, - я коснулся губами ее щеки, - Я люблю тебя, люблю настолько, что даже не могу выразить это словами! Просто... просто..., - я замолчал и повернулся лицом к стене, прислонившись к ней, я положил ладони себе на затылок, - Боже, ты сводишь меня с ума! - я тяжело вздохнул, как вдруг почувствовал ее ладони у себя на теле, они коснулись моей спины и скользнули к моей талии. Ева прижалась ко мне сильно и страстно, и мне показалось, будто я почувствовал ее любовь. Я повернулся к ней.
- Мэйс, я..., - начала она.
- Не надо, - остановил ее я. Она смотрела на меня своими карими глазами, и я видел ее, видел все, что творилось у нее в душе. Я поцеловал ее... наконец я поцеловал ее, по телу пробежал холод и застыл огромной глыбой в груди, в ожидании ее реакции. На какие-то доли секунд, я подумал, что это все. Но, ее губы коснулись моих, согревая мою кожу обжигающим теплом, и я обнял ее, мою такую родную и любимую, мне не хотелось отпускать ее. Я уткнулся лицом в ее шею и вдыхал аромат ее кожи полной грудью, наслаждаясь им каждую секунду. Она прижималась ко мне, как маленький ребенок, которого что-то испугало и мне хотелось ее защитить, мне хотелось быть для нее всем. Я дотронулся руками ее лица.
- Поехали домой? - она улыбнулась и кивнула. Я вытер маленькую слезу с ее щеки и еще раз поцеловал. Боже, я готов целовать ее вечность, не отрываясь ни на секунду, не сводя с нее глаз.
Мы приехали поздно ночью.
- Есть хочешь? - поинтересовался я.
- Нет, - я повернулся, взял ее за руку и потянул в спальню. Я аккуратно начал раздевать ее.
- Что ты делаешь? - спросила она, и так зная ответ. Я промолчал, только поцеловал ее и прижал к себе.
- Я так скучал по тебе, - она улыбнулась и поцеловала меня в ответ. Я взял ее за руку и положил на кровать.
- Я люблю тебя, - прошептала Ева, целуя мою шею.
В ответ на ее признание у меня вырвался судорожный вздох, словно под дых дали. По венам понеслась лава, зажигая, выворачивая, даря болезненное наслаждение. Я выпустил стон сквозь сжатые зубы и перекатился на нее. Глаза Евы расширились, и я сглотнул от возбуждения. Я был подсажен на ее тело, как наркоман на героин. Она провела языком по контуру моих губ, и у меня сорвало крышу, я словил свой «приход». Зарычав, я сжал в руках ее бедра. Она выгнулась как кошка и застонала, я покрывал поцелуями ее лицо, грудь, живот. Ласкал, покусывал. Сердце бешено колотилось в груди, мне казалось, что я мог умереть от таких поцелуев. Я глотал ее стоны, срывал с самого края губ. Никакой любви до нее. Никакой жизни до нее. Никакого меня до нее.
В эту ночь она была просто божественна. Я повторял ей это снова и снова. Она извивалась подомной, излучая столько нежности, сколько я не ощущал еще никогда. Её контуры тела, дрожащие от возбуждения пальцы рук, сводили меня с ума. Она впивалась в меня ногтями, издавая сладкие стоны удовольствия; целовала мне пальцы, доводя меня до сумасшествия; шептала что-то мне на ухо, вызывая дрожь по спине. В этот момент я бы согласился на всё, лишь бы только она продолжала. Её пересохшие губы говорили лишь о том, что это лучшая ночь. Кожа Евы пахла миндалем и сияла изяществом. Не было такого кусочка её тела, которого я бы не коснулся или не изведал бы его вкус. Мои губы пробовали каждый сантиметр ее тела, Ева была словно сладкое мороженное. Она была моим десертом.
В эту ночь она подарила мне такое чувство, когда кажется, что через минуту ты сойдешь с ума от удовольствия. Её прикосновения приносили мне странные ощущения облегчения – как мое личное обезболивающие от этого мира. Мне казалось, что невозможно быть еще ласковее. Как будто у неё было два сердца вместо двух легких. А может, так оно и было.