4:44

Клуб "Четверка" – это сверкающий калейдоскоп порока и надежды, лабиринт зеркал, отражающих не только настоящее, но и смутные тени грядущего. Неоновые огни, словно светлячки в ночи, манят вглубь, к скрытым комнатам, где шепот секретов переплетается с ритмом пульсирующей музыки. Говорят, что в зловещий час – 4:44 утра – здесь, на границе между сном и явью, можно заглянуть в зеркало своей судьбы, увидеть призрачный отблеск будущего, если хватит смелости взглянуть в глаза собственной участи.

Вдруг, сквозь мерцающую фиолетовую дымку светодиодов, Чонин заметил двух мужчин, сплетенных в поцелуе у самой стены. Легкая гримаса исказила его лицо, и он небрежно толкнул Феликса плечом. Тот мгновенно перевел взгляд на Чонина. В оглушительном гуле музыки Чонину пришлось выкрикнуть:

– Смотри, там два гея, фу… – Чонин передёрнулся, словно от прикосновения к чему-то отвратительному.

Феликс бросил взгляд в указанном направлении и усмехнулся:

– Хах, а ты гомофоб, что ли?

– Ага, фу, ненавижу, аж тошнит, – с наигранным отвращением произнес Чонин, выставив два пальца у рта и показав язык.

Феликс лишь презрительно хмыкнул.

– А что если я скажу, что Минхо к официантке подкатывал? – ехидно спросил Ликс, подразумевая Джисона.

– В смысле? – недоуменно спросил Чонин.

Минхо, услышав свое имя, нетвердой походкой приблизился к ним.

– Что я опять натворил? – пробормотал Минхо, слегка разворачивая светловолосого к себе.

– Ты официанта лапал, пидор, – с ухмылкой заявил Чонин, скрестив руки на груди.

– Чего? Не лапал я его.

– Я видел, как ты пялился на него и трогал его ногу, – парировал Феликс.

– Меня не привлекают парни, – отрезал Минхо.

– Сейчас должен начаться медляк, – предвкушающе сказал Феликс. – Спорим на 85 000 вон, что тебе слабо с ним станцевать медленный танец?

Для Минхо, выходца из богатой семьи, эта сумма была незначительной, но прослыть слабаком ему не хотелось. Он крепко пожал руку Феликса.

– Спорим.

Чонин бесцеремонно разорвал их рукопожатие, и Минхо, покачиваясь, направился во второй зал, где они провели несколько часов назад. Чонин, Сынмин, Хенджин и Феликс, словно приклеенные, последовали за ним и устроились за ближайшим столиком.

Минхо, словно одержимый, прочесывал зал в поисках Джисона. Он заглянул под каждый стол, обшарил взглядом барную стойку и, крадучись, проскользнул за кулисы. Там, в полумраке, Джисон собирал свои вещи. Тишина, нарушаемая лишь приглушенными отголосками музыки, казалась заговорщицей. Минхо бросился к нему.

– Что вы здесь делаете? – встрепенулся Джисон, выронив из рук сумку.

Минхо, оглядываясь, сделал шаг вперед. Его руки легли на плечи Джисона, и тот почувствовал легкую дрожь, исходящую от него.

– Зови меня Минхо. Слушай внимательно, времени нет. Я поспорил с другом, что станцую с тобой медленный танец. Ставка высока, и выигрыш мы поделим пополам.

Джисон вспыхнул, как от пощечины. Перед ним стоял тот самый парень, который позволял себе лишнее, когда он обслуживал их компанию.

– И..извини, но моя смена заканчивается, – пробормотал Джисон, опуская голову.

– Пожалуйста, останься! Я умоляю тебя, я… Я отдам тебе даже больше, хоть все 85 тысяч вон! Только не дай мне выглядеть слабаком.

Сумма поразила Джисона, но затем его сердце дрогнуло от жалости к Минхо. Он поднял глаза и встретился с его взглядом.

– Хорошо, я согласен, – твердо произнес Джисон.

– Как тебя зовут?

– Хан Джисон.

Мгновение спустя Минхо схватил его за руку и потащил обратно в зал.

Минхо вёл его сквозь толпу, словно компас, направляющий корабль в бушующем море. Джисон чувствовал на себе любопытные взгляды, но старался не обращать на них внимания. Сердце колотилось, как пойманная птица, пытаясь вырваться на свободу.

Четверо парней застыли в изумлении, увидев, что Минхо возвращается не один. Неверие отразилось в их глазах, а Минхо, заметив их краем глаза, лишь едва заметно усмехнулся.

– Ты когда-нибудь видел, что здесь происходит в 4:44? – спросил Минхо, не отрывая взгляда от Джисона.

– Нет… Но говорят, что в это время все меняется.

И словно в подтверждение его слов, музыка вдруг преобразилась, а бешеная пляска светодиодов стала мягче и приглушеннее.

– Готов? – прошептал Минхо, и его рука медленно, словно змея, скользнула на талию Джисона, притягивая его ближе.

– Да, – выдохнул Хан и, в ответ, положил свои ладони на плечи Минхо.

Феликс, наблюдавший за ними неподалеку, с досадой забарабанил пальцами по столу.

– Айщ, вот же черт! – вырвалось у него.

– Ну что, готовь бабки, проспорил, – ухмыльнулся Хенджин, а Чонин старался отвести взгляд, чувствуя, как подступает тошнота от этой сцены.

Теперь они были одним целым, их пальцы переплелись в крепком замке.

Джисон почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Музыка унесла их в свой ритм, заставляя двигаться в унисон. Забылись все сомнения и тревоги, остался лишь он и Минхо в центре пульсирующего мира. Его взгляд был прикован к глазам старшего, в которых отражались блики танцующих огней.

Минхо чувствовал, как Джисон подается навстречу, доверяя ему полностью. Его руки крепче обхватили талию младшего, словно боясь отпустить. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, их дыхания, их тел, танцующих в унисон.

– Считай, деньги у тебя уже в кармане, – промурлыкал Минхо, и в уголках его губ заиграла хитрая улыбка.

Джисон в ответ улыбнулся, прикрыв глаза от удовольствия.

Хенджин довольно потирал руки, предвкушая выигрыш. Чонин, напротив, чувствовал себя крайне некомфортно. Ему казалось, что он вторгся в личное пространство, стал свидетелем чего-то, что не должен был видеть.

Феликс мрачно смотрел на танцующую пару. Его не злила сама ситуация, а собственная слепота. Он не замечал знаков, не видел искр, пролетающих между этими двумя. И теперь он проиграл пари и, возможно, что-то гораздо большее. Музыка продолжала играть, а в центре танцпола двое парней были поглощены друг другом, словно весь мир перестал существовать.

Впервые за долгое время Минхо ощутил подлинность момента. Он сжимал в руках чью-то теплую талию, их пальцы сплелись в неразрывном танце. Дыхание друг друга, близкое и жаркое, волной возбуждения пробегало сквозь них.