Белые крылья [Минсоны]

Джисон все еще хранил в своем сердце надежду на то, что он сможет вылечиться. Хан Джисон, в возрасте девятнадцати лет узнал о том, что у него неизлечимая болезнь и скорее всего, времени у него осталось не так уж и много. Все началось с боли в пояснице. Джисон думал, что этот от того, что он неправильном сидит на занятиях и дома. Сначала она была незаметной, но потом переросла в более серьезную. Мама отвела Хана к врачу, где тот назначил кучу анализов и узи. Развивающийся рак почек - диагноз, который был как оглушающий взрыв.

Сам Джисон плохо понимал в тот момент, что происходит. Родители сначала почти сутки лили слезы, а потом отправили его в больницу обследоваться. Огромные толпы врачей, истощенный организм и бонусом температура сделали Джисона похожим на живого мертвеца. Когда очередь дошла до лечащего врача, парень уже не понимал, что ему говорят. Из ярких воспоминаний только слезы родителей и печальный вид врача. После того страшного дня Хану назначили целую кучу таблеток и регулярное обследование.

А когда поняли, что они не помогают, решили начать курс химиотерапии. Джисон понимал, что никаких положительных результатов это не даст, но ради спокойствия родителей он согласился. Первый сеанс был назначен среди недели. И так, как обы родителя работали, Джисон поехал в больницу сам. Накануне вечером мама почти целый час давала наставления и просила запоминать все, что ему скажут, чтобы доложить ей вечером. Джисону родителей расстраивать не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось после того, как узнали о его болезни. В один миг все стало безразлично. Какая разница, есть ли у тебя пропуски в университете или нет, если через пару месяцев твоя жизнь прекратится?

С самого утра Джисон немного нервничал. Он едва не забыл принять таблетки. От завтрака он воздержался, полагая, что так ему будет легче. Хан надел обычные серые джинсы, толстовку темно зеленого цвета и взяв свой рюкзак, вышел из дома. На улице вовсю была осень. Солнце было еще теплым, но ветер иногда дул холодный и пробирающий до костей. Деревья шуршали своими листьями, а в воздухе вместе с выхлопными газами чувствовался запах гнилых листьев и сырости. До больницы Хан добирался на метро. Ехать было прилично, поэтому Джисон, как только сел в вагон, достал из рюкзака свой блокнот и вырвал оттуда лист. Когда-то еще давно он слышал историю о том, что если сделать определенное количество журавликов из бумаги, то великие боги склонятся перед тобой за старания и исполнят любое желание. Хан в сказки не верил. Но упорно делал журавликов и оставлял их где придется. Чаще всего в метро, когда ехал на занятия в институт. О его увлечениях оригами никто не знал. Даже лучший друг Феликс не был в курсе. Хан мог бы сколько угодно говорить о том, что ему все равно на себя, глубоко внутри ему хотелось жить обычной жизнью и не думать о том, сколько ему осталось.

Оставив нового быстро сложенного журавлика на сиденье в метро, Джисон приготовился выходить на своей станции. До больницы он добрался быстро, но перед входом в кабинет врача, ему стало как-то жутко. Волнение захлестнуло его с головой, ноги тряслись, а пальцы нервно заламывали друг друга. Когда его вызвала медсестра в кабинет, он и вовсе думал, что не сможет встать с лавочки от страха.

-Господин Хан, не переживайте. Я думаю, что все будет хорошо,- доктор постарался подбодрить пациента, принимаясь изучать документы,- я еще раз перепроверю ваши анализы и если вы будете не против, то мы начнем.

-Хорошо. Это будет больно?- голос Джисона немного дрожал, а руки непроизвольно сжимали край толстовки, когда они с медсестрой вышли из кабинета врача и направились в процедурную.

-Это будет как обычная капельница,- девушка пропустила Хана вперед, слабо улыбаясь,- симптомы усталости, больше похожие на болезнь могут появиться в течение первых трех суток после процедуры. Нужно перетерпеть этот период, каким бы неприятным он ни был.

Джисон не нашел, что сказать. Медсестра уложила его на кушетку, подготовила его к процедуре, ввела иглу от системы и стала наблюдать. Она расположилась рядом с кушеткой, где лежал Джисон и периодически спрашивала парня о его состоянии.

-Я чувствую себя подопытной крысой,- нервно рассмеялся Джисон, наблюдая за тем, как капли лекарства медленно стекают из флакона по резиновой трубке и попадают прямо в вену.

-Ну какая же ты подопытная крыса?- медсестра снова мягко улыбнулась,- над крысами ставят эксперименты, а тебя лечат. Как бы неприятно это ни было, придется терпеть. Ты должен быть сильным и верить в то, что ты вылечишься. Я много лет работаю в больнице и поверь, главная причина, по которой люди выздоравливали это их вера. Конечно, врачи и лекарства тоже важны, но наш организм очень сильно зависит от самовнушения...

-Я стараюсь быть сильным. Но, я почему-то, знаю, что я не жилец. Я делаю все, что говорит врач, но не чувствую себя лучше. Боль так и не уходит. Даже таблетки не всегда могут ее заглушить. Я просто...

-Ты должен справиться, Джисон. Если ты не будешь бороться, за тебя никто этого не сделает. И представь, каково будет твоим родителям осознавать, что ты не борешься...

Хан на это ничего не ответил. До конца сеанса он был относительно молчалив. Когда все закончилось, доктор настоял на том, чтобы он остался в больнице хотя бы на ночь. Врач аргументировал свою просьбу возможным наличием побочных эффектов. Выбора у Джисона особо не было, так что ему пришлось остаться. В палате он был один, и лишь изредка к нему заглядывала медсестра. После осмотра врач дал указ ввести еще какие-то препараты, чтобы уменьшить боль. А потом Джисон провалился в сон. Лекарства начинали действовать и он с удовольствием погрузился в царство Морфея, ибо его больше не беспокоили больные почки. Когда ближе к вечеру Хан пришел в себя, рядом с постелью сидела мама, почти что засыпая. Женщина сразу же взбодрилась и стала расспрашивать, как Джисон себя чувствует.

-Голова болит и тошнит. Такое ощущение, что я отравился,- честно признался парень, совсем вяло реагируя на родителей,- как будто я какой-то ватный.

-Хорошо, что ты остался в больнице и будешь под присмотром. Доктор сказал, что в целом все хорошо. Как только твое состояние стабилизируется, тебя отпустят домой,- мама гладила его руку и говорила с уставшей улыбкой на лице, а когда в палату зашел отец, она тут же переключила внимание на него и стала что-то говорить об ужине.

Джисону было немного тошно от того, что родные пытаются не думать о плохом. Родители продолжали делать вид, что все хорошо и при Джисоне не показывали свои настоящие чувства. Это злило. Но сейчас сил не было даже на то, чтобы позвать кого-то из них и сказать, что он снова хочет спать. Джисон просто провалился в сон, совсем не замечая обеспокоенных взглядов родителей.