17
— Утро ебаное, у меня всё тело болит Дана! — ранним утром Глеб стонет обнимая меня, утыкаясь носом мне в шею.
— А кто мне весь вечер мозги пучил? Дан, ну давай в кроватку, мне нужна разгрузка. А теперь жалуешься дорогой?
— Нет, тебе кажется.
Оставляю ленивого блондина в кровати. Сама спускаюсь к завтраку. На удивление сидит только Аня, мама, дядя Яша с мамой, а мальчиков нет и папы нет.
— Слабачки. — цыкнул дядя Яша. Я рассмеялась и села за стол.
— Таки милая моя, а что у тебя с шеей? Что это за синяки! Глеб избил тебя? — мама испуганно подрывается с стола.
— Чт...что? Какие синяки? — я встаю и подхожу к зеркалу, которое висит около лестницы. — Голубин! Сука! — я быстро бегу наверх. Сзади за мной уже бежит мать с аптечкой и проклятиями.
Я забегаю в комнату, закрываю её на замок. Испуганный Глеб смотрит на меня из под одеяла.
— Ты почему не сказал, что на моей шее засосы? Ты понимаешь что сейчас произойдёт?
В комнату начинает пытаться зайти мать, и слышно как смеётся дядя Яша. А потом я слышу Диму.
— Что тут происходит? — произнёс он.
— Глеб избивает Дану! Прямо в шею!
Слышу смех брата.
— Дядя, ты явно знаешь что это, почему ты её не остановишь?
— Товарисч, вы мешаете мне впечатляться!
— Так, идём в ванну. Почему я должен думать за тебя? — блондин улыбается и хватая меня за руку тянет в ванную.
Он садит меня на раковину и достаёт мою косметичку, которая преспокойно стояла на стиральной машинке.
— Где тональник?
— Откуда ты знаешь, что такое тональник?
— Ты меня совсем за идиота держишь?
— Прости. — показываю Глебу где тональник.
Хватая тюбик он выдавливает себе на руку просто тонну крема!
— Куда так много! Ты что чокнулся? Хорошо что ты не взял дорогущий тональник! Пиздец! — вырываю остатки из рук парня.
— Так, молчи и дай папочке все сделать. — тот протягивает руку к моей шее.
— Какой ты папочка блять! Изверг!
Через две минуты, как я смотрела на серьёзное лицо блондина. Посмотрела в зеркало и не обнаружила ничего.
— Ты где этому научился?
— У меня были девушки. Я в курсе как это работает. Пойдём. Жертва моих избиений.
Мы выходим из комнаты. Около нашей двери собрались уже все, чтобы посмотреть как Глеб меня избивает.
— Мама, вы нормальная? Ни одного синичка на её нежной коже! — Дима и Аня понимающие где мои синяки, подыграли маминому сумасшествию и все разошлись по своим делам.
Сегодня я хотела сходить с Глебом, в мое любимое кафе в этом Биробиджане. Поэтому мы с Глебом оделись и попрощались со всеми и ушли. Не ходить же нам вечно толпой, каждый должен отдохнуть друг от друга. Мы быстро добрались до красивого темного здания, с огромными окнами.
— Что это?
— Это место, где каждое лето в тайне от мамы я проводила своё время. Пойдём скорее. — я хватаю блондина и мы заходим. Колокольчик предательски звенит над ухом. И старый, седой старичок все таки поворачивается в нашу сторону.
— О господ! Даная! Ты ли это? — старичок вытирает руки об полотенце и выходит к нам из-за прилавка с пирогами и всякими вкусностями.
— Дядя Изи, любимый вы мой. Как я по вам соскучилась. Мы сколько не виделись! — кидаюсь обниматься на мужчину.
— Года три! А кто это с тобой?
— Мой молодой человек. Глеб.
— Где-то я его видел! — мужчина прищурился, он так делает когда вспоминает что-то важное.
— Точно! Ты висишь у моей внучки в комнате!
— У Таси в комнате? Висит Глеб? — я смеюсь. Глеб хмурится.
— Да, ты артист?
— Да, мне приятно с вам познакомиться.
— Дядя, дайте мой любимый столик, на втором этаже!
— Конечно, для тебя все что угодно дорогая моя. — старик идёт к лестнице на второй этаж. Глеб крепко держит мою руку и мы идём за ним.
— Ты тут кушала в тайне от мамы? — хихикает Голубин.
— Да, когда мне надоедали её форшмаки дурацкие. Она потом запах этой еды у меня за километр чувствовала.
Дядя Изи, посадил нас в угол зала, за мой любимый деревянный столик у окна. Из него было видно улицу, и особо никого не привлекал этот угол. Сев за стол, я увидела что он весь в пыли. Но и слова не успела сказать, дядя Изи вернулся и протёр стол.
— Как ты уехала, так никто в этот угол и не садился. Никто не садиться сюда.
— Смотрите, тут до сих пор выцарапаны имена моих друзей и бывшего парня еврея. Обалдеть. — укладываюсь проводя пальцами по поцарапанному дереву.
— Ну что кушать будете?
— А давай как обычно, только Глебу тоже самое. — не давая блондину слова, проговорила я своё желание, и смеясь дядя скрылся.
— Что же ты заказывала?
— Узнаешь. А пока что, держи. — из под стола, я достаю ножик. Старый, прогнивший. Он висел под столом на скотче. — Оставь свою подпись.
Смеясь блондин оставляет на столе своё имя. А затем возвращая ножик, хватает мою руку.
— Ты такая милая, как ребёнок. — блондин целуют мою руку.
— Глеб...
— Люблю тебя. — он пересаживается поближе ко мне. Мы сидим в объятиях уставивший в окно.
Дядя Изи, принёс какао и пончики. Глеба очень это удивило. Но видимо он понял всю суть, когда попробовал это. Они ведь очень вкусные. Мы просидели там до самого вечера. А потом пошли осторожно домой. Когда уже включили фонари и стало довольно прохладно. Удивительно, что нам никто не звонил и не искал, как будто что-то случилось...