Глава 9: Бледная Правда и Старые Клятвы
Всю первую половину следующего дня Лилия была взбешена. Ультиматум Финна перевел их странную сделку из области искусства в область личной угрозы.
- Он реально блин псих, - заявила Скай, глядя, как Лилия точит карандаши с яростью. - Не ходи, Лилия! Он тебя напугал, он угрожал! Я схожу к Каллуму, и мы найдем его защитников.
- Нет, - Лилия покачала головой, - я пойду. Финн не похож на обычного хулигана. Если бы он хотел мне навредить, он бы сделал это сразу. Он, наоборот, нуждается во мне. И я должна узнать, почему.
К 19:30 Лилия была собрана, но нервы звенели, как струны. Она вошла в библиотеку.
Финн уже ждал. Он сидел в тени, и его фигура казалась вырезанной из камня. Атмосфера была настолько холодной, что Лилия почувствовала это кожей, хотя стояла в нескольких метрах от него. Сегодня он выглядел особенно бледным, и синева под глазами была заметнее, словно он не спал несколько суток.
- Ты пришла, - сказал он, закрывая свою книгу. Его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение.
- Ты дал мне выбор: прийти или быть найденной. Это был не выбор, Финн. - Лилия подошла к столу, ее движения были подчеркнуто спокойными. - И запомни: я здесь не потому, что ты меня напугал, а потому, что ты мне нужен для рисования.
Она выложила блокнот и решительно посмотрела на него: один глаз карий, другой зеленый. Она больше не прятала их.
- Позируй. И постарайся не нарушать правила. Я не люблю, когда мне блин угрожают.
Финн медленно кивнул. Он снова принял позу, но его взгляд был прикован к Лилии. В его темных глазах горело что-то похожее на болезненное признание.
- Рисуй, - сказал он. - И задавай свои вопросы. Но знай, Лилия, я не обязан отвечать на все.
Лилия провела первую уверенную линию, очерчивая его кудрявые волосы и лоб.
- Хорошо. Каллум сказал, что ты старомоден в привязанностях. Что это значит? Ты носишь старую одежду, сидишь в библиотеке, пахнешь как прошлое... Ты что, реально из девятнадцатого века, Финн?
Финн закрыл глаза. Глубокий, почти сдавленный выдох.
- Ты очень прямая, Лилия Рейн. Я ценю это. Это значит, что я не ищу временных решений, как большинство вас.
- Нас? Ты говоришь, как будто ты другой вид, чувак.
Он открыл глаза. Их взгляд был пронизывающим.
- Я другой вид, - сказал он просто, и в этом не было театральности, только бледная, холодная правда. - Мои привязанности... они долговечны. Очень. Я не могу позволить себе тратить время на то, что исчезнет через пару лет.
Лилия перестала рисовать. Ее карандаш замер над скулой.
- И ты решил, что я не исчезну?
- Твой свет... твоя история, - Финн начал говорить тихо, словно себе под нос, - твоя уникальная энергетика. Она... неуловима. Она не кричит, как у других. Она зовет. Она напоминает мне...
Он внезапно осекся. Снова этот резкий, контролирующий жест.
- О чем напоминает? - Лилия подалась вперед.
- О старых клятвах, - прошептал он. - О том, что... я должен защищать то, что для меня важно. Ты - художник. Ты понимаешь, что уникальность нужно оберегать.
- Значит, твои друзья - Каллум и Райан - это твои телохранители, чтобы защищать твою уникальность? Или чтобы защищать тебя?
- И то, и другое. - Финн сжал челюсти. - Райан следит за тем, чтобы прошлое не вмешалось в настоящее.
Лилия поняла, что давит на него. Он выглядел измученным, как будто каждое слово требовало от него огромных усилий.
Она вернулась к рисунку, но теперь уже не боялась. Она чувствовала, что находится на грани разгадки.
- Если ты такой старомодный и тебя не интересует временное, почему ты угрожал мне? Это же низко, Финн.
На этот раз он не стал прятать правду за загадкой. Его темный взгляд был умоляющим и хищным одновременно.
- Потому что я не могу себе позволить тебя потерять, - его голос стал ниже. - Когда я коснулся тебя... холод был лишь следствием. Твое тело... твой свет - он успокаивает то, что не дает мне покоя. Ты для меня... необходимость. Не знаю, как это объяснить, Лилия. Это... голод.
Слово «голод» прозвучало так резко и так животно, что Лилия вздрогнула. Это был не метафорический голод. Это был настоящий.
Он поднялся. Его бледность была пугающей.
- Сессия окончена, - его голос звучал как ультиматум. - Ты получила ответы. Ты заставила меня сказать то, чего я не хотел.
- Но ты не ответил, кто ты! - Лилия подняла глаза.
Финн наклонился к ней. На этот раз он не коснулся ее, но его близость, его абсолютный холод, была угрозой сама по себе.
- Я - то, что ты рисуешь, Лилия, - прошептал он, и его взгляд был прикован к ее шее. - Теперь ты знаешь, что я могу быть опасен. И поверь мне, чем меньше ты знаешь о моем голоде и о старых клятвах, тем лучше для твоей безопасности.
С этими словами, Финн развернулся и, как и в прошлый раз, исчез, оставив после себя лишь холод и запах старой бумаги.