Игра в деловые отношения

Что такое человек? Сложный вопрос, не правда ли? Ответ на него знают, пожалуй, все, однако понимают далеко не многие. Вот смотришь, идёт перед тобой представитель гомосапиенс. Все у него, как у всех — руки, ноги, голова, обычный мешок с костями и мышцами, в общем-то. Он, как и другие миллиарды таких же людей, — мельчайшая частичка той системы, в которой мы все крутимся, словно атомы в молекулах.

А мне кажется, человек и есть система, необъятное внутреннее царство которой, пожалуй, гораздо уникальнее той массы, что мы называем миром. Не брать в счёт те процессы, которые, кажется, кто-то тщательно продумывает, управляя откуда-то сверху, не думать о строении тела, о запрограммированной работе организма, человек все равно есть что-то необъяснимое. Та вселенная, что кроется за плотной оболочкой кожи, явно скрывает в себе гораздо больше, чем просто душу, как нам это твердят с раннего детства, однако никто этого не понимает, да и я, в принципе, тоже.

Я люблю изучать людей, люблю копаться в недрах их разума, думая себе, что хранится в толстых извилинах их мозга. Мне нравится предугадывать, каков тот или иной человек на самом деле. Наверное, именно поэтому я и выбрала медицину, как что-то максимально близкое к себе, хотя духовный мир не имеет никакого отношения к, например, строению внутренних органов, но все же.

Многие, наверное, знают, что каждый человек уникален. Это верно, я всегда замечаю, как сильно люди отличаются друг от друга какими-то даже малейшими деталями. Но как бы сильно я не вдавалась вглубь человеческой души, читать как открытую книгу у меня выходило не всегда. И поэтому я и удивляюсь тому, насколько необычен человек. Смотрю на других, сравниваю друг с другом и перестаю видеть смысл жить дальше, когда одна сплошная лживая оболочка покрывает их тела. Встречались ли мне такие, кого принято называть хорошими? Хм, пожалуй, нет. За все девятнадцать лет жизни у меня и друзей-то и не было, так, просто знакомые и приятели, с которыми весело было пошататься по школе, а потом и вузу, а после длинного учебного дня приятно вообще не видеть друг друга. Может, я какая-то странная — вечно задумчивая и с каменным лицом, а, может, я просто ещё не встретила ту самую личность, которая была бы мне по-настоящему интересна.

В любом случае, моя жизнь меня во многом устраивала, хотя были и те моменты, которые я бы хотела поменять, например, себя, но это уже так, к слову.

...

За приоткрытым окном шумит городская жизнь. Безмолвно порывы сильного ветра гуляют по улицам, гоняя низкие серые тучи, что очень похожи на громадное покрывало, укрывающее загруженную Москву. Синоптики обещали жаркий, душный конец лета, но вместо него разбитый асфальт покрывается многочисленными лужами, а мощный ливень подгоняет пташек к укрытиям.

Я стою возле широкого подоконника, уставленного несколькими старенькими горшками с какими-то зелёными фикусами и прочей ботанической живностью, безмятежно потягивая из большой кружки свежий кофе. Ветер по-хозяйски врывается в крошечную щель, развевая мои распущенные волосы, и я нервно убираю прядки за ухо, взглядом провожая, по всей видимости, опаздывающего куда-то прохожего. С последнего этажа жилого дома все кажется таким маленьким, будто ты можешь протянуть руку вперёд и, как кукловод, управлять людскими телами. Но мне это не нужно, сначала со своей жизнью разобраться бы, а потом уже решать судьбы других людей.

— Опять ты стоишь возле открытого окна, — послышался недовольный голос за спиной, и я повернула голову в сторону небольшой кухни, — Алиса, сколько раз я говорила тебе — простудишься.

Женщина прошла вглубь помещения, строго закатывая красивые глаза, и захлопнула форточку так, что остатки кофе в моей чашке вздрогнули. Признаю, я люблю свежий воздух, и часто открываю окна, особенно на ночь, что сегодня закончилось не самым лучшим образом из-за стучащего по выступу подоконника ливня. А Светлана Валерьевна, будучи педиатром с большим стажем и ежедневными жалобами молодых мамаш на простуду у своих непослушных детишек, боится абсолютно каждого, даже малейшего сквозняка. Именно поэтому в нашей скоромной квартире царит вечная духота, чего я вообще не понимаю с ее стороны, ведь свежий воздух, как минимум, полезен для здоровья.

— Мам, я каждую ночь сплю с открытым окном, и ещё ни разу не заболевала, — жалобно заныла я, усаживаясь за маленький кухонный стол. — не переживай за меня.

— Тебе легко говорить, знаешь, многие сейчас болеют из-за резкой смены погоды, — мама уселась напротив меня, тихо постукивая пальцами по деревянной поверхности, — вечером дождь и холод собачий, утром плюс тридцать, эх...чем занимаешься?

Она так резко перевела тему своих замечаний, что я ненароком испуганно дернулась, будто занималась чем-то непристойным, и меня внезапно поймали. Хотя, откуда мне было знать, какого это, когда тебя буквально палят на плохих вещах, если я никогда такого и не делала даже.

- Расписание прислали...

Я рассматривала расписание на новый семестр уже второй час, и каждую минуту - будто по-новому. Никак не верилось, что на улице за окном ещё цвёл жаркий август, а в моих зрачках уже отражалась новая доза учебы. И в маминых, радостных хоть за какие-то изменения в моей жизни.

Все лето я провела в квартире, практически не вылезая никуда, кроме вечерних прогулок, которые я не могла пропустить ни при каких обстоятельствах. Как и любой среднестатистический, безработный студент, разлепляла глаза в половину второго дня, завтрако-обедала, весь день валялась на кровати за книгой или сериалом, а ровно в восемь часов вечера, после ужина, выныривала из своей мрачной пещеры на живописную улицу и гуляла чуть ли не до рассвета.

Стандартная рутина уже не первого моего лета, проведённого не у отца в загородном доме, а там, где мне было хорошо. В своей маленькой комнате с детскими обоями и пушистым ковром. За своим широким столом в окружении ноутбука с фильмами и скетчбуками, где каждая моя эмоция, мысль или задумка отражалась порцией непонятных никому рисунков.

- И как там? - вырвал меня из мыслей голос матери, со всем интересом рассматривающей телефон в моих руках.

- Как обычно, банально и легко. Три дня в неделю в вузе, один день практики и лекции, естественно, в дистанте.

- Ну, то оно и хорошо, что в дистанте. Больше времени на учебу останется!

Я любила свой выбор и точно знала, что не ошиблась в нем. Профессия врача привлекала меня с самого детства, и, наверное, не просто так. Моя мама работала, как лошадь, и каждый вечер приносила домой новые истории из больницы, за ужином рассказывая мне во всех подробностях, какие пациенты с какими проблемами, и не самыми приятными для застолья, сегодня задолбали ей мозг. Но мне нравилось. Нравилось впитывать неизвестные мне ещё названия болезней, диагнозы, лечения и прочие медицинские вещи, до которых мне пока что было далеко, но никто не отменял тот факт, что многое я уже знала благодаря матери и своей любознательности и могла совершенно спокойно выходить на работу лечащим врачом.

Да и учеба мне безумно нравилась. Я трепетала изнутри на каждой паре, я сутками напролет зубрила учебники, выискивала дополнительную информацию в научной литературе и мучала преподавателей своим грандиозным желанием разобраться во всех тонкостях пройденной темы. Училась я на «отлично», ни с одним предметом проблем у меня не было никогда, я схватывала налету каждую, даже самую сложную тему и мечтала закончить вуз без единого «хорошо» в дипломе.

Но и минусы у столь жесткой целеустремленности нашлись.

Я стала проводить за учебой столько времени, что растеряла большинство своих друзей. То я сама понимала, что с тем или иным человеком мне становится скучно, у нас больше нет общих интересов и желания общаться тоже, то люди отворачивались от меня, потому что, видите ли, я ни о чем, кроме своей успеваемости не думала.

И мама тряслась за мои оценки хлеще, чем я сама. Все началось ещё в школе, классе так в седьмом, когда я впервые принесла домой двойку. Мама настолько сильно разозлилась на меня за то, что прошедшим вечером я смотрела телевизор вместо того, чтобы подготовиться к контрольной лучше, что посадила меня под домашний арест, хотя я и без него редко, где гуляла. А тут полное отсутствие всего, что может быть связано с беззаботным детством: ни прогулок тебе, ни встреч с друзьями, ни шоппинга в каком-нибудь канцелярском магазине, которые я так любила.

И с тех пор ее контроль моей успеваемости усилился до невозможности. Ей не столько было важно, есть ли у меня хоть какие-то знания в голове, сколько, какая оценка стоит у меня в дневнике. Она даже не редко говорила, что «можно и подлизать где-нибудь, чтоб уж наверняка поставили пять», и это до ужаса меня бесило. Я не умела «покупать» отличные оценки ни в школе, ни в вузе, где, как ни странно, такой навык мог бы мне пригодится. Потому что не раз я лично видела, как кто-то из моих одногруппников улыбается в лицо преподавателю, а за спиной обливает всей возможной грязью.

Но, в любом случае, я люблю свою маму и, порой, терплю даже через силу, хотя бы потому, что она заботится обо мне.

- Мам, я завтра к папе заеду, ты же не против?.. - подобрав подходящий момент, аккуратно спросила я, заметив, как тут же напряглась женское лицо напротив.

- Почему я должна быть против? - мама нервно усмехнулась спустя долю минуты, искусно сделав вид, что в ее черепе не треснули все кости.

- Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, не вынуждай меня снова...

- Извини... - перебила на полуслове женщина, мягко улыбаясь. - конечно, поезжай, он твой отец...Ладно, пойду я, засиделась тут с тобой.

Поднявшись с места, она ещё раз оглянула мою комнату с недовольным видом при виде легкого бардака на столе и кровати и направилась к выходу из моего личного пространства.

- И окно закрой!

Дверь закрылась. И я расслабилась.

Мои родители развелись сотню лет назад, когда ещё, кажется, не существовало загсов, но они построили свой первый только ради того, чтобы не перегрызть друг другу глотки. И я понятия не имею, в чем был смысл вообще вступать в этот брак, если изначально всем было понятно, что долго он не продержится.

То ли дело было в том, что они женились лишь из-за меня, надеясь наладить отношения и построить счастливую семью. То ли в том, что мой отец был богат и любил ее, а маме просто было выгодно выскочить за него замуж и родить меня. Я не вдавалась в подробности их проблем только потому, что все мое детство меня делили, как гребаную игрушку, и это оставило необратимый отпечаток на моей жизни.

Детская травма, никак иначе. Меня таскали по судам днями напролет, из-за чего я прогуливала школу, а одноклассники смеялись над тем, что я не успевала усваивать уроки так же быстро и вовремя, как они. Я постоянно пребывала в эпицентре всех самых мощных ссор - слушала, как они орут друг на друга, как летает по кухне посуда и вдребезги бьется об стены. Мои бабушки и дедушки нередко подливали масло в огонь, приезжая к нам домой и отчитывая то мать, то отца за то, что не знают, как правильно воспитывать ребенка.

А разве им было дело? Они работали и ссорились, ссорились и работали, а я воспитывала себя сама. Улицами, школой, одиночеством и слезами - зато самостоятельно, как взрослый человек в свои десять с небольшим. И я привыкла к этому. К тому, что друзей у меня не было никаких, а на детских площадках дети почему-то разбегались в стороны от меня. К тому, что семейные праздники, как и любые праздники в принципе - это просидеть за ужином десять минут и уйти в свою комнату, где не будет лишних людей и очередных споров из-за никчемного брака и скорейшего развода.

К тому, что вся моя жизнь - она во мне. Внутри и нигде больше. Я не доверяла никому, я не рассказывала о своих переживаниях и радостях ни единому человеку, кроме того, которого видела в собственном отражении в зеркале. Я не дружила ни с кем - просто общалась и не позволяла ни единой душе лезть в мою жизнь с попытками помочь и поддержать, когда было плохо.

Мама, благо, спустя пять лет после перевоспитания меня, полностью забила на мой сложный характер и вечную замкнутость от всех и всего. Одногруппники знали обо мне только малую часть того, что я носила в своем сердце, не позволяя никому даже всматриваться в мою грудную клетку, пытаясь отыскать там ту самую мышцу, хранящую в себе все тайны и желания.

И после того, как однажды я едва не доверилась одному человеку, который обещал мне чуть ли не горы свернуть, клялся в любви и преданности, а потом бессовестно разболтал всем нашим общим знакомым о моих проблемах, сложном характере и неудачной жизни, я и вовсе закрылась напрочь, пообещав самой себе больше никому и никогда не открываться.

Я очень эмоциональный человек, и всем всплескам рвущейся наружу души позволяю вырываться наружу только за закрытой на замок дверью своей комнаты. 

Я очень замкнутый человек, со мной трудно найти общий язык, как и трудно понять мои интересы, коих помимо учебы у меня много, как ни странно.

Я очень долго обещала самой себе не подпускать к себе никого, чтобы не повторить ошибок родителей, не показаться больной идиоткой в очередной раз и не стать тем, кем я не являюсь на самом деле.

Меня зовут Алиса Зóлотова, я студента второго курса ведущего медицинского вуза страны, без пяти минут красная дипломница и действительно больная идиотка, потому что однажды решила, что в этой жизни мне мало проблем, и опоздала на первую пару по биохимии.