соперничество
Каждый выражает свои эмоции по-разному. Кто-то срывается моментально ломая всё на своем пути, кто-то держит всё в себе до последнего, а кто-то, как Хенджин, Феликс, Минхо и Хан выражает эмоции в танце.
Тренировки каждый день до ночи, частые конкурсы и соревнования, танцы до потери пульса — особенный наркотик для них. Такой спорт и объеденил эту четвёрку. Парни с абсолютно разными характерами, которые по началу терпеть друг друга не могли, теперь сочетаются в одном танце. Они были лучшими в группе, все остальные равнялись на них. Казалось, что их уже ничего разъединить не может, ведь они прошли вместе через многое. Но главным врагом было соперничество. Кого-то одного выделяли, другие уже представляли, как в сладких снах тот падает в самый низ, делает глупую ошибку и становится никем. Но при остальных они старались быть хорошими знакомыми. Хотя между Минхо и Ханом было не всё настолько плохо, ведь именно эти двое находились в самых лучших взаимоотношениях в этой четвёрке, всё равно успехи друг друга, когда у другого — неудача, постепенно их ломали. Хан и Минхо в целом почти сразу поладили. Они старались искренне радоваться за друг друга, что получалось очень тяжело. Старались помогать друг другу, но иногда срывались и могли долгое время не разговаривать.
У Хенджина с Феликсом ситуация была хуже. Они постоянно соревновались друг с другом. Не упускали возможности показаться в глазах тренера лучшим, когда у другого была ошибка. Искренность была только в ненависти. Да, в начале они пытались подружиться, как никак один коллектив. Даже как-то получилось. Но всё сломалось начиная с того момента, как тренер стал постоянно выделять Феликса.
Хван тренировался день и ночь. Когда заканчивалась тренировка, он возвращался домой и ещё танцевал. Танцевал до тех пор, пока не падал на пол совершенно без сил. Хенджин ходил иногда в спортзал, чтобы поддерживать фигуру. Он делал всё, всё что было даже выше его сил, но тренер постоянно говорил: "Ли Феликс, молодец", "Один Феликс всё сделал правильно", "По центру стоит Ли, равняйтесь на него"
На Хенджина внимания почти не было. Он думал, что проблема в нём. Тренировался ещё больше, пока не падал в обмороки. Забывал есть, вместо этого танцевал. Даже несколько раз в больницу попадал из-за этого. Врачи ругались, говорили, чтобы он прекращал столько тренироваться, а то погубит своё здоровье окончательно. Он не слушал, ни разу. Он всей душой ненавидел и себя и Феликса. Он хотел быть лучшим, но Ли был всегда впереди на шаг или даже на целый километр.
Даже Минхо и Хана хвалили чаще. Хван не понимал, что он делает не так. Он постоянно тренируется, старается, но все всегда лучше него. Это разбивало сильнее всего.
***
Сегодня, как обычно вся четвёрка собралась на тренировку. Они постоянно приходили почти в одно и то же время, вместе переодевались, готовились, начинали разминаться. Сегодня Хван чувствовал себя хуже обычного, но старался не предавать этому значения. Он старался унимать эту мелкую дрожь в руках, которая предательски так и пыталась выдать его сегодняшнее состояние.
—Эй, Хван — голос опьянил и брюнет слегка вздрогнул посмотрев на парня. —У тебя пластыря не будет? Я забыл взять, а ногу в кровь стёр. — Минхо стоял близко, слегка рассматривая Хенджина, который был слишком бледным. Хотелось узнать что с ним, но это позже.
—Да, конечно. Секунду, — Хван подорвался с места и подошёл к своему шкафчику, откуда достал пластырь и передав его Минхо, он сел обратно на скамейку.
—Спасибо. Кстати, с тобой всё норм? Бледный какой-то. — всё же поинтересовался Ли, попутно заклеивая рану.
—Да, всё окей. Просто опять поесть забыл. Не переживай — хоть парни и не были в очень хороших отношениях, всё же слегка переживали друг за друга и старались помогать.
Выкинув бумажки от пластыря, Минхо достал из своей сумки шоколадный батончик и протянул Хвану.
—Съешь хоть это, а то не хватало, чтобы ты на тренировке в обморок упал. — Хенджин не отказался от еды. Он кивком поблагодарил товарища и быстро избавился от батончика с помощью своего рта.
Блондин по имени Феликс в это время сидел в телефоне и только один раз взглянул в сторону Хенджина. Он не испытывал такой-же сильной ненависти к нему, но всё равно тот его довольно сильно раздражал. У Хвана была сильная выносливость, он мог тренироваться, пока не откинется. Ли так не мог, как бы он не старался, у него в этом всегда было хуже. Это бесило. Так же у Хенджина были друзья. А Феликс был практически один. У всех его друзей был кто-то важнее, никто его не ставил на первое место. Это чувство самое противное.
Даже тренер постоянно, когда они с Феликсом оставались наедине говорил, что ему бы поучиться у Хвана. Из-за того что, Ли всегда тренер ставил в центр и первые линии, он немного расслаблялся, казалось, что раз его уже выбрали можно стараться чуточку меньше. Правда после большого количества прогонов подряд падал без сил, в то время, как Хенджин был готов ещё горы перейти, хотя тот постоянно танцевал в полную силу. Это и было проблемой Феликса. Он не имел такой выносливости. Не мог быть таким, как Хван. Это поедало его изнутри.
***
—Вы можете хоть немного в музыку попадать? Опять один Ли Феликс всё в такт делает. Напрягитесь, вслушайтесь. Это не так сложно. На этом моменте руки выше. Я уже тысячу раз объяснял! — тренер орал, смотрел на каждого с таким гневом, чтобы они моментально поняли свои ошибки. Когда его взгляд дошёл до Хенджина, он замер. Хван надеялся, что в этот раз он его не будет ругать, а скажет хоть что-то хорошее. Он же старается. Все силы вкладывает в танец
—Хван Хенджин, хватит съедать движения. Это тебе не игры. Добавь резкости, контролируй своё тело. — после этих слов господин Ким отвернулся и снова посмотрел на всех. —Ещё раз. Будете тренироваться, пока пульс не потеряете!
Снова замечание. Почему тренер ни разу его не хвалил за последние два года. Почему, как только пришёл этот Феликс все похвалы только ему. Несправедливо. Тот даже сейчас в пол силы танцует.
Ещё один прогон. И ещё одно замечание от тренера. И так раз 10, пока все не упали без сил. Но Хван стоял на ногах. Господин Ким дал время отдохнуть и ненадолго покинул зал, но Хенджин не остановился. Пока все отдыхали, он отрабатывал чёткость до тех пор, пока в глазах не потемнело.
Хван только тогда остановился и прислонился к стене стараясь отдышаться, чтобы потемнение в глазах прошло. Голова чертовски кружилась, не давая нормально прийти в себя. Казалось, что вот вот он упадёт и больше не встанет.
Вдруг разум пронзил голос Джисона.
Он слегка дёрнул брюнета за плечо, интересуясь, всё ли с ним нормально.
—Хёнджин, всё окей? Отдохни, пока время есть. Ты очень плохо выглядишь. Сейчас тренер вернётся и опять всё начнётся. Откачивать тебя ни у кого желания нет.
Младшие наблюдая за ними стали тихонько шептаться. Кто-то искреннее переживал за состояние Хвана, кто-то придумывал странные сплетни, кто-то вообще внимания не обращал.
Хенджин всё таки послушал Хана и прилёг на пол, чтобы хоть немного передохнуть.
Но в голове у него крутилась всё одна мысль: что это несправедливо. Опять хвалили одного Феликса, этого тупого блондина. Он же тоже старается, но ему постоянно делают разные замечания. Бесит.
***
Сегодня пятница. А в этот день Хенджин всегда встречается со своими друзьями. Сынмин и Чонин, только они помогали ему не сойти с ума на этих танцах. Он постоянно жаловался им на жизнь, на несправедливость и этого тупого блондина. Про Хана с Минхо он рассказывал меньше, упоминал только, что они его раздражают не так сильно, только в некоторых моментах. А Сынмин с Чонином всегда выслушивали его и старались поддерживать. В последнее время они намного сильнее переживали за Хвана, так как он и правда сильно похудел за этот месяц. Скулы стали больше впадать, кости из рук выперали, особенно было заметно, когда он приходил в футболках.
Не изменяя своим традициям они пришли в караоке. Алкоголь никто не пил, так что они обошлись соками, газировками и большим количеством вкусной еды.
—Что нового у вас, а то я всё о себе да о себе. Неудобно уже — поинтересовался брюнет у сидящих напротив друзей, сделав глоток своей любимой вишнёвой газировки.
Первым заговорил Чонин. Он был самым младшим в их компании. И как Хенджин выражал свои эмоции по-своему — целыми днями стрелял из лука. Если он не отвечает, то в 90% он в стрелковом клубе пропадает.
—Я сегодня наконец Сонкуна победил. Мы опять поспорили на то, кто сегодня покупает всем вкусняшки. В итоге он разорился, ведь я отыгрался за все те прошлые разы и выбрал всё самое дорогое. Вкус победы оказывается сладок впрямом смысле! — младший слегка рассмеялся. Всегда, когда он говорил о стрельбе, на его лице так и играла эта милая улыбка, которая была, как луч света в дождливую погоду. Сынмин и Хенджин сильно дорожили им, ведь когда было грустно и тяжело, этот парень мог в долю секунды заставить их сиять от счастья, позабыв о всех проблемах
Следующим заговорил Сынмин. Он был старше Йены на пару месяцев, но всё равно относился иногда к нему, как к младшему брату. Этот парень был вокалистом и почти все дни торчал в студии, учил песни и записывал каверы. Изредка выходил, чтобы встретиться с друзьями.
—У меня толком ничего нового, всё так-же учу ту новую песню. Правда отец вчера на ужин позвал. И... — Сынмин слегка замялся. С отцом у него были не лучшие взаимоотношения, в детстве он часто наказывал физически за маленькие проступки и в целом никогда не давал ему отцовского тепла. Сейчас Сынмин был бы готов разорвать с ним все связи, если бы не был единственным наследником, благодаря чему это иногда могло сыграть на руку.
Да вообще каждый из этой тройки являлся сыном владельца той или иной компании. У отца Хенджина — Hwang group, у отца Чонина — IN entertainment, у отца Сынмина — Kim copmany. Каждый из них понимал, что как только наследство перейдёт к ним, то свои занятия любимым делом придётся бросить и сосредоточиться на работе. Этот момент хотелось оттянуть как можно на большее время. Хотелось дольше побыть беззаботным, тем кто может днями напролёт либо танцевать, либо стрелять из лука, либо петь.
—И вы опять поссорились? — с осторожностью спросил Чонин.
—Хуже. Он сказал, что я обязан жениться на дочке владельца сети вип клиник Сеула. Через 2 месяца он уже назначил церемонию. И нет, девушка хорошая, милая, но у меня к ней нет чувств. Ни капли. Ещё я боюсь потерять всё. Потерять вас, потерять это время. — Ким грустно опустил голову, словно сдерживая слезы безысходности, из-за которых зрение слегка затуманилось. Каждый понимал, что брак — намёк, что вскоре власть перейдёт к нему и всё беззаботное время будет только в прошлом.
—Сынмин, я тут подумал и понял кое-что — Айен положил свою руку на плечо парня — Короче, это же будет твой бизнес, твоя компания и по честному, ты же можешь какие-то менее важные дела доверить своим сотрудникам, тем самым освобождая немного времени для нас и для вокала. Я круто придумал? — и он прав. Из любой ситуации есть какой-то выход, и эта не исключение.
—Слушай, а ты прав, Йени. Что мы, как дураки, раньше до этого не додумались. Это же всё так логично. — Хенджин слегка потрепал волосы младшего.
—Да, если бы не ты, мы бы сами об этом додумались только через долгое время и то дай Бог. — Сынмин улыбнулся. Но всё так-же скрывал самое важное. Как он и сказал, что чувств к той девушке у него нет, и это потому, что его сердце уже давно занято одним милым парнем.
Ким долго разбирался в своих чувствах, чтобы в конечном итоге понять, что он влюбился. И этот человек, кто так жадно занимал его сердце — Ян Чонин.
Сынмин и Айен знакомы с друг другом дольше, чем они знакомы с Хенджином.
В детстве их родители хорошо дружили. Точнее матери были лучшими подружками, а отцы друг друга недолюбливали. Сыновья тоже общались, часто ночевали друг у друга, гуляли, веселились.
Но всё это было до тех пор, пока две семьи не полетели вместе отдыхать в Австралию. Там то и случилось страшное.
***
По приезду все было намного лучше, чем просто замечательно.
Сидней радовал как всегда: и погода замечательная, и с отелем повезло, и самое главное — в течении этой поездки отцы двух семей наконец стали налаживать контакт.
Во время отпуска было много запоминающихся событий. Семья Ким и семья Ян много гуляли, посещали разные мероприятия и выставки, ходили на море и ещё куча интересных дел. Но больше всего запомнился последний день. Запомнился в самом худшем смысле, который вообще может быть.
Тогда госпожа Ян предложила поехать в горы, чтобы полюбоваться звездами, устроить пикник и отдохнуть от городской суеты.
Сначала все было хорошо. Сынмин и Чонин вместе играли то в догонялки, то в прятки. Потом немного отдыхали и опять придумывали разные активности.
Господин Ким и господин Ян разговаривали о бизнесе и просто на разные темы, что приходили в голову.
Ближе к вечеру, когда начали появляться первые звёзды, Ким Соён и Ян Ханыль решили сделать много фотографий на фоне красивого заката, чтобы выложить потом всё в Инстаграмм.
—Ханыль, давай ещё там сфоткаемся. — Соён указывает пальцем на большой гладкий камень.
—А может не будем рисковать. Он прям на краю, а я всё таки высоты боюсь.
—Все будет хорошо, мы не будем близко подходить. — госпожа Ян неохотно покачала головой в знак согласия.
—Только давай будем максимально осторожны, а то я не горю желанием падать с такой высоты.
—Кончено, милая! — произнесла Соён с улыбкой, а после подошла к мужу и протянула свой телефон. — Дорогой, сфотографируй нас, пожалуйста, около того камня. Всего пару снимков. Прошу — Ким не мог отказаться, когда жена смотрела на него своими щенячими глазками, так что непроизвольно улыбнувшись встал с надувного кресла и взял телефон супруги.
Госпожа Ким подбежала к Ханыль, что уже стояла и готовилась к мини фотосессии от мужа Соён, и встала рядом с ней.
Ким Сокджин выстроив ракурс, сделал несколько снимков. Потом попросил сменить позу. Соён решила подойти чуть ближе к камню и слегка присесть на него вместе с Ханыль. Но стоило им облокотиться на камень, как земля из под ног стала уходить и не успев даже опомниться, они упали вместе с этим камнем прямо вниз.
Когда Сокджин осознал всю ситуацию было слишком поздно. Он лишь упал на колени не посмев подойти к обрыву, чтобы не упасть туда, куда секунды назад провалилась его жена.
Он отрицал. Отрицал увиденное. Отрицал то, что дети уже начали плакать, ведь прям у них на глазах не стало самых близких для них людей на всём белом свете. Отрицал крики Ян Субина. Отрицал всё, что произошло.
Что делать в этой ситуации, он не понимал. Ему бросаться вслед за ней? Просто уехать? Продолжать сидеть сдерживая слезы, чтобы не показаться слабым, даже после такого? Наверное самым правильным будет вызвать скорую, полицию и кого там ещё надо. Но тело не слушается, оно не даёт даже пальцем пошевелить.
Но спустя пару минут Сокджин наконец взял себя в руки и вызвал службу спасения.
Сынмин и Чонин. На глазах этих малышей погибли их матери. Только они одаривали их теплом, в котором они так нуждались. Теперь их нет и нет тепла.
Они кричали и плакали в унисон, бились в истерике, пока сердце не начинало болеть и они не стали задыхаться в собственных слезах.
А что им остаётся делать? Они даже в школу не пошли, только недавно научились читать и писать. Они бесполезны в этой ситуации. Только усугубляют её своими истериками.
Последнее, что они помнили, то как их увезли оттуда. После этой поездки отношение отцов к ним изменилось.
Сокджин стал более агрессивным и за малейший проступок Сынмина, давал ему сильную пощёчину или бил ремнём. О объятиях, играх вместе не могло идти и речи. Господин Ким полностью погрузился в работу, не давая своему сыну и капельки отцовской любви. На личную жизнь тоже времени не было, только работа, работа и ещё раз работа.
У Чонина было не лучше, Ян Субин работал не так усердно, но постоянно водил домой каждую вторую юбку, которая цепляла его взгляд. И маленькому мальчику приходилось каждый раз уходить в свою комнату, надевать наушники, чтобы не слышать этих мерзких стонов, исходящих из комнаты отца. Способы наказания у Субина были другие. Он не бил, не кричал, он просто начинал игнорировать Айена. Иногда это намного хуже всех криков и ссор.
Обоим было тяжело, очень тяжело. Виделись они реже, но когда подросли всё изменилось. Господин Ким и господин Ян рассорились в пух и прах после этого случая, и думали, что сыны сделают также, но такая разлука привела к тому, что теперь они постоянно вместе. Кто-то из их знакомых даже думает, что они пара. Но пока что это совсем не так, хотя чувства есть у каждого.
***
У Минхо и Хана немного странные взаимоотношения. Они не враждуют, как Хенджин с Феликсом. Но и друзьями не являются. Единственное, что они часто тренируются вдвоём. Без лишних глаз.
Они поняли, что нет смысла ругаться и становиться врагами из-за танцев. Они решили просто помогать друг другу становиться чуть лучше. Так никто не пострадает. Ну им так казалось.
—Да ты можешь наконец-то сосредоточиться. Мне плевать, хорошее у тебя настроение или плохое. Если ты продолжишь летать в облаках, то мы никогда нормально это не станцуем. Возьми себя в руки, Хан Джисон. — Минхо старался редко ругаться, ведь напряжение между ними и так зашкаливало. Но им уже скоро подавать заявку на батл, а Хан всё ошибается и ошибается, и видимо думает совершенно не о танце.
—Да понял я, успокойся. Давай только отдохнём немного, а то я так и продолжу путаться. Хотя бы пару минут. — Джисону и правда сегодня было точно не до танцев, но отменить тренировку он не решился. Подумаешь, всё тело ломит после вчерашней драки, ну с кем не бывает. Сам же вызвался защитить парня, чьего лица даже не видел. Этот синдром спасателя, который проявляется в самый неподходящий момент, до добра не доведёт. —Кстати, Минхо. Я всё спросить хотел, откуда у тебя этот фингал? Вроде вчера утром всё окей было.
—Могу задать встречный вопрос. Чего все руки в синяках, вроде вчера утром всё окей было. — Для Ли было позором показаться слабым. Поэтому он не хотел даже давать намёки Джисону, что его кто-то вчера приложил лицом об асфальт.
—Я первый спросил. Так что, отвечай. А после я. — Хан был упертым. Если ему что-то нужно, то он готов сделать многое, дабы добиться этого. Да и плюсом у него были подозрения, что тот самый парень, которого он вчера защитил и был этот Ли Минхо. Уж больно их затылки и спины были похожи.
—А мы близки, чтобы я с тобой таким делился? — Хо не любил, когда кто-то пытается влезть в его жизнь, если он этого не просил. Агрессия так и подступала к горлу, хотя причин для неё толком и не было. —Давай закончим на этом, перенесём оставшиеся часы на другой день. Я напишу потом. — Чтобы не сорваться, Минхо быстро собрал свои вещи и покинул зал, оставив Хана наедине с собой.
—И че распсиховался. Даже спросить уже нельзя. Придурок, ей богу.