9
4 мая
— Даяна, еб твою мать! Ребёнок ревом! А ты ни сном не духом! Подними свою задницу и помоги! — орёт где-то в восемь утра Олеся. Была же, весёлая, тихая женщина...наверное. И это что происходит? Она у ребёнка отнимает деньги и вот так себя ведёт? Терпеть не стану.
Я встаю с кровати в раздражении, потому что в этом доме невозможно нормально выспаться. Мама уже вся в страхе. Я это вижу, когда выхожу в коридор.
— О! Очнулась!
— Ты что, за ребёнком уже уследить не можешь? — смотрю на маму.
— Ты чего это голос на неё повышаешь? — Олеся хлопает удивленными глазами.
— Мне почему не кричать? Я пашу как ебнутая на работе, попадаю в жопу, хочу поддержки от родной и доброй матери, у отца, у братьев и сестёр, а приезжает какая-то кошаедка, отжимает мои деньги у ребёнка, чтобы погреть свою жопу на море!
— Вы чего разорались с утра пораньше? Что происходит? — из нашей комнаты выходит Лана.
— Ваша сестра, думает, что она начала больше зарабатывать и вся такая крутая, много себе позволяет. — Олеся демонстративно машет руками.
— Ты приехала сюда и думаешь, что тебе всё дозволено! Если бы не моё уважение к отцу, я бы выбросила тебя головой из окна!
— Даяночка, перестань пожалуйста. — тихо шепчет мама.
— Что ты там ей кудахтаешь? Воспитала на свою голову беду! Идиотка! — Олеся повернулась в сторону матери.
Жаль, что папы нет дома — он снова на работе. Хотя...что бы он сделал? Он уважает свою сестру и терпит все её выходки.
Я просто ухожу обратно в комнату. Пишу в беседу танцоров о собрании и собираюсь к Эмиру.
****
— Я отказываюсь работать с таким уродом. — одна из толпы решила крикнуть на весь зал, что есть силы.
Выслушав меня, все танцоры были в ужасе и, как я и предполагал, почувствовали себя оскорблёнными.
— Вот поэтому, я сейчас иду к Эмиру, и мы решаем всё это. — резюмирую я, обводя взглядом присутствующих.
Однако нашу с Эмиром встречу пришлось перенести в зал, потому что из-за угла, словно в танце, вышел он с бутылкой в руке.
— Вот он, мой ненаблядный. Эй, абонент не абонент? Ты нормальный в таком состоянии гулять по бизнес центру? Ты пьяный! — я не подхожу к нему и остаюсь возле команды. Вспоминая свой синяк на руке, я понимаю, что не хочу продолжения.
— Отвяжитесь черти, вам какое дело? — он кричит, не поднимая головы, и шатается, опираясь о дверной проем. Он в той же одежде, что и была в казино...
Я не вынесу всего этого позора...
— Слышь ты, Зеленоглазое такси! Ты вообще хоть каплю чего соображаешь? — я всё таки делаю шаги к Эмиру.
— Даяночкаааа! — Эмир поднимает голову, щурится, замечает меня и улыбается.
— Слышь, опёздол, поговорить надо! Заканчивай пить!
— Я не пьяный! — Эмир с детской непосредственностью топает ногой и поднимается на ноги. Его голова слегка покачивается от алкоголя, и через пару секунд он падает на пол, а бутылка, которую он держал в руках, разбивается на мелкие осколки, которые разлетаются по всему залу.
— Вот это номер... — протянула сзади Саша.
— Подъем бесполезный человек! Клоп ты кровососущий! — стою над мужчиной и пытаюсь его привести в сознание.
С большим трудом нам с девочками удалось вернуть его в студию. Я попросила команду подождать, так как у меня есть для них работа. После таких событий, работа у Глеба уже не кажется мне чем-то предательским и абсурдным. Поэтому я позвонила Глебу и попросила его спуститься с двадцатого этажа на десятый, к Эмиру.
Мы прождали до поздней ночи, пока Эмир проснётся. Всё это время мы говорили только о нашей совместной работе, не затрагивая других тем.
Эмир зашевелился на диване, издав протяжный стон. Затем он начал сладко причмокивать, словно наслаждаясь чем-то сладким.
— О, Антихрист твой нарисовался, наконец-то. — Глеб закатил глаза. Я чувствовала себя виноватой, ведь отвлекла его от важных дел, но он ждал меня с пониманием и терпением.
Затем Эмир открыл глаза и резко повернул голову в нашу сторону. Он был похож на взъерошенного воробья, смешанного с китайцем: глаза опухли и были такими же узкими. Да простят меня те, у кого такие же глаза! Волосы торчком - прощай укладка.
— Экскьюзми? Дую спик инглиш? Итальяно? Ноу? — я подхожу к мужчине с стаканом воды и таблеткой.
— Это мне? — его голос сел и охрип, как будто он тут оперу пел без перерывов.
— Тебе, тебе. Священный клоп.
— Спасибо, благодетельница. — мужчина дрожащими руками забирает стакан с водой и таблетку и выпивает её, отдавая стакан. Рукавом от рубашки он вытирает рот.
— А этот дрочер что тут забыл? — Эмир злобно смотрит на Глеба.
— Сам ты дрочер.
— Прекращай отвечать! Эмир, вообщем, я ухожу. — решила начать без прелюдий.
— К кому, к вот этому вот идиоту? Он же купил тебя!
— Вот именно, он купил меня, у тебя! Так что, я не могу больше с тобой работать.
— Ты же ещё потом остался в этом сраном казино и пытался ещё с кем-то поиграть! — осудительно выдал Глеб.
— Но потом я ушёл, сам! С высокого поднятой головой!
— Охрана вывела... в помойку вверх тормашками. — добавил блондин. — Что было дальше, покрыто мраком неизвестности.
— Ты уверена, что хочешь с ним работать? — Эмир посмотрел на меня.
— Да я теперь обязана с ним работать! Ну а ты показал себя не в лучшем свете. А я всё таки себя уважаю и команду тоже.
— А меня не уважаешь!
— Ты если сейчас не начнешь со мной общаться нормально, у меня глаз начнет дергаться. — держусь из последних сил. — Мы прекращаем сотрудничать.